Проблемы на пустом месте

Все началось так, как не начинается ни одна хорошая история. Хорошая — главное слово. Антон изначально не был уверен, что все идёт к чему-то хорошему, но к чему-то оно определённо шло. Вполне вероятно, что шло оно нахуй, или в подобном направлении, хотя, доля правды тут определённо есть. Никто не ожидал, нет, правда никто не ожидал, что всё сложится именно так. Они всего-лишь выпили на корпоративе. Да, определённо много, но точно не до беспамятства. Никто так и не понял, что им стукнуло в далеко не трезвую голову, но они сослались в какой-то то ли подсобке, то ли курилке, сейчас никто и не вспомнит. Просто в определённый момент они как-то оторвались от компании и много болтали, позже Арс положил свою голову к Антону на плечо, когда сильно устал, к середине вечера они очень активно трогали руки друг друга, такие странные тактильные взаимодействия. Арсений лениво то стаскивал, то обратно надевал кольца на руке Шаста, трогал заинтересованно костяшки и запястья, довольно странное желание. Уже ближе к вечеру Антон зажал у стеночки такое же не особо трезвое тело. Навряд ли это был порыв хоть какой-то пошлости, навряд ли в этом было завязана хоть какая-то страсть, Арсений просто взял Антона на слабо. Но по сути, им просто захотелось без конкретной на то причины. С кем не бывает? Хотя, наверное, ни с кем. Тот, определённо не особо романтичный поцелуй, Антон помнит не очень отчетливо, зато хорошо помнит глаза Арса, когда того буквально толкнули в стенку. Головой он, конечно, не приложился, но, вероятно, испытал не особо приятное соприкосновение с твёрдой поверхностью. Этот случай они как-то умяли. Не «ничего не было», а «давай разберёмся с этим попозже?». Снова очередной корпоратив. Они, вроде как, расселись друг от друга, это вышло случайно. Просидели в спокойствие и без тупых шуток весь вечер, а потом пересеклись в курилке. Сначала простояли в нелепой тишине, а потом завязали не особо увлекательный диалог о том, как же, блядь, на этом вечере скучно. Разговор выходил натянутый, иногда что-то говорилось просто для того, чтобы сказать. Наверное, огласить мысль: «Мне не хочется останавливать этот наитупейший диалог просто потому, что тогда придётся снова разойтись» — казалось слишком по-пидорски. Не казалось. Недостаточно пьяные, чтобы рискнуть, но и недостаточно трезвые, чтобы не хотеть что-нибудь вытворить. По итогу, всё закончилось каким-то подростковым держанием за руку. Нелепо? Определённо нелепо. Ничего серьёзного так и не получилось. Зато уже через месяц, и даже на трезвую голову, трубы прорвало. Сразу же после съемок на парковке у антоновой машины стояли два тела и то ли глотки друг другу вылизывали, то ли — более приличное высказывание — целовались, хотя приличным ничем и не веяло. Можно все это свалить на банальный интерес, но интереса там никакого не было. Скорее непонятное желание, взявшееся из неоткуда. Но с того момента оно стало стабильно появлялся. С этим ничего решили не делать. Время от времени по зажиматься по углам таким образом не считалось чем-то стремным. Арсений часто шутил, что поставит как-нибудь Шаста на колени, и, как говорил Антон, дошутился, сам же первый и приземлился коленочками на пол. Арсений не умел делать минет от слова «совсем», но тогда были главными далеко не умения. В очередной раз, конечно же, не по трезвости, но им, наверное, простительно. Все-таки некоторые вещи являются перебором на трезвую головушку. Забавно, но, во-первых, — Арс ломается больше всех, а во-вторых — преимущественно именно он строит из себя мужика. Говорит, что будет везде руководить, к слову, тоже очень часто, однако, у судьбы оказались на этот счёт другие планы. Арсений вообще ни разу не кисейная барышня, но за последнее время Шаст то ли отъелся, то ли подрос, то ли и то и другое, из-за чего Арс, когда те жались по углам, начал определённо ощущать себя как дама, которую жмут к стеночке на всяких дискотеках или типа того. Попов даже поднял эту тему в разговоре, на что тому прилетел вопрос: «тебе не нравится?», на который, на своё удивление, ответить сразу он не смог. Определённо нравилось, но согласится с этим было как-то неприятно. Гордость задевало или что там вообще такое можно задеть? Наверное, все же гордость. С кем не бывает, все люди, все понимают. Иногда бывало, что Антон буднично сидел на диване, что-то смотрел в телефоне и не обращал на происходящее вокруг внимание. Его руку опускали, а телефон, находящийся в руках, медленно вытягивали и закидывали куда подальше. На коленки усаживалась чужая задница, а чужие ноги, упирающиеся теперь коленками в спинку дивана, аккуратно располагались рядышком. Перед глазами снова маячит лицо. Арс, как-то перешагивая себя, уселся на бёдра. Думает о чем-то, на что-то решается. Руки кладёт на чужие плечи и просто обнимает. Странно, но да ладно. Антон сначала никак не реагирует, сидит себе да и сидит, но позже понимает, что занимается игнором. Аккуратненько располагает руки на чужие бока, именуемые талией, поясом или типа того, и приобнимает. Арс опускает свою голову на чужое плечо и прикрывает глаза, уютно как-то выходит. Такого не было очень и очень давно, если и было вообще. Непонятно как-то.

