лето в твоих глазах

В теплом полумраке незнакомого помещения уютно перемигивались неоновые таблички с надписями и лампочки гирлянд, в воздухе чувствовался запах табачного дыма и взрослости, а еще играла тихая, атмосферная музыка. Дверь за Хёнджином мягко закрывается и музыка ветра на ней ненавязчиво сообщает о приходе нового посетителя. Хван проходит, стараясь не сутулиться и не оглядываться нервно по сторонам – «веди себя естественно», мысленно твердит он и максимально уверенно присаживается на высокий табурет у барной стойки. Да, он впервые в жизни пришел в бар. Да, пусть и несовершеннолетний – выглядит же он старше своего возраста, правда ведь? Остается надеяться, что у него не попросят документы… Да и пришел именно в это место потому, что, прослывшее в народе самым приличным, находится оно на противоположном от его дома конце города, так что знакомых взрослых здесь быть не должн… - Повтори, - у человека, со стаканом в руке подошедшего к стойке, до боли знакомый голос… Только не это! Хёнджин поспешно отворачивается и прикрывает лицо ладонью как может, но не успевает даже спроецировать в голове слово «пиздец», как Со Чанбин наклоняется и заглядывает ему прямо в лицо: - Вау, знакомые всё лица, - ехидно ухмыляется он. – Уже поздно, почему до сих пор не в кроватке? Хёнджин молча выдыхает через нос, отвернувшись. Повезло же. Сейчас он абсолютно, от слова совсем, не имеет ни малейшего желания терпеть этого парня. Он резко поднимается, собираясь уходить. «С самого начала было понятно, что это дурацкая затея, черт». Однако офицер Со кладет руку ему на плечо и заставляет сесть. - Ладно уж, - как-то печально вздыхает он. – Хёнсо, дай ему то же, что и мне. Хёнджин бросает на невозмутимого Со удивленный взгляд. Молодой бармен, с любопытством наблюдавший за ними все это время, с озорной улыбкой кивает. - Твой друг? - Ну, что-то вроде. После оба переместились за столик вместе со стаканами, наполненными некой жидкостью. Благодаря Чанбину Хвану налили алкоголь, но… что у него на уме? - Так ты тут частый гость? – Хёнджин начинает разговор, ехидно прищурившись. Со спокойно отпивает из стакана, не меняясь в лице – младший следует его примеру и с трудом сдерживается от того, чтобы не закашляться: неприятное на вкус пойло обжигает внутренности и падет в ноги, а от резкого запаха слезятся глаза. Но Хёнджин изо всех сил старается сохранять спокойствие и не подавать виду, что впервые пьет что-то настолько крепкое. «Черт, и почему никакой закуски нет?..» - Иногда бываю, - Чанбин насмешливо приподнимает бровь. Чисто ребяческое поведение Хёнджина не может не веселить. - Каждый раз поражаюсь, когда узнаю все новые и новые стороны офицера. - Я был поражен не меньше, встретив в баре несовершеннолетнего старшеклассника. - Однако ты сам помог старшекласснику приобрести спиртное. Интересно, почему? - Ты бы все равно нашел способ его купить, так не лучше разве позволить пить под присмотром старших? – Чанбин пожимает плечами, делая очередной глоток. Хван, взбалтывая жидкость в стакане, горько усмехается. - Правда? А не потому ли, что на самом деле мы с тобой товарищи по несчастью? Над их столиком вместе с молчанием натягивается искрящая ниточка напряжения. «Значит, возразить нечего?», - Хёнджин, не глядя на собеседника, залпом выпивает все оставшееся в стакане, теплом разливающееся по пищеводу. А эта штука не так уж плоха. - Не понимаю, о чем ты, - наконец подает голос Чанбин, глядя в сторону. - Да поздно уже так говорить, офицер Со, - Хёнджин в чувствах бьет ладонью по столешнице - алкоголь заметно придал ему смелости. – Все же очевидно, понимаешь? Или трудно признать? Ну тогда я скажу: да, мне нравится Феликс, причем довольно давно. А тебе слабо признаться? - И… ты сказал ему об этом? - Да. Сказал. Ему все известно. А что сделал ты, чтобы вести себя так с Ликсом, м? Пойду возьму еще, - Хван целеустремленно направился к стойке, чуть покачиваясь и нахмурив брови. Когда он вернулся с целой бутылкой (прощайте, все месячные накопления), Чанбин сидел, вперившись взглядом в стол и ничуть не изменив позы. Неужели вправду задумался?.. - Не думаю… что Ликсу это нужно, - тихо произнес Со, пока младший подливал ему в стакан. Хёнджин громко фыркает и отхлебывает прямо из горла. - Разумеется, ему это не нужно! Мы же оба здесь по этой причине, разве нет? Чанбин поднимает голову и недоуменно смотрит в заблестевшие от спиртного глаза Хвана. - Но… - Все правильно. Однако кое-кто сказал мне, что держать человека, который нравится, в неизвестности, не самый лучший вариант. Особенно, если это твой друг. Захмелевший парень уже и сидя покачивается, но говорит на удивление осмысленно. Старший устало проводит рукой по лицу. И какой-то школьник его тут жизни учит? До чего же ты докатился, Со Чанбин… Он тоже осушает стакан одним глотком. - Хочешь, чтобы я рассказал ему? Разве ты меня не ненавидишь? - Пф, - Хёнджин небрежно отмахивается рукой (слава богам, не той, в которой зажата бутылка), - Хван Хёнджин отличный друг. Я приму выбор Ликса, каким бы он ни был. Но… Судя по всему, нам обоим ничего не светит, - заливается он громким смехом. У Чанбина даже сердце кольнуло от угрызений совести. А ведь он даже рассматривал вариант настроить Ли против Хёнджина… «Ликс, у тебя и правда замечательный друг…» - Похоже на то, - тоже смеется старший и кричит бармену: – Хёнсо, дай нам еще одну. - Спасибо, Чанбин-хён, - бормочет Хван, пока старший усаживает его в такси. На дворе раннее утро. Трудно поверить, что они просидели в баре и проговорили всю ночь – оказывается, оба не так уж плохи, как думали друг о друге. - Позвони, как доедешь до дома. Надеюсь, тебя не убьют родители? - Поеду к бабушке. Она поймет и простит… наверное, - неловко чешет затылок Хёнджин. - Что ж, тогда удачи. Чанбин захлопывает дверцу машины и дает водителю знак отправляться, но через мгновение младший высовывается в окно, чтобы сказать: - Знаешь, хён… Скажи ему. Чтобы мы были на равных. И если он… - Хёнджин горько улыбается и кивает. Трудно сказать. «Я приму его выбор». Чанбин решил идти домой пешком, чтоб остудить голову и было время подумать. Обо всем. И когда он так влип? Угораздило же. Наверное, Хёнджин прав. «Отлично. Я сделаю это. Вот прям как только увижу Ликси в следующий раз, сразу скажу. Подойду, возьму и…» Едва покачиваясь, Чанбин подходит к родному дому, поднимает взгляд от тротуара и… «Черт, я же не настолько пьян, да?» - Чанбин-хён! Примостившийся на скамейке возле дома Феликс вскакивает и подбегает к ошалело замершему старшему. - Ликс… ты что тут делаешь? - Я пришел вчера вечером, чтоб предложить сыграть, но тебя не было, так что я решил подождать, но… Хён, от тебя алкоголем пахнет? Где ты был? – Феликс обеспокоенно заглядывает в глаза Со. Тот нервно сглатывает и отступает на шаг назад. Он слишком близко. - Так ты всю ночь здесь сидел? А родители?.. - Я так беспокоился, хён! – Ли сердито сводит брови. – Благодаря тебе папа с мамой дали мне больше свободы, так что я отпросился на ночёвку, чтобы поиграть… Но не знал, где тебя искать, так что просто ходил туда-сюда по улице и… Чанбин не выдерживает и крепко обнимает Ликса. Потом вспоминает, что пахнет от него не очень, смущенно извиняется и хочет отстраниться, но Феликс не позволяет. - Прости, Ликс… - А ты не отвечал на звонки, хён, - Феликс громко шмыгает носом. «Черт… Телефон же дома». Со мягко высвобождается из объятий, заглядывает в грустное лицо младшего с опущенными подрагивающими ресницами и искусанными губами, осторожно убирает ему за ухо прядку волос. - Я больше так не буду, обещаю, - говорит Чанбин хрипло. - Хён, если тебе из-за чего-то грустно, можешь всегда рассказать мне. - А… Да. Есть кое-что. Кое-что, что я хочу узнать, Ликс. Сердце колотится так, словно ему все еще семнадцать и это первое его признание. В голове все еще неразвеянный туман алкоголя, ногти больно впиваются в ладони. Феликс вопросительно смотрит в глаза. Дистанция – двадцать сантиметров. «Давай, Со Чанбин, твой звездный час настал. Прямолинейность же лучше всего, так?!» - Помнишь, в ту ночь, когда мы были у меня, ты проиграл желание? Феликс кивает в ожидании того, к чему же ведёт хён. - Так вот... Я хочу, чтоб ты ответил на вопрос. - Конечно, спрашивай, - невесть откуда взявшееся волнение, видимо, передавшееся от отводящего взгляд старшