Ты уйдёшь, а я останусь...

      Когда мы становимся старше, из наших сердец потихоньку начинает исчезать радость. Нет уже этого пронзительного визга искреннего восторга, когда родители приносят из магазина очередные сладости… Сложно радоваться отличным баллам за тест, который казался тебе слишком простым, хотя остальная часть класса его завалила… Со временем сердце становится требовательнее ко всем событиям жизни и не позволяет себе лишний раз дёргаться по пустякам… Словно строгий отец, оно совершает кульбит только в особенно важные моменты, словно желает напомнить своему хозяину: «Я здесь! Я живое!»… И снова затихает, будто его никогда и не было.       Ди было семнадцать, когда его сердце перешло ту тонкую грань между миром эмоций и чёрствостью. Если бы вы спросили кого-то из его близких о том, в какой момент он стал таким сухим, то, поверьте, никто не дал бы вам вразумительного ответа. Сначала всё списывалось на переходный возраст, но этот аргумент сложно было принять за реальность, поскольку до совершеннолетия блондину оставался всего год, и, в таком случае, этот период очень сильно запоздал со своим прибытием. А сейчас всё складывалось как нельзя удобно: впереди были экзамены, к которым нужно было старательно готовиться, даже если ты признан самым умным среди своих же ровесников. Проводя за учебниками практически всё своё время, иногда забывая даже поесть и поспать, подросток теряет единственную нить, связывающую его с реальностью — эмоции. На них, банально, не остаётся сил и времени.        А в нескольких шагах от него жил Хэви — шестнадцатилетний юнец, жизнь которого была наполнена не серой краской со страниц учебников, а яркими эмоциями, льющимися из него нескончаемым потоком. Он каждый день встречался с друзьями, мог в выходные поехать на другой конец города и пробыть там до утра. Каждый вечер слушал Мановара на полной громкости и играл с родителями в покер каждую неделю. Жил себе самой обычной беззаботной жизнью подростка, о которой старший брат мог только мечтать, хотя даже на это у него не хватало времени.       А рыжему не хватало брата… Безусловно, у него были друзья, родители и нескончаемые тусовки… Его не особо волновал вопрос с учёбой, потому что он знал о своём музыкальном таланте и собирался развивать его дальше. Но даже музыка не могла заменить ему то, что этот учебный год нещадно отобрал — время с братом. Они больше не закрывались в одной комнате одни, смотря под одеялом stand-up любимого комика и сдерживая нескончаемые потоки смеха. Ди давно уже не помогал брату с уроками, а, когда тот сам приходил за помощью, отмахивался со словами «Я занят!», «Не мешай!», «У меня экзамены!». Ди перестал играть с семьёй в покер, отчего игра быстро наскучила Хэви, потому что в ней всегда выигрывал отец или изредка приходящий дядя Чес. Металлисты давно уже не выезжали куда-либо вместе, отчего на душе становилось тоскливо. Казалось, будто между двумя сыновьями постепенно вырастала огромная стена, состоящая из тысячи книг и сборников по подготовке к экзаменам, пустых ручек и кучи распечаток с экзаменационной теорией. И с каждым днём эта пропасть лишь растёт, делая Хэви и Ди простыми соседями, проживающими в одной квартире и изредка встречающимися на кухне.       Постепенно эта пропасть начинала давить на мозг, словно металлический пресс, стремящийся проломить череп. Последнюю неделю Хэви не удавалось застать брата даже на кухне: в школу он уезжал рано утром, по пути заезжая к очередному репетитору, а возвращался намного позже рыжего, сразу же садясь за учебники, словно кроме них ничего в жизни не существовало. От такого поведения брата, рыжий начинал дико беситься. Хотелось услышать элементарное «Привет», чтобы убедиться, что это осунувшееся существо, походившее на его старшего брата, ещё держит в себе что-то человеческое. Иначе не далёк тот день, когда все проживающие начнут принимать его за деталь интерьера, словно старую вазу, доставшуюся по наследству от какого-нибудь далёкого родственника, которого никто не знает.       