Север

У этой сливы И бык замычит Свою первую песню. © Басё

Он помнил всё. Фаланги спокойных рук, мягкий шаг и резные скулы. Мэй. Её имя звучало в шелесте трав. В журчании рек и молчании озёр, в пении ветра и мерном бое дождевых капель о крыши, под которыми Кадзу коротал ночи. Они простились вечность назад. Пошли разными дорогами, но синоби не мог забыть отважную кицунэ, спокойную и прямую, как струна сямисэн. Она пахла первым снегом и дикой сливой. Она вся была — север. Кадзу знал, что встреча их неизбежна. Кадзу искал её в чужих краях и нашёл неожиданно — возвратившись домой. Мэй приветствовала его хладнокровно и сдержанно, но глаза, чёрные, словно крупные ягоды смородины, засверкали. Она узнавала его. Она была ему рада. Такао задержал её у себя. Расспросил о колдовстве, о волшебных духах и о многих других вещах. Разлил по пиалам чай. Кадзу не стал мешать. Он вышел на воздух и терпеливо ожидал, пока дзёнин закончит свою беседу. Лишь пересохшие губы и неспокойный маетный взгляд могли выдать нетерпение синоби — всё же он искал её столько лет. У него сбивались все ориентиры, он терялся в пространстве, но пока ещё знал, где север. И это вселяло веру. …её волосы пахли хвоёй и плодами бадьяна, её лицо — маленькое и белое, словно молодой лотос, опалил нежнейший румянец. Кадзу невесомо коснулся губами её виска. Спустился вниз по щеке, мягко поцеловал подбородок и замер, не отстраняясь. Лишь выражая готовность остановиться. Мэй не противилась, но и не шла навстречу. Её дыхание участилось. — Я не прикоснусь к тебе, если ты не захочешь, — тихо напомнил Кадзу. — Я хочу, — ответила Мэй ещё тише. Она распустила длинный пояс-оби и замерла, не решаясь поднять глаза. Кадзу легко тронул пальцем её подбородок. Мягко улыбнулся, вгляделся в её черты. Она совсем не изменилась, но вместе с тем… он не мог это объяснить. Он не был сведущ в магическом искусстве, но интуиция подсказала, что дело именно в этом. Кадзу склонился к маленькому ушку Мэй и ласково шепнул: — Не бойся. Она неровно вдохнула. Дрогнули загнутые грифели ресниц. — Я тебя не боюсь, — прошептала в ответ. Неловко спустила с плеч кимоно, и Кадзу поцеловал ямочку между её ключиц, тонких и длинных, словно разящие стрелы санбонхиго. Когда Мэй оказалась под ним совершенно нагая, смущение вновь опалило кончики её ушей. Она не знала, куда деть глаза. Мелко задрожала — то ли от холода, то ли от напряжения. Кадзу поцеловал её снова, с ровной, спокойной нежностью. Лизнул маленький розовый сосок, затем второй. Мэй вздрогнула и коснулась его загривка прохладной ладонью. С едва различимым смешком притянула к себе. Кадзу почувствовал, как встали дыбом тонкие волоски у основания шеи. Тепло. Он осторожно развёл ей колени, и, не встретив сопротивления, приложился губами к тонкой коже бедра. Неспешно поднялся выше, поцеловал выступающую косточку таза, а после, когда Мэй сама развела ноги чуть шире, накрыл губами её истекающий соком бутон. Она откинула голову назад. Тихо застонала. Волосы разметались по её плечам, и, когда Мэй стала сама двигаться навстречу его языку, Кадзу отстранился. Осторожно ввёл в неё один палец. Мэй прикусила губу и слегка подалась вперёд. Он больше не мог терпеть. Смазав слюной головку напряжённого пениса, Кадзу осторожно вошёл в неё. Замер, почувствовав жар узкого лона. Приятная лёгкость ударила в голову, но синоби не мог потерять контроль. Только не сейчас. — Больно? — спросил он, мягко толкаясь тазом. Мэй мотнула головой. Её тело ещё было напряжено, но она застонала, слегка приоткрыв влажный маленький рот. Кадзу поцеловал её губы, несмело нарастил темп. Мэй поощрила его ещё одним тонким высоким стоном. — Скажи, если больно, — попросил синоби почти со строгостью. Мэй улыбнулась. — Не сдерживай… себя, — попросила в ответ. На её лице невозможно было прочесть настоящих эмоций. Она продолжала томно постанывать, и от этого звука Кадзу почти потерял рассудок. Прикрыл глаза, позволяя себе раствориться. Мэй обвила его торс ногами. Холодные ступни коснулись бёдер синоби, будто бы приводя в чувство. Он хаотично толкнулся в её тело, предчувствуя скорый финал, быстрее, быстрее… — Я не хотел причинить боль, пушистая, — прошептал Кадзу, когда его дыхание стало достаточно ровным. Он прижал к себе Мэй, зарываясь пальцами в её волосы. Крепко обнял, как если бы опасался, что наутро она снова исчезнет. Но теперь этого не случится. Откуда-то Кадзу знал. — Ты вовсе не причинил, — ответила Мэй. Невесомо погладила его спину кончиком ногтя. Кадзу закрыл глаза. По черепице глухо забарабанил дождь, и этот звук впервые за долгое время не показался ему тоскливым. Ведь теперь синоби был дома, и он нашёл, что искал. Он нашёл север.