***

Всё, что происходит, определенно странно. Это нельзя назвать ни неправильным, ни правильным, ни нейтральным. Это странно, лучше слова не подобрать. А ещё это печально, ведь обсудить всю эту ситуацию никто не хочет. Непонятно. Назвать эту ситуацию любовью — тупо, а сделать вид, что ничего не происходит ещё тупее. Антон шутит, мол: «надо меньше пить», на что Арс со временем начал отвечать: «надо просто поговорить». Все-таки Арсения первым начала раздражать недомолвка. Тревожно, ведь в какой-то момент Арс перестал отвечать на звонки, пока те не прекратились, а потом первым же, после долгого периода без общения, и позвонил ночью с просьбой приехать. Встретил Шаста у своей двери с какой-то неловкостью и фразой «а я тебя не ждал» — ну, конечно, не ждал, а как иначе? За игнор пришлось отвечать. Отвечать довольно неприятным образом: состоялся ужасно долгий разговор о поведении, взаимоотношениях и о происходящем. Арсений хотел разговор — Арсений получил разговор. Его назвали испугавшимся подростком, что оказалось почему-то обидно. За такое бывает и нос разбивают, он это прекрасно понимал, но все равно осадок остался. Тем не менее они смогли обсудить и другое: наболевшее, чему, наверное, оба были рады. Оставшаяся ночь после этого прошла в квартире у Арса за каким-то наискучнейшим сериалом. Главным, опять-таки, в эту ночь был не сериал. Арсений, уложив под себя ноги, удобно уселся, облокотился на Антоново плечо своей головой. Было уютно, очень и очень уютно. Слишком тихо. Арс замер, даже почти перестал дышать, притих и начал прислушиваться непонятно к чему. Что-то странное. Спустя какое-то время это непонятное поведение замечает и Шаст. — Всё хорошо? — решает уточнить Антон. — Да…да, все ок, — каким-то еле различимым шепотом выдаёт Арс. Ну и… какого хрена? Странно. Шастун кладёт свою руку на чужую ляху в надежде, что это хоть как-то его расшевелит или обескуражит на крайний случай. Но нет. — Бля, Арс, что ты делаешь? — Думаю. — Думаешь? Ладно… ладно, ладно, думай дальше, — Антон выразил крайнее недоумение, но решил, что в это болото лучше не лезть. Арсений просидел так ещё около нескольких минут и позже снова поудобнее уселся, будто вот только что, прямо сейчас не было никакой непонятной хрени. — И о чем думал? — О том, что ты ещё тот долбоёб, — заключает Арс и спускается с дивана на пол. — Я, блядь, даже не знаю, что меня сейчас обескуражило больше. Ты куда? Вроде ж неплохо и на диване сиделось. — Захотелось коленки об пол по протирать. Бля, Шаст, не тупи, а? Антон с каким-то недоверием наблюдал за происходящей картиной. Ну, пиздец, что твориться-то. Арсений усаживается у ног Шаста и аккуратно устраивает свои руки на чужих коленях. — Ты типа… сейчас серьезно? — Шаст, — Арс как-то многозначительно вздыхает, — соображай быстрее. Антона все ещё как-то напрягают ситуации, когда подобные вещи происходят без алкоголя. Иначе — страшно, иначе — стремно, иначе — не случайно. А надо ли оно «не