Но наступает день, когда терпение просто заканчивается, желая выпустить на волю своего внутреннего зверя, который до этого сидел на коротком поводке, но и тот в скором времени стёрся, превращаясь в тонкую нить. Дефицит общения привёл к ломке, которая туманит разум и заставляет идти на сумасшедшие поступки. В очередной раз не получив от брата ответа на вопрос «Как дела?», Хэви нервно сжимает руку в кулак, медленно закипая. Дождавшись ухода родителей из дома, поскольку не хотелось вмешивать их в надвигающийся конфликт, рыжий решается подняться в комнату к брату.       Тот, кто окажется здесь впервые, наверняка решит, что живущий здесь является вампиром, готовым высосать всю твою кровь и жизненные силы. Но стоит отдать должное: судя по количеству разнообразных книг, кровопийца был достаточно образованным. Единственным источником света в этом холодном помещении являлась настольная лампа, освещающая главную достопримечательность — рабочий стол. Заваленный кучей бумаг и сборников, заставленный как минимум пятью кружками с кофе, запах которого можно почувствовать за несколько метров — основные составляющие хаоса, над которым прозрачной фигурой, склонив голову, возвышался облик Ди. Сидя в старом компьютерном кресле, он смотрел очередной видео урок, в котором в тысячный раз разбирали экзаменационные задания. Уткнувшись в синий экран ноутбука, он не сразу заметил присутствие в комнате брата, который был явно чем-то взволнован. — Я занят, — бросив короткий взгляд своих синих глаз, Ди ставит урок на паузу. — Будь добр, закрой дверь. — Я хочу поговорить, — Хэви решительно двигается в сторону брата, не желая отступать в этот раз. Независимо от желания сегодня они должны поговорить, иначе рыжий просто сойдёт с ума. — Я. Сейчас. Занят. — блондин наконец удосужился поднять взгляд, но при этом выражал явное недовольство нарушением его личного пространства. Отчеканив каждое слово так, словно выносил смертельный приговор, Ди мысленно давил на возвышавшуюся над ним фигуру брата, который явно не собирался уходить. Затянувшееся молчание выводило из себя. — Хорошо, — сложив руки перед собой, хозяин комнаты лениво откинулся на спинку кресла. — О чём ты хотел поговорить? — Отвлекись от своих учебников, — не ожидавший столь скорого триумфа Хэви не сразу нашёл, что ответить. — Прогуляемся? — Какая жалость, — Ди равнодушно закатил глаза. Ситуация явно его забавляла, — но на улице уже темно. А теперь извини: мне нужно заниматься…       Старший сын демонстративно развернул кресло спиной к брату, указывая правой рукой на дверь. Внутри Хэви медленно разгорался яростный огонь: мало того, что старший брат уже несколько месяцев ведёт себя словно призрак дома, умерший много веков назад, так ещё и игнорирует любые попытки сближения. Хотелось прямо сейчас свалить все его книги и сборники в одну огромную кучу и поджечь прямо в комнате, чтобы их жар вернул заучившегося в чувство. Чтобы он, наконец, вспомнил о существовании своей семьи.       Но вместо этого осмелевший до невозможности Хэви одним резким движением разворачивает брата к себе лицом. Не дав тому вставить и пары слов, выхватывает у него из рук очередной самоучитель, неизвестно откуда взявшийся, по неосторожности вырывая из него первые страницы. И именно в этот момент ему становится действительно страшно. Конфликт с братом зашёл слишком далеко.       На пару минут они оба застывают в своих изначальных позах, пытаясь осознать произошедшее. Сидящий в кресле Ди с уцелевшей частью белой книги тупо смотрит в сторону брата, раскрыв от удивления рот. Хэви с остальными страницами периодически переводит взгляд с них на брата и обратно, ожидая своей дальнейшей участи. Судя по создаваемой атмосфере, с минуты на минуту младший металлист получит свою долю угроз от брата, который обрушится на него волной ругательств и обещаний закопать заживо, после чего их отношения окончательно испортятся. — Ди, я…- рыжий предпринимает попытку извиниться, пока не поздно. — Заткнись…- Ди сжимает челюсть до боли, стараясь не сорваться на крик. — Просто заткнись. Я несколько грёбаных месяцев покупал эти чёртовы