Первое впечатление

3 сентября 2013 года Нейтан лениво ввалился в комнату, пошатываясь на ходу. Дерьмовый день превращался в дерьмовый вечер. Впрочем, как всегда. Упав на диван он разулся, небрежно скидывая обувь, и замер. Ебучий ремень с первого раза, конечно же не растегнулся, поэтому Прескотт резко выдернул его, швыряя назад. Туда же отправились джинсы и куртка. Не хотелось даже шевелиться. День был длинный. Хотя и первый учебный. Преподы вполне могли не быть такими кончеными и отпустить их пораньше. Впрочем, разве в этой долбанной академии бывает хоть что-то нормальное? Нейтан вздохнул, тоскливо размышляя, что его ждет очередной скучный отстойный год, а затем привычным жестом поджег косяк. Дым заполнил дыхательные пути, отдавая сладким привкусом в горле. Тупые пары, кроме фотографии у Марка. Не менее тупые, а даже более бесячие студенты. Бесмысленные вечеринки Циклона, с толпой неуклюжих и перебравших новеньких, активно желающих влиться в безразличную ко всему тусовку. Контроль папаши, безразличие матери и отсутствие Кристин. В общем, очередное стандартное дерьмо. Взять хотя бы сегодняшнюю новенькую, имени которой он, разумеется, не запомнил. Да и на кой черт ему оно вообще нужно? В своих дешевых джинсах и помятой футболке она вызвала чуть ли не инсульт у Виктории, которая даже засыпая брызгалась духами. Да и прическа у нее как у ярой феминистки. Только лицо ничего. Было бы, если бы не бесчисленные веснушки. Ну глаза красивые. Наверное. Сама выглядела как забитая мышь. Мямлила что-то про Сиэтл, пока он уныло кидал в безобидного жирдяя напротив комки бумаги. Так невинно хлопала своими пушистыми ресницами во время разговора, будто крыльями у бабочки. Потом кто-то спросил у нее про фотосъемку. А она показала свое барахло, которое уже давно надо было отправить на помойку. Я аж заржал от вида этого "фотоаппарата". Но надо отдать ей должное — я правда удивился. Что ее старье еще работает. А феминисточка активно пыталась заливать, что ей нравятся старые вещи, потому что "В них есть особенное очарование. Это дух прошлых лет и воспоминания об утерянных моментах, навсегда растворившихся в бесконечном беге вселенной." Ну разве не полная хуйня? Так и сказала бы, что у нее просто денег нет на нормальный фотик. Я бы ей помог. Подарил бы новую нормальную камеру. За минет, например. Все же она симпатичная. А эта хипстерша еще так странно посмотрела на меня. Будто мысли прочитала. Хотя, наверное просто мой смех услышала, когда показывала свою камеру. Да я и не собирался скрывать свое отношение к ее "аппарату". Пристально прищурилась, внимательно разглядывая меня своими синими глазами. Доли секунды. Но я, блять, увидел. И это выбесило больше всего. Гордая сука, стоящая в каких-то обносках со старым дешманским полароидом, презрительно посмотрела на меня. На меня! Как только посмела! Она точно видела, что я отличаюсь от всех этих нищебродов. Но все равно смотрела так снисходительно. Я прям почувствовал, что по спине поползли мурашки. Да ещё, она приглянулась Марку. Он так пялится только на будущих моделей. А от этой за километр несло непорочностью. И это крайне хуево. Для нее. Нейтан выдохнул, наслаждаясь терпким привкусом. Он вдруг почувствовал себя лучше, когда задумался о новенькой. А может просто расслабился от травы. Хотя, одна проблемка все же была. Член стоял. Видимо, выход был один. Да, пожалуй именно это и было ему нужно сегодня. Он сразу представил веснушчатое лицо и короткие волосы. В его воображении она несомненно стояла на коленках. Синие (определённо под цвет глаз) ленты сдавливали ее запястья, не позволяя сильно шевелить руками, отведенными назад. Волосы были взлохмачены, потому что он постоянно хватал ее за них, притягивая к себе. А на ее веснушчатой шее он бы оставил огромный багровый засос. А лучше несколько. Нейтан застонал, обнажая головку члена, и быстро задвигал рукой. Яркие образы, приправленные марихуанной отчетливо заняли его мысли. Он удерживал тонкие слабые запястья, пока брал ее сзади. Жестко трахал, пока она мычала бы в кляп, роняя красивые слезы со своих неебически пушистых ресниц. Он протяжно выдохнул, представив мокрые дорожки на ее гладких бархатных щеках. Иногда она бы поворачивала свою голову к нему, умоляюще прося одним лишь взглядом не останавливаться. Прескотт был уверен: она бы ерзала, пытаясь сильнее насаживаться на его член. Даже несмотря на то, что ей было неудобно двигаться. И смотрела бы на него. Своими потрясающими глазами. Не отводя взгляд ни на секунду. Нейтан видел, что ей действительно нравится с ним. Нравится отдаваться ему. И он бы выполнял ее просьбу. Да, он бы ни за что не остановился. Иногда он тер ее клитор пальцами, улавливая тонкие глухие всхлипы. А она стыдливо пыталась свести вместе ноги, безуспешно пытаясь скрыть влагу, которая появилась из-за него. В реальности же Прескотт тяжело дышал, изредка приглушенно постанывая и мастурбируя одной рукой. Другой затягивался, вдыхая дым. Он отчаянно представлял ее сладкие губы. Слишком сладкие, чтобы быть настоящими. Через пару минут он кончил. Косяк погас. В комнате стемнело.