случайно»? Блядь… К спонтанному минету Шаст не то чтобы не был готов, просто такое кажется ему слишком странным. Не романтичным как минимум, хотя тут бы Арсений поспорил. Он на такое пошёл от переизбытка чувств. Арс сильно жмурит глаза моментами и старается особо не смотреть на происходящее, больше делает на ощупь что ли. Ему просто ужасно неловко и стыдно, если признаться честно. Себя сложно убедить в том, что вообще-то все сейчас хорошо, все правильно и добровольно с обеих сторон. Арсений прекрасно осознаёт, к слову, что делает минет вероятно не очень хорошо: опыта очень мало, делает всё как-то дёргана, да и в этот момент определенно сам выглядит не очень. Антон наблюдает за Арсом, которого сильно трясёт. Пиздец залипательно. Он, наверное, должен что-нибудь сказать Арсению, но сейчас любая фраза будет звучать тупо. Будем просто честны, Шаст растерялся, его нельзя за это ругать. Сейчас Арса даже трогать страшно, мало ли это из него выбьет последнюю уверенность в своих действиях. — Я, блядь, наверное никогда не говорил об этом, — Шастун все-таки начал что-то говорить, правда уже позже понял, что лучше бы и не открывал рот, — но мне кажется, что ты пиздец какой красивый. В ответ только громкий кашель. Арс то ли подавился, то ли ещё чего, из-за этой ужасно неуместной фразы, но, видимо, теперь эту ситуацию нельзя было сделать ещё более неловкой и тупой. Стоят друг друга, что тут ещё скажешь. — Антон, из тебя такой хуевый романтик, — Арсения пробирает уже на смех. Стало легче, определенно стало легче. Шаст разрядил обстановку. — Какой есть. Арсу хватает пары минут, чтобы остановить свой смех и уже менее напряжённо вернуться к начатому. Антон прикрыл глаза, из-за чего стало в разы легче на душе, так как похоже, что ему нравится. Как бы не было банально, но Арс просто додрочил тому до конца. Все же от таких унылых действий, хоть и приятных, Шаст навряд ли бы кончил. Арсений не льстил себе и сам прекрасно все понимал. Стало как-то неловко, повисла тишина. Неловко от того, что непонятно. Что это сейчас вообще было? Арс начал нервничать. Бля, если его пошлют после этого, то он определенно это переживёт, но осадок точно будет. Да и пошлют ли? Чувства полыхнули как костёр, просто так случилось, но когда все прогорело, пришло осознание ситуации. Господи до чего же нелепо. Блядь, и вот с хрена ли Шаст притих? Тоже обдумывает? Скажи хоть что-нибудь, тут человек себя сейчас заживо сожрет. — Можно я останусь до утра? — уточняет Антон. Арсений выдохнул. Вот чего как баба на пустом месте завёлся? Все ж хорошо было, пиздец паникёр. — Я придушил бы тебя, если бы ты свалил сейчас, — предупреждает Арс и поднимается на ноги. Блядь, как же он устал. — Я, вроде как, не собирался. Арсению пришлось долго переосмыслять некоторые вещи: с каких пор он ведёт себя как недалекая дама, кисейная барышня, истеричка или как это ещё можно назвать? Вроде взрослый человек, а загоняется по таким тупым вещам. Какой же стыд.

***

Жизнь налаживается, но кто сказал, что так, как хотелось бы? На личном фронте всё, вроде, устаканивается. Перестало коротать, в первую очередь, от всей этой гейщины. Теперь все проще: раз происходит, так пускай происходит. Сгорел сарай, гори и хата — так же говорят люди? Раз не парится Шаст, то зачем переживать Арсению? Они, вроде как, друг друга поняли. Это ли не главное? Просто Арса иногда потряхивает. Хочется серьёзности какой-нибудь что ли. Вот всё то, чем они занимаются, не хочется воспринимать как баловство. Тем более баловство Шастуна. Уже не восемнадцать, да блядь, так баловаться даже в восемнадцать стыдно. Хочется просто по-человечески поговорить. Наверное, ему скажут что тот много хочет, но попробовать стоит. И он все-таки пытается. Очередной звонок в ночь, снова просьба приехать, Шаст слушается и приезжает. Так послушно, без колебаний, но этого Арсений, конечно же, не замечает. — Не хочу наезжать на тебя с порога, но почему не днём? — решает спросить Антон, пока снимает с себя кроссы. — Днем эффект не тот, всё просто. — Как скажешь. Они осаживаются в зале. — Поговорим? — начинает Арс. — О жизни? — Именно о ней. — Ну, тогда вперёд. Арс удобнее размещается на диване с ногами и долго думает, с чего бы начать. Бля, можно же было заранее подумать, но нет, он не додумался. — Тебе все это просто по приколу или… ну, это серьезно? — как-то коряво начинает Арс. — Ты типа это все о нашем или о чем-то другом? — Да, обо всём этом, давно хотел обговорить. — Ну, вроде как, серьезно. Бля, я ж далеко не подросток, о будущем тоже думаю. — Понятно, — прозвучало удовлетворенно. Арс начал что-то обдумывать. Антон решил сейчас не лезть к тому в голову. В этом вопросе, вроде как, нет ничего такого. Если хочет уточнить, то пусть уточняет. Залог здоровых взаимоотношений явно не тишина и замалчивание. — Так, я бы хотел прояснить. Давай обойдёмся без этих клишированных «парень», пожалуйста. Не солидно — это как минимум, а как максимум, ну, бля, Арс, ну стремно ж звучит. Если тебе будет так спокойнее, то да, ты мне нравишься. Даже больше. Пиздец как нравишься. Ты, типа… не думай, что я к каждому посреди ночи готов припереться. Антон высказался, теперь пускай Арсений делает с этой информацией все что захочет.

***

Сегодня Антон ночует не дома. Не привыкать. Выходит как-то по другому совсем. После разговора оба попросту завалились спать, не в обнимку, как это бывает в клишированных фильмах, но рядом. Это довольно большой прогресс. После этого разговор, вроде как, взаимоотношения стали намного теплее. Хотя бы потому, что появились спонтанные объятья, какие-то фразочки, будь то ненавязчивое: «хватит тереться жопой об стол в гримерке, сядь ко мне» или же «я знаю, что ты это очень любишь, поэтому купил».

***

Арсений сидел на диване в Антоновой квартире. Ему тут определённо нравилось больше чем у себя. Смена обстановки, наверное. Вроде как пришли просто посидеть, так как на улице начался ливень, а гулять — совсем не вариант. Арс скулил, о нет, это нельзя назвать стоном, потому что это был именно скулёж. Ему сосали, и на удивление, это был далеко не спонтанный минет, как у них это бывает. Шаст предложил, пока те, смотря телевизор, валялись на диване. Лежали тогда, к слову, совсем рядышком. И вот теперь рядом с ним ритмично двигается чужая головушка. Прикольно, что тут ещё сказать.

***

Жизнь меняется. Иногда перемены никому не нравятся, но они приводят к интересным последствиям. Иногда об этом задумывался Арсений, но потом приходил к мысли: «лучше об этом вообще не думать». У них все как-то получилось не как у всех. Шло определённо в одном направление, но по очень странной траектории. Можно даже сказать — импровизационно, насколько бы не звучало это тупо. Самое приятное во всех этих изменениях было то, что всё перестало происходить после попоек. Появилась какая-то осознанность и смысл. Это уже радовало. Антон понимал, что его занесло в очень странные отношения. Всё хорошо, когда королева драмы — твой друг. Пошутить и по закатывать глаза — сущие мелочи. Потерпеть можно. Но когда это создание имеет с тобой несколько другие отношения, то это намного сложней. Сложно — слово описывающее твою жизнь в этом положении. Арсений любит выяснять отношения, любые, какие бы они не были. Он любит звонить ночью. Любит звонить днём. Любит. Много выпендривается, но любит. И его любят. Такие вот дела.

***

Арса вжимают головой в подушку, пока тот пытается опереться на руки. — Бля, Шаст, ну не. — Тебе не нравится? Одно твоё слово и я прекращаю, — сообщает Антон расстёгивая параллельно ремень Арсения. — Я не против, просто давай… ну, не так давай, — Арс аккуратно укладывается на спину, и разводит колени, — мне пиздец стрессово, когда я ничего не вижу. — Как скажешь. Сегодня прям по любви и без алкоголя. Совсем без него. Ассоциации другие. Сегодня они планировали просто посидеть ночью и чем-нибудь заняться: фильм глянуть, поиграть в карты, вообще без разницы. Просто хотелось провести время вместе. Им, вроде как, действительно интересно вдвоём. Но сегодня всё свернуло вот вообще не туда. Хотели ж тихо посидеть, но… вышло как оно обычно бывает. Арс вылазит из своих джинс при помощи Антона, но вот футболку снимает самостоятельно, После попросту смотрит как копошиться Шаст. Нелепый он какой-то, аж забавно, но оттого и мило что ли. В комнате полумрак, из освещения только лампа на тумбочке. — Как классно мы фильм посмотрели. — Арс, ты будешь жаловаться? — Пока меня будут иметь, я буду жаловаться. Уж кого выбрал. — Действительно, выбор-то не очень. — Как грубо. — Извини, — Антон как-то искренне это говорит. Как бы Арсений не выглядит сейчас уверенным, но он волнуется. Волнуется — это не достаточно сильное слово. Пальцы ужасно ледяные, из-за чего еле шевелятся. Всё происходит как-то замедленно: одежда летит на пол, вот перед ним раздевается Шаст, сидя между разведённых ног, берет за руки и укладывает их на кровать, чуть выше головы, тормозит и смотрит, но не в глаза, думает, наверное, о чем-то. — Пиздец у тебя руки холодные, — заключает Антон. Шастун не ждёт никакого ответа на это, просто сказал вслух о том, что заметил. Да и опять же, Арс далеко не баба, если ему что-то не понравится или не захочется, то он скажет или вмажет. С ним проще. Приходится на время того отпустить, чтобы метнуться до другой комнаты, чтобы забрать из вещей резинки и смазку. Все по этикету, так сказать. У Арсения есть немного времени на подумать. Две минуты тянуться слишком долго. Дыхание не может вернуться в нормальный ритм, сердце бьется часто, но от этого холод внутри, волнительно. В комнате ужасно жарко, но конечности сильно замёрзли. Сначала Арс не замечал то, как сильно замёрзли пальцы ног, он обратил внимание только на руки. Очень зря, так как холод, кажется, везде. Холод — это не плохо. Холод — это волнение. Волнение — это нормальная реакция. Незачем сейчас накручивать. Он слышит шаги. Антон наконец-то вернулся. Снова