книги! Ты мало того, что врываешься ко мне по пустякам, мешая мне готовиться, так ещё и смеешь портить мои вещи… Да ты…       Но старшему не удаётся закончить: резко встав со своего места, желая выхватить у брата остатки бумаги, Ди понимает, что мир перед глазами постепенно сужается, медленно накрывая взор чёрной пеленой. Постепенно теряя ориентир в пространстве, блондин чувствует, как тело невесомо опускается на пол. В груди резко появляется чувство, будто лёгкие сжали в тугой корсет, отчего воздуха начинает не хватать, и подростка схватывает приступ удушающего кашля. Становится по-настоящему страшно. Кислород перестаёт поступать в лёгкие слишком резко, и Ди буквально слышит, как ритм его сердца замедляется, грозясь в любую секунду остановиться. Нарастающая темнота в глазах добавляет страха, отчего подросток с силой впивается ногтями в тонкую кожу на шее, словно пытается открыть воздуху новые пути в организм. Хочется кричать, но слышен только судорожный кашель вдобавок к появившемуся хрипу.       Наблюдавший такую картину Хэви в одно движение оказывается рядом с братом, абсолютно не понимая, чем может на данный момент помочь. Руки начинают нервно трястись, но рыжий старается собраться, чтобы вытащить брата из этого состояния. Но тот лишь сильнее задыхается, уже хватая себя за горло, словно желая разорвать его, чтобы жизненно необходимый кислород наконец попал в организм. Рыжий пытается что-то сказать брату, но тот его не слышит, молясь о прекращении этого кошмара. Младший металлист никогда не видел подобных приступов у других людей и абсолютно не знал алгоритма действий. В момент, когда он уже собирался позвать на помощь, приступ постепенно начал сходить на нет: бросив последний звук кашля, Ди всё же убрал собственную руку с шеи в попытке выровнять дыхание. Вроде как, опасность медленно начинала отступать. — Эй, — взволнованный металлист аккуратно сжимает плечо брата, стараясь вернуть его в реальность. — Ты как? — Нормально, — всё ещё не открывая глаз, хриплым голосом ответил тот. — Такое уже было? — получив отрицательный ответ, Хэви решил дать брату время на возвращение в нормальное состояние.       Только сейчас, сидя с ним рядом на уровне семилетнего ребёнка, он смог наконец разглядеть насколько изменился блондин: и без того худощавое лицо сейчас казалось простым черепом, обтянутым тонким слоем кожи. Под глазами виднелись тёмные круги, на которых невооружённым глаза можно было проследить синие паутинки вен. Тело пробивала едва заметная дрожь, а сам подросток пытался сгруппироваться, явно замерзая и игнорируя тот факт, что в доме было достаточно тепло. Опустив взгляд, Хэви увидел, что на ремне любимых джинс брата прослеживалось новое отверстие, сделанное слишком далеко от основных прорезей и появившееся относительно недавно, судя по торчащим ниткам. — Всё нормально, Хэв, — Ди наконец-то открыл глаза, положив ладонь на руку брата. — Помочь встать? — как никогда раньше, рыжий чувствовал ответственность за брата. Хотелось максимально оградить его от всех факторов, способных вызвать что-то подобное во второй раз. Будто Ди сейчас было не семнадцать, а семь, и старшим из них был именно Хэви. — Прости, — приняв помощь, блондин начинает оправдываться, чувствуя вину, но снова начинает кашлять. Правда, не так сильно, как во время приступа, отчего брат нервно выдыхает. — Прости, что напугал. — Дурак, — усаживая старшего на кровать, Хэви садится на корточки, чтобы проследить его взгляд.Нужно обговорить этот момент сейчас, пока Ди в состоянии воспринимать какую-либо информацию. — Пообещай мне кое-что… — М? — Ди всё ещё не отошёл от приступа, придерживая себя за голову и закрыв глаза. — Ты сейчас же ляжешь спать, — поймав на себе внимательный взгляд голубых глаз, рыжий уточнил, указывая на стол. — Не открывая ничего из этого. — Договорились, — Ди лукавил: сознание постепенно брало верх над обессиленным телом, так что, как только за братом закрылась бы дверь, он снова сел бы за учебники. Только вот с братом подобная махинация не работала — не первый год всё-таки живут в одном доме. — Ди, я серьёзно, — Хэви взял брата за руку, будто пытаясь через неё передать свои чувства. В первую очередь своё неподдельное беспокойство, а уже потом и скопившуюся обиду, приправленную лёгкой злостью. — Ты явно переучился… Пора отдохнуть.       