Его имя Люцифер

Она была невезучей. Настолько чертовски, будто кровной родственницей Сатаны была она сама, а вовсе не его красноглазый сынок. Вики только сумела примириться с фактом собственной погибели, перестав наконец разбивать в истерике все поверхности, которые отражали злополучные огромные крылья, как её жизнь снова зашла с козырей, в то время как сама Уокер собрала всю возможную шваль из ненавистной колоды: в этой партии она однозначно вышла той ещё дурой. Ведь это было единственным объяснением того, что в столь нежеланном мире, где у неё в принципе нет и не может быть никакого предназначения, она оказалась предназначением принца Ада. Ровно как и он — её. Его зовут Люцифер, и ни одна буква его имени не обещает ей хоть малейшей надежды на долгожданное, чёрт его возьми, счастье. Его "Л" олицетворяет не любовь, а ложь, которую ей придётся есть пачками на каждый приём пищи, если она осмелится открыть ему правду; "Ю" даёт ему право профессионально юлить в их «отношениях», которые заранее обречены на провал. Вики точно знает, усвоив ещё в свои счастливые живые годы, что нельзя, ну нельзя быть дурой дважды, но видимо ад, судьба и фортуна играют с ней по другим правилам. От его "Ц" и "И" у неё ком в горле и дрожь в худых коленях, когда она видит, как рука с фамильным перстнем выворачивает под неестественным углом белоснежное крыло случайно налетевшего на него в толпе, только оперившегося, ангела. И Вики действительно тошнит; тошнит от этого цинизма и откровенных издевательств. "Ф" приносит с собой настолько откровенную фальшь, что с большим успехом можно говорить отвратительную правду, чем быть настолько искусственным чудовищем. Букву "Е" при земной жизни мог бы обнаружить любой врач в банальном анализе её крови: Вики готова поклясться — неизменное ехидство сына Сатаны она уже впитала кожей и запустила в собственную кровь. Вишенкой на торте становится "Р": Уокер краснеет до кончиков ушей, когда Лю-ци-феер в очередной раз прячет руку под юбкой очередной девицы, ухмыляясь откровенности этого разврата. Его имя Люцифер, и им не по пути во всех трёх мирах. Его имя Люцифер, и в каждом из миров он числится её соулмейтом. Но, стоит отдать должное, Вики переживает |и выживает| эту ситуацию с поистине ледяным безразличием: демона интересует лишь власть да пышногрудая подружка, Уокер — собственное спокойствие, ставшее со времён последних новостей той ещё роскошью. И это колесо Сансары крутится едва ли не автоматическим механизмом, пока у неё не заканчивается воздух. Не красивый оборот, а удушающая правда: Вики отнюдь не женственно валится на мраморную статую, когда перед глазами пляшут мошки, уродливые в своей черноте, а лёгкие печёт от неестественной пустоты. Это и становится сигналом к действию. Вики не из робких, но ей впервые так сильно не хочется действовать.

***

Энергетический фон Дино рябит, не скрывая ни его бешенства, ни шока, ни испуга. — Он угробит тебя, — и это звучит так, будто ангел вздумал озвучивать её же мысли, но слышать эти слова от существа с белоснежными крыльями и чистой душой почему-то оказывается в разы больнее. За Вики по пятам следует обречённость, а Дино впервые проигрывает схватку с собственной злостью. Непризнанная рассказывает ангелу всё, не тая ни собственного разочарования, ни бешеного страха за эту новообретённую, но уже такую отвратительную жизнь. У них нет времени сотрясать кристально-чистый, с недавних пор убивающий её воздух: они выбирают действовать.

***

Вики в третий раз подносит руку к губам и в третий же раз резко пресекает своё разыгравшееся волнение: ангел взял на себя кражу амулета у дорогого отца, и Уокер вновь и вновь жалеет, что отпустила его одного: переживать этот экшн, сложа руки, становится осязаемо невыносимо. В голове крутится наставление, полученное перед началом этой гонки с фортуной: — Амулет позволит тебе принять любой облик, но на ограниченный срок. Ты сможешь легко провести представителей низшей ступени нашей иерархии, но с остальными это не пройдёт. В этой ситуации только злость, возбуждение, ненависть и другие сильные эмоции смогут тебе помочь: в противном случае тебя выдаст твоя же энергия. Ни в одной альтернативной реальности Люцифер не стоит у подножия иерархии бессмертных. Он вышколен королём, и каждая черта его лица, каждая клетка тела орёт об этом во всё своё горло. И единственное, на что Уокер делает свою ничтожно низкую ставку, с трудом натягивая на широкие бедра ужасно узкие кожаные штаны — возбуждение.