***

4 сентября 2013 года. Уоррен Грэхэм не мог заснуть. Он беспокойно ворочался в постели около получаса. Его бросало в жар, а когда он стягивал с себя одеяло, то ощущал прохладу от открытого окна, замерзая. Уоррен всегда быстро засыпал. А сегодня не смог. Хотя смутно догадывался о причинах своей сегодняшней бессоницы. Макс Колфилд. Грэхэм тяжело выдохнул, устраиваясь на кровати и снова рассматривая потолок. В груди разлилось тепло, а в горле будто ком образовался. Сердце же ни на секунду не сбавляло ритм, стоило лишь на мгновение вспомнить о Максин. Точнее, Макс. С ним раньше никогда не бывало такого. Редко первое впечатление о людях было положительным. Тем более о девушках. Но когда сегодня Кейт познакомила его с Макс, он вдруг ощутил себя таким уверенным. Разговор завязался буквально с первых секунд. С Макс было очень приятно общаться. И ей понравились его шутки. Действительно понравились. А ее мягкий тихий голос можно было слушать часами. Включать на повтор и медитировать. Или же предложить лечить им стресс и тревогу. Разве так бывает от получаса общения с незнакомкой? Хотя, он никогда не встречал такую удивительную девушку. Да, именно поэтому он не может заснуть сегодня. И наверное не сможет. Уоррен беспомощно выдохнул, откидывая одеяло, и встал с кровати, неторопливо подходя к раскрытому окну. Кажется, пора было признавать поражение. Он все же влюбился. С первого взгляда. Теперь стоило бы ничего не испортить. Не быть слишком навязчивым, например. Хотя кого он обманывает. Ему бы хотелось гораздо лучше узнать Макс Колфилд. Неплохо хотя бы подружиться, а потом может быть... Сердце привычно сбилось с прежнего ритма. Дрожь прошла по всему телу. Уоррен глупо улыбался, представляя их вместе. Они бы ездили на киномарофоны в автокинотеатр в Портленде, а после гуляли по побережью. Макс фотографировала закаты, а он бы смотрел на нее. Просто смотрел на нее, когда она снимает. Сегодня он увидел, как меняется ее лицо, когда Колфилд фотографирует. Или когда она ищет удачный ракурс, пытаясь поймать момент. В глазах - неподдельное восхищение после вспышки. Чистый восторг и радость от удачного снимка. Если бы однажды она посмотрела так на него... Уоррен зажмурился. Это уже перебор. Стоит остановиться, пока он ещё чего-то не придумал. В конце концов, разве он не может просто помечтать? Как обнимет ее или просто возьмет за руку. Или же поцелует? Кого он обманывает... Эрекция не дает ему спать, стоит только подумать о Макс. И это вполне нормально. Ведь ему всего семнадцать. Хотя ему стыдно, ведь Макс такая милая. Черт. Он не должен думать о ней так, все же она ему и правда нравится. А впрочем. Он все равно не успокоится, пока не снимет напряжение. Ведь Макс не узнает. Он представляет, как целует ее перед кампусом. На глазах у других студентов. Уверенно прижимает к себе вплотную, поглаживая тонкую талию. Вдыхает прекрасный запах ее кожи. Макс улыбается ему сквозь поцелуй. А потом отстраняется, хватая за руку. Тянет за собой, весело подмигивая. Уоррен послушно идет, не спрашивая куда. Да и какая разница, если Макс зовет? Они смеются, хотя он даже не знает чему. Ему так хорошо рядом с ней. А потом оказываются у него в комнате. Уоррен ласкает гладкую кожу, целуя шею Макс, и чувствует мурашки от ее негромких стонов. Макс постанывает от его ласк, ерзая на коленках парня, а Уоррен тонет в черноте ее огромных расширенных зрачков. Они сплетаются на постели, не отрываясь друг от друга. Грэхэм чувствует ее желание и осознает, что нужен ей сейчас. Она жаждет его прикосновений, его касаний, его любви. Его. И больше ничьих. Он входит в нее, ритмично двигаясь и жадно сцеловывая тихие стоны. В ее глазах отголоски страсти и удовольствия. И доверие. А после они лежат, обнявшись. Макс мягко улыбается ему, и привычно тихо шепчет: — Я люблю тебя, Уоррен... — Я тоже люблю тебя, Макс... — шепчет в темноту комнаты Грэхэм, когда грезы развеиваются. За окном рассветает.

***