Старший виновато посмотрел на брата, понимая, что не на шутку пугает его своим поведением. Он действительно засиделся за учебниками, потеряв в них самого себя и, в принципе, всё, что ему было дорого. Сначала сбой дала его семья, когда он перестал их замечать, а затем и они его. А теперь и его собственный организм решил дать ему красный сигнальный свет, словно крича: «Остановись! Пожалей меня!». Что ж, действительно, пришло время дать себе передышку. Именно сейчас… Сидя в этой самой комнате… Смотря прямо в глаза брату, дать обещание ему и самому себе остановиться… Хотя бы на этот вечер… — Ты прав, — выдержав паузу, Ди вскоре сдался, — Я лягу спать.       И Хэви ему поверил. Он ещё раз убедился, что брат пришёл в себя, и, напоследок его обняв, вышел из комнаты с надеждой, что завтра всё наладится. Приступ действительно смог выбить его из колеи, но в то же время смог помочь ему вернуть брата к жизни. Теперь всё должно быть хорошо…

***

— Эй, мелкий, так и будешь сидеть там до вечера? — Хэви лучезарно улыбается, услышав под огромной веткой любимого дерева знакомый голос. Опустив ноги вниз, он переворачивается на живот, желая собственными глазами увидеть брата. — Рад, что тебе лучше, — Ди стоит перед ним в своём повседневном виде, и его самочувствие явно улучшилось за прошедшую ночь. Блондин скучающе переминается с ноги на ногу, ожидая сигнала для старта их ежедневного ритуала. — Дать тебе фору? — на лице сияет хитрая улыбка. — Дай хотя бы спуститься, — Хэви резко спрыгивает с дерева, но брат уже унёсся вперёд с громогласным «Не дождёшься!». И рыжий бежит следом, заранее зная, что проиграет. Но выработанный годами энтузиазм не позволяет ему оставить эту маленькую традицию без внимания, и каждое утро он лезет на дерево… Каждое утро изо всех сил он бежит за братом, надеясь однажды одержать победу.       И в этот раз ему это удаётся, что вызывает у участников мини-чемпионата самое настоящее недоумение. Коснувшись своей рукой гладкой поверхности белой двери, Хэви лишь на секунду допускает в своём сердце радость от долгожданного триумфа. Но победа кажется слишком подозрительной. Слишком… лёгкой? Да, определённо. Он, конечно же, предполагал, что рано или поздно брат уступит ему старшинство в этой игре. Но это явно не могло произойти так просто… Что же случилось?       Немного отдышавшись, он поворачивает голову в сторону дерева, от которого он бежал. Ди находился в нескольких метрах от него и уже давно сменил бег на спокойную ходьбу, в ходе которой он держался за грудь. Хэви недоверчиво наблюдал за движениями брата, для которого явной сложностью стало восстановление дыхания. Неужели, это случилось снова? Может, вчера было что-то серьёзное? Всё-таки аргумент в сторону того, что брат просто переучился, был слабоват. Да, от переутомления люди болеют, но явно не страдают такими приступами. Может, это было что-то другое? Стоило ли на это обратить внимание? А рассказать родителям? Наверное, да... Что ж, он расскажет им после школы, когда появится достаточно времени на толковое обсуждение этого недуга. Этим нужно заниматься явно не с утра. — Всё нормально? — рыжий тревожно подбежал к брату, морально готовясь к очередному приступу. — Да, — остановившись в метре от младшего, Ди смотрит на брата с долей злорадства, — Не обольщайся, это временно. Я просто не до конца пришёл в себя после вчерашнего. — Охотно верю, — закатив глаза, Хэви шутливо толкает брата в бок, отчего последний слегка покачивается, всё ещё ощущая дискомфорт и стараясь удержать равновесие. Снова встаёт вопрос о том, что поедет сегодня с Викторией на мотоцикле, и в этот раз победа за старшим сыном. Немного подразнив брата, он натягивает на голову шлем, и, взявшись за талию матери, кайфует от набранной транспортом скорости. Всё же папина машина в этом плане сильно уступала.

***

      В очередной раз пытавшаяся призвать к тишине и порядку классная ходила по кабинету, громко стуча огромными каблуками, несвойственными её возрасту. Но одиннадцатый класс не особо-то хотел её слушать: всё равно от её разглагольствований ничего не изменится. Как не понимали они операций с логарифмами, так и не поймут. И зачем же тогда тратить своё время на всё это? Намного лучше в это время поболтать с друзьями или посидеть в социальных сетях. Тем более, все знают, что на любой контрольной можно подойти к Ди и за кругленькую сумму получить если не готовую работу, то, по крайней мере, ответы на задания.       Сам же Ди сейчас сидел за самой дальней партой класса, не обращая особого внимания на происходящий хаос. Прорешав все задания наперёд, он читал одну из любимых книг, просто чтобы убить время, поскольку разговоры одноклассников не особо его волновали, а в социальных сетях он не видел ничего особенно интересного, посещая их лишь ради переписок с некоторыми знакомыми. Поэтому единственным должным времяпрепровождением он счёл именно чтение книги.       Постепенно плохое самочувствие, навалившееся на него ещё с утра, давало о себе знать: в классе с каждой минутой становилось всё холоднее, отчего подросток постепенно начал закутываться в рубашку, которой ему уже явно не хватало. Потом вернулся кашель, который подступал к горлу примерно через каждые пять-семь минут. Кости начинали болеть, словно его стягивали в тугие железные доспехи, желая ограничить возможность передвижения. И, если кисти и ступни ещё можно было как-то размять, не мешая при этом попыткам учителя вести урок, то что делать с грудной клеткой, явно желающей вытолкнуть лёгкие наружу, неизвестно. — Ди, — как удачно классрук решила его спросить, — будь добр, объясни классу задачу.       И, как назло, именно в этот момент все замолчали, ожидая услышать от местного гения максимально простой и понятный путь решения. Надеясь разобраться со своим состоянием позже, подросток поднялся со своего места и подошёл к доске. Взяв в руку мел, он аккуратным почерком вывел условие задачи. На самом деле, в ней не было ничего сложного, но, почему-то, именно сейчас Ди потребовалось долгое время на осознание прочитанной информации и понимание алгоритма дальнейших действий. Что же такое с ним творится последнее время? Нужно определённо менять своё расписание - загонять самого себя в могилу не особо хочется. — В данном выражении используем формулу…- и снова мир стремительно накрывается чёрной пеленой, медленно сужаясь в одной точке. Ди перестаёт что-либо видеть, понимая, что сейчас его резко обессилевшее тело оседает на пол, а из сдавленной глотки с хрипом выходит кашель. Он чувствует, как к нему подбегает учитель, а чьи-то горячие руки (скорее всего Хэви) держат его за плечи. Во рту ощущается солёный вкус крови, капающей на пол и рубашку. Он чувствует, как глаза медленно закатываются, а сознание постепенно уходит от него. Руки, на которые он до этого опирался, обмякают, и он ударяется головой о пол прежде, чем брат притягивает его к себе. В голове слышен лишь пронзительный писк, будто кто-то из шутников на полную громкость включил белый шум. Снова это непреодолимое желание разорвать себе глотку, потому что кислорода в помещении слишком мало. Ещё и взволнованные одноклассники начинают резко сужать пространство, желая попасть в эпицентр событий, но при этом делая ему хуже. Вскоре парень затихает, перестав осознавать действительность. Хэви ненароком думает, что брат задохнулся, и судорожно трясёт обессиленное тело за плечи, пока классная вызывает медиков. Всем вокруг резко становится страшно.

Определённо, это не от усталости