устроился так, как было до отлучения. Стало комфортней. Растяжка определённо не самый приятный процесс, терпимо, а значит уже хорошо. — Ты как? — все-таки решает уточнить Шаст. — Пойдёт, — Арс закрывает глаза и начинает думать о какой-то хрени, лишь бы отвлечься. Перестаёт быть терпимо и становится больно. Никто ничего не говорит, но в комнате не тихо. Слышится тяжелое дыхание, будто кто-то задыхается, а возможно так и есть. Со временем пальцы начинают ходить свободно и Арс даёт об этом понять, когда упирается рукой Антону в грудь. Пальцы больше не холодные, всё хорошо. Он обратил на себя внимание, после чего медленно кивает и устраивается на спине максимально удобно. — Как у тебя настроение? — совершенно странно и как-то неуместно решает спросить Шаст, пока натягивает резинку и берет Арса под колени. Кстати, красивые такие коленки. Не девичьи, но очень прикольные. — Я тебя люблю, — просто буднично сообщает Арс, даже не пытаясь ответить на вопрос. Скорее всего Антон его задал для того, что бы хоть что-нибудь сказать. — Да я тебя, вроде, тоже, — Шаст целует. Ситуации всегда веяли больше страстью и флиртом, чем какой-то романтикой, но сейчас всё свернуло именно в это русло. Что ж… всем нравится. Антон вошёл, из-за чего Арс затих. Совсем затих. Привыкал, ругался сам с собой в мыслях, освобождал голову — в целом, расслаблялся. — Бля, — выдавил из себя Арсений. — Чего «бля»? У этого есть какое-нибудь продолжение? — А тебе интересно? — А тебе хочется поболтать? На этом разговор и закончился. Вскоре стало легче и, определенно, приятнее. Арс наконец смог расслабиться. Расслабиться не просто физически, а скорее морально. Суматоха вся позади. Антону нравилось гладить чужие коленки. Слишком сильно облапать их не получится сейчас, так как руки, приподнимая арсовы ноги, упираются в сгиб под ними. Но можно смотреть. В принципе, смотреть можно всегда, но сейчас прям особенно хочется. Арс делает попытки аккуратно забрать одну свою ногу из чужой руки. Хочется немного расположить по другому. Антон первые пару секунд не врубается о том, что от него хотят, из-за чего начинает придерживать ногу чуть сильнее, но потом догоняет, приходится опустить. Арсений уводит бедро вбок. Так удобнее. Разговоров нет, но есть стоны, а от Арса даже скулёж. Всё нравится, а это главное. Антон аккуратно обхватывает член Арсения и начинает двигать рукой, совсем забыл об этом. Стало душно, от этой духоты некуда деться, но можно потерпеть. Арс чуть приподнимает себя на локтях и тянется к Шастуну, целует сначала лоб, а потом уже касается губ. Только касается, лезть дальше не планирует. Сейчас слишком комфортно. Проходит не там много времени, Шаст кончает, тем не менее не забывает об Арсении. Сжимает более крепко и уверенно, двигает рукой, пока не кончит Арс. Слов совершенно нет, но нет ничего плохого в том, чтобы помолчать. Тишина, вроде как, не напряжная.

***

Съехаться они решили далеко не сразу. Не было настроения или же желания. Видеть друг друга пару раз в неделю — хорошо, но видеть друг друга каждый день — уже сложнее. Какими бы не были чувства, но характер — штука сложная. И их характеры тяжело сходились. Можно быть романтичными и нежными долгое время, но обязательно переодически захочется поругаться или покричать, это уже на вкус. Ссоры были, но были не серьезными. Скорее для того, что бы побесить, чтобы человек не забывал одну единственную мысль: «я не такой покладистый, каким могу показаться». Это не тушило страсть. Заставляет закипать — значит не безразличен. Странная пара, странная любовь, но какая есть. Всех устраивает.