Our never

Повсюду суматоха и гул голосов. Галдящие ангелы бессмысленно снуют по территории школы, словно потерявшиеся птенцы. Иногда в толпе проскальзывают редкие, но ярко-выделяющиеся крылья существ тьмы. Именно они и интересуют меня сейчас. Я стою на обрыве и щурюсь, внимательно рассматривая площадь. Сканирую каждую черную спину, каждое пропитанное адским ароматом сердце, каждое хмурое лицо. Ныряющий между учениками отец с присущей ему дотошностью настойчивостью дергает их за рукава, заглядывает во рты и расспрашивает о моем местоположении. Знает, что приду, но все равно строит из себя заботливого папочку. Боится, что опозорю его имя и репутацию своим отсутствием. Отсутствием на войне. Война. Перекатываю во рту это слово. Где-то внутри осознаю, что начинка окажется горькой, но всё равно хочу раскусить его. Добраться до центра этой пропахшей смертью и болью конфеты. Я видел не одну войну между людьми. Больше скажу, даже участвовал там, но пользы не принес. В такие моменты невозможно быть ангелом-хранителем, раздающим добро направо и налево, потому что люди всё равно будут убивать, мучить и измываться друг над другом. К чему это всё? Единственный вопрос, который я задавал любому, кто попадался мне на дороге. Зачем? Но те только горько улыбались и, похлопывая по плечу, отвечали, что борются они за Родину. За землю. За свободу. За семью. За победу. Только никто не понимает, что победителей в этой игре нет. Ты теряешь всё: человечность, семью, любовь, друзей, совесть. Но самое главное, что ты теряешь в этой бойне себя. И то, за что они обещали бороться, рассыпается в прах на глазах. Сожженные дотла земли и невзрачные могилы с тысячами тел в каждой остаются напоминанием такой великой и тяжелой победы. Однажды я задал вопрос о войне своей матери, когда та ещё была жива. Почему они не могут избежать этого? Поговорить? Почему не пытаются остановиться? Я помнил её снисходительную улыбку, подаренную глупому, маленькому и ещё не знающему жизни светловолосому мальчишке. Помнил её поцелуй в макушку. Она сказала, что иногда война - это единственное верное решение и добавила, что, когда вырасту, обязательно всё пойму. Я вырос и ничего не понял. Поднимаю руку и стягиваю резинку с волос. Привычным жестом откидываю пряди с лица, чуть взбиваю их у корней. Прикрыв глаза, медленно вдыхаю в себя свежий воздух. Пальцами перебираю каждую энергию, стараясь найти одну единственную. Сердце пропускает тяжелый удар, отдающий вибрацией где-то в глотке. Его нет. Нет нигде. В последнюю встречу как союзников он не пришёл. Это правильно. Я тоже не должен был сюда приходить. Надо было остаться с ангелами и с отцом, попрощаться с Вики. Поговорить со своими, а не стоять, как дурак, в одиночестве. Он тоже, наверное, с Сатаной или со своим войском в аду. Глупая история окончена прямо здесь и сейчас, это правильно и логично. Но непривычно больно внутри. Ещё один тяжелый удар в груди, а лучше бы сразу топором по голове. Жмурясь, неосознанно вгоняю ногти в ладонь. Чуть слышный шелест травы позади заставляет вздрогнуть. Пытаюсь лихорадочно сообразить, кто настолько сильный, раз смог разрушить наш барьер. Нервно сглатываю, но повернуться не успеваю. Знакомая ладонь ложится на затылок, заставляя сначала испуганно сжаться, а потом облегченно расслабиться. В нос ударяет сладковатый аромат спелой клубники с привкусом сожженных надежд. Люцифер никогда не говорил об этом, но я знаю, что такой его энергию ощущаю только я. Пока остальные кривятся от перца и пламени во рту, на моем языке тает сочная ягода. Пока другие видят лишь непроглядную тьму, я вкушаю островок приглушённого света. Мужская ладонь приятно перебирает волосы, пропускает их сквозь пальцы. Отклоняюсь