Между цветком и камнем

Борьба на грани фола. Находясь между убеждениями разума и зовом сердца, человеческая душа мечется в потёмках, не в силах обрести покой. В мире поглощающего и беспощадного хаоса невозможно прийти к чему-то одному, найти равновесие, обрести жаждущий рай, и понять наконец, что же хочешь ты, тело измученное годами, и разум граничащий с вековой мудростью и детским желанием признания. Годы обучения в Аретузе запечатлелись на подкорке такими болезненными воспоминаниями, золотом, сплавленным из обид, жалости и ненависти. Сколько бы не прошло столетий, сколько бы вельмож не приклонились и не признали красоту, ум и силу Йеннифэр из Венгенберга, в глубине души она, глядя в мутные воды своих страхов и одиночества, всё равно видит себя прежнюю. Застывшая в лавандовых глазах обида глядит с укором, глядит насквозь и ранит самолюбие. Девочка, проданная за 4 марки, не способная даже закончить своё существование, не властная над своей судьбой. А стоило ли поддаваться этим желаниям? Какова правда и истина её намерений? С виду непреклонная и строгая Тиссая, которая хотела лишь беспрекословного подчинения и мешала с грязью Йеннифэр, как только могла, с её стороны, на самом-то деле пыталась достучаться до сути. Безграничная любовь и понимание овладевало учительницей по окончанию обучения. Она не испытывала чувства жалости, потому что понимала, что девочка поглощена лишь им к самой себе. Научиться твердости характера и осознанию своей силы не так то просто. «Иногда цветок всего лишь цветок. И лучшее, что он может сделать — это иссохнуть», — разве если бы это глубокое высказывание являлось прямой провокацией, не смогла бы Йеннифэр закончить своё существование, когда, как ей казалось, так хотела она этого. Быть властным над своей жизнью и с трусостью бежать с корабля, когда кромка воды лишь коснулась борта — глупость, а не выдержка. Контроль, который она думала, что имеет, треснул в один момент, манипулируя ей, как только ему заблагорассудится. Ничего в мире не происходит из ничего, а задавленные эмоции и страхи в глубине души терзают и бьются, как молния пойманная в бутылку, готовая вот-вот расколоть стекло и вырваться в небо. Это была не её битва, так думала Йеннифэр. Ей не было дела до совета чародеев, до наступающего Нильфгаарда и до склок и сплетен, которые крутились вокруг наступающего конца. Но когда её учительница, в глазах поникшая и отчаявшаяся сказала: «Ты нужна нам сейчас, как никогда, ты нужна мне», — все доводы и внешняя ложь остались где-то позади, словно она взглянула перед собой абсолютно ясным, не затуманенным как прежде взглядом. Тиссая поникшая, окровавленная и измученная, еле способная говорить, а в глазах застыло осознание — нам не победить. Изумрудное платье запачканное в золе и грязи, смешанной с соком травы, примявшейся под её коленями. Ей тяжело говорить, отравление оказало сильное действие, но вглядываясь в фиолетовые глаза Йен она так искренне и нежно приникает дрожащей ладонью к щеке ученицы и шепчет: «Выпусти свой хаос, выпусти всё, что копилось в тебе за эти длинные годы. Я не ошибалась, я всегда верила в тебя, я всегда…» — она замолкает, в груди Йеннифэр бушует буря эмоций. По взгляду Тиссаи видно слишком много, её худые мраморные пальцы держат Йен за плечо, сил совсем не осталось. Чародейка вдруг понимает, что все эти годы так боялась правды, так боялась себя, этих мыслей, своих желаний. Рана внизу живота тянет холодом, а рука прикрывающая её — дрожит. Йеннифэр берет в холодные ладони испачканные кровью лицо своей учительницы, подавляя желание расплакаться, выпустить сейчас этот дикий поток эмоций наружу, едва касается губами чужих губ, совсем легко. От Тиссаи веет болью, пустотой, вокруг полыхают огни, запах крови въелся в воздух с примесью стали, это настоящая бойня. Её губы холодный и влажные, сырые. Еще живое теплое дыхание едва чувствуется. Она уходит, не обернувшись. Сейчас понятно, что стоит делать, все что она может сейчас. Это не её война, но война Тиссаи. Чародейка вступилась за её убеждения, для неё, теперь нет пути назад, остаётся только освободиться от прошлого, освободить хаос. Фрагментами память улавливает строгое выражение лица учительница, сопоставляя с тем, как та улыбалась в лучах костра, попивая яблочный эль. Рваные кусочки света озаряли её лицо, отгоняя серую тень, а улыбка на губах смотрелась невероятно красивой и искренней. Как же этого не хватало. То был последний спокойный вечер, вечер перед битвой. Когда Йеннифэр сказала, что готова умереть, не до конца осознавая, что за Тиссаю она готова была умирать снова и снова с самого первого дня. Страх перерос в восхищение, а восхищений в тёплую безграничную благодарность и любовь. Хаос разразился в мгновение ока, опаляя жарким пламенем все вокруг.