***

Грудь кажется слишком огромной, одежда — пошлой, а кожу морозит от каждого поцелуя дневного ветра. Быть в облике Ости — та ещё мерзость, но собственные лёгкие ощутимым жжением дают понять, что эту жертву Непризнанная в состоянии пережить. Просто обязана. На самом деле, Ости могла бы ей гордиться, ведь Уокер устроила для неё настоящий День Рекордов: она забирает приз зрительских симпатий от кучки непризнанных у Статуи Равновесия, на которых она не вылила ни одного унижения; получает кубок за самый короткий разговор с Мими, в котором ни разу не употребляет слово «член»; а завершает эту церемонию гран-при за самую быструю в истории Ости походку, когда мысленно сыграть в рулетку на размер её груди не успевает ни один представитель Небес и Ада. Браво, Уокер, просто браво! Люцифер стоит у каменной стены малолюдного коридора, и, видя его классически недовольное выражение лица, Вики в очередной раз убеждается, что мужчина перед ней в сотни раз черствее безжизненного камня за его спиной. Она приближается, и демон слишком резко переводит на неё взгляд алых глаз: Вики кажется, что она уже проиграла той секундой паники на её же лице, которую мог увидеть демон. Вики правда так кажется, но, ни разу не перекрестившись, она продолжает шагать на своих |таких чужих| огромных шпильках. Дешёвая постановка набирает обороты, стоит Уокер сделать намеренно глубокий вдох, демонстрируя главное достоинство дьяволицы, и, как ей кажется, сексуальным движением переложить волосы на одну сторону, открывая вид на оголённую шею. В алых глазах пляшет бессменное безразличие, но Вики соколиным взглядом замечает, что вдохи мужчины становятся глубже, а расслабленные до этого пальцы напряжённо оттягивают рукав рубашки. "Ости" кажется, что так и выглядит успех: напряжённое лицо Люцифера, его расширяющиеся зрачки и она, Непризнанная Вики Уокер, так фантастически удачливо принявшая решения насчёт своего облика. Вики понимает, что такое карт-бланш, когда ей не приходится влюблённо смотреть на ненавистные губы и ломать голову, как украсть у них поцелуй: Люцифер резким движением устраивает руку на её талии, сильно и быстро вжимая в собственное тело — этот акт, видимо, дьявольской нежности ощущается ей самым откровенным насилием, а от его руки чертовски жжёт кожу даже через одежду дьяволицы, и на секунду ей думается, что задохнуться было бы не так уж и плохо. Как следует обдумать эту мысль ей не дают времени: жёсткие губы Люцифера собственническим движением впиваются в её, доказывая свою власть и превосходство, — это как дурацкая викторина, в которой нет ни права на ошибку, ни звонка другу, и Вики отчётливо ощущает, что из двух вариантов ответа она выбрала тот самый — самый-самый неправильный. На её губах настоящий необузданный огонь, и Уокер понимает, что рука на талии была лишь невинной шалостью, почти что актом милосердия. В одну секунду в ней вспыхивает естественное желание сбежать, но собственные лёгкие, её главные предатели, вдруг наполняются настолько свежим, чистым и таким необходимым воздухом, будто Вики дышит полной грудью где-то в белизне гор, а не целуется с ненавидящим её демоном. Люцифер отстраняется первым, однако, не меняет положения рук, наоборот, невесомо поглаживает талию большим пальцем. Вики дрожит, и от каждого этого незначительного движения хрустальный план всё больше трещит, звенит и рушится. Демон наклоняется ниже, опаляя горячим дыханием ушную раковину. — Тебе стоит научиться лучше различать эмоции, Уокер, — и сердце падает в пятки с такой скоростью, что просто обязано разбиться в пыль. — Меня не возбуждает Ости, зато чертовски злит мне предначертанная Непризнанная, прячущаяся от меня по всем углам. Демон отстраняется, улавливая ошеломлённый взгляд голубых глаз девушки, облик которой ни на секунду не изменился в его глазах. Откуда этой малышке знать, что когда она нервничает, то действительно слишком громко думает. Вики смотрит в алые глаза настороженно, всё ещё ожидая подвоха, удара и ножевых от его унижений. Насторожённость сменяется шоком: почему-то ничего из перечисленного нет. Его имя Люцифер, и теперь она не уверена, что первая буква таит в себе «ложь». Его имя Люцифер, и теперь у них один путь на двоих.