назад, глуповато улыбаясь от наслаждения и переполняющей меня радости. Ещё чуть-чуть и замурчу точно домашний кот. - Здравствуй, Ангел. Таю всякий раз, когда называет именно так. Не просто Дино. Ангел. Явная хрипотца его голоса кричит о том, что выкурена была далеко не одна сигарета и даже не одна пачка. Осуждающе качаю головой от этой мысли. Он убирает ладонь и бесшумно садится на землю, хлопает ей рядом с собой. Я скрещиваю ноги и опускаюсь. Подаюсь немного вперёд, ставлю локти на колени и укладываю подбородок на кисти рук. Боковым зрением вижу, что он знакомо взъерошивает свои непослушные волосы и крепко сжимает их в кулаке. Жест, означающий нервозность. Уже не помню, кто у кого научился этому. - Ты пришёл. Люцифер молча кивает, поджимая губы. Тянется к карману брюк и достает оттуда очередную сигарету. Хмурюсь, но заставляю себя промолчать. Он не спешит поджигать эту отраву, ухмыляется и нарочито небрежно крутит сигарету пальцами. Вглядывается в моё лицо, пока я специально избегаю его взгляда. Существа внизу летают туда-сюда, словно вредные болотные мошки. Копошатся, орут, толпятся, плачут, ругаются. Интересно, они когда-нибудь угомонятся? Отца тоже уже не видно, видимо, побежал искать меня в здании или отвлекся на что-то более важное. Тишина громче любых слов, поэтому мы молчим. Закрыты губы и каменны языки, но чувствую, что без умолку трещат души. Время утекает слишком стремительно и совсем скоро настанет пора выдвигаться. Единственным условием, на котором сошлись ангелы и демоны - это война за тысячи километров школы, на нейтральной территории. Как ни крути, обе стороны хотели сохранить жизни потенциальным солдатам и союзникам. Все непризнанные и женщины, в отличии от нас, справедливо оставались дома. Это не их битва. И, наверное, не наша. Кто мы? Никчёмные маленькие пешки в заранее проигранной партии. Летающее пушечное мясо, обязанное сохранить жизнь шахматной королеве. Только кому? Серафимам? Шепфе? За кого мы должны бороться? Заметив движение в стороне демона, я всё равно поворачиваюсь. Показательно сломав сигарету пополам, он бросает её куда-то в сторону. Удовлетворенно улыбаюсь, довольный его поступком. Поднимает голову и мы всё-таки пересекаемся взглядами. Люцифер больше не смеётся и всё его настроение разительно отличается от моего. В потухших глазах нет былого огня. Раньше они искрились, источая его сущность, пылали и обжигали каждого, кто смел подходить слишком близко. Теперь, вглядываясь в алую радужку, я вижу только отражение своих таких же пустых глаз. Мы устали. Всё, что сделает с нами противоборство - это добьёт. Сломит пока ещё живой дух, ударит, сломает руки и, в конце концов, вырвет жалкие сердца. Только сейчас на скуле замечаю уже поджившую, но сегодняшнюю рану. Ублюдок снова бил его. Прости, Шепфа, что называю так твоего нелюбимого ребёнка, но иначе я не могу. Мне хочется как-то помочь, спасти, но я никто в схватке с Сатаной. Маленькая песчинка, такая же, как и все в этом мире. От злости сжимаю собственную челюсть, выдыхаю и мягко касаюсь раны. Люцифер распахивает свои окутанные фиолетовыми кругами веки ещё больше, немного кривится. Я поспешно убираю руку, заметив реакцию. Не хочу делать ещё хуже. Резко перехватывает её и возвращает на место. Невесомо, приятно касается губами подушечки большого пальца, отчего по моему телу бегут предательские мурашки. Не разрывая зрительный контакт, склоняется ближе к лицу, сжимает ладонь своей, жесткой, твердой и натруженной. Слабо улыбаюсь ради него и наконец бужу хоть что-то в лице напротив - прикрывает глаза и улыбается в ответ. Понимаю, что момент подходящий. Нужно сказать всё то, что так давно копится во мне, пообещать ему мир, настоящую жизнь и счастливое будущее. Сказать, что война ничего не меняет. Или не обманывать никого. Просто взять и отпустить от себя. Попрощаться навсегда. Пусть всё идет так, как должно. Приоткрываю рот, но сказать ничего не успеваю, ведь в тот же миг чувствую короткое прикосновение к своим губам. Из легких выходит поток воздуха, но Люцифер перехватывает его и вдыхает в себя. Неожиданно мягкие и податливые чужие губы застывают на моих всего на миг и почти сразу покидают. Становится холодно. Ненавязчивый, дружеский поцелуй, простое касание. Ничего такого, но по телу уже разливается приятное тепло, стекаясь куда-то вниз, к паху. Вздрагиваю, прогоняя пошлые непрошенные мысли. Поцелуй. Первый и последний. Обещание чего-то, чему сбыться не суждено. В голове овсянка, пытаюсь вновь собрать разбежавшиеся по углам идеи. Не поднимаю глаз, то ли стыдясь(чего, собственно говоря?), то ли просто не желая смотреть на него. Знаю, что потеряю остатки самообладания под пронзительным взглядом. Мрачнею, абсолютно ничего не понимая. Шершавый палец касается моего подбородка. Требовательно, против воли, давит на него, заставляя всё же посмотреть Люциферу в глаза. Какие они красивые. Невероятно. - Ты никогда не погибнешь от моей руки, Ангел. Никогда. Короткий взмах крыльев и он пропадает из виду также неожиданно, как и появился здесь. Не успеваю даже обдумать услышанное, как осознаю, что демон ушёл. Сжимаю траву в кулак и дергаю её на себя. Отбрасываю пучок в сторону. Крепко обхватываю волосы на затылке и, слишком сильно прикусив губу, отклоняюсь назад, ощущая металлический привкус на зубах. Впиваю мутный взор в пока ещё чистое и голубое небо. Смаргиваю слезу и горько улыбаюсь. Он намного сильнее меня. Вики отчаянно прижимается ко мне, рыдает навзрыд, то тянет майку на себя, то касается крыльев своими тонкими пальчиками. Измученно, натянуто улыбаюсь в ответ и, скорее по необходимости, обхватываю её миниатюрное тело своими руками. Опускаю подбородок на рыжую макушку. Скольжу взглядом по таким же прощающимся и грустным лицам, но не нахожу его. Ушёл. На этот раз навсегда. Почему же всё равно продолжаю выискивать в толпе эти потухшие глаза, продолжаю чувствовать это мимолетное касание губ, если прямо сейчас рядом со мной настоящая девушка? Будущий ангел, любящий меня всей своей чистой и наивной душой, стоит и плачет по мне. Почему я не могу так же полюбить её? Тянусь к заплаканному лицу и целую. Глубоко и эмоционально, стараясь разбудить в себе нужные чувства, надавить на необходимые кнопки и коснуться правильных струн. Она отвечает мне со всей присущей нежностью и искренностью, уверенно раскрывает сердце. А я не ощущаю ничего. Сгребаю в охапку, пытаюсь физически втолкнуть в себя это вместе с телом, но ничего не выходит. Злюсь на неё, на Люцифера, на весь мир, но в первую очередь на самого себя. Тяжело дыша от ярости, поднимаю голову вверх и вижу его. Плавлюсь от одного поверхностного взгляда, впитываю в себя тепло от пламени, которое он принёс с собой. Принес для меня. Сердце летит далеко-далеко, унося с собой все проблемы. Люцифер стоит и, также как и я, показательно обнимает свою подружку Ости. Все вокруг, видимо, верят в искренность этих объятий, но только не я. Кажется, она даже вздрагивает от рыданий. Совсем как Вики. Татуированная рука медленно поднимается до лопаток дьяволицы, оказываясь в поле моего зрения. Скрещивает указательный и средний палец между собой. Я широко улыбаюсь, сглатываю вязкую слюну и повторяю за ним. Ответом мне служит особая, фирменная ухмылка. Это наш знак. Раньше он означал навсегда. Но теперь всё иначе. Это никогда. Наше с ним никогда.

you turn around and be gone forever, i will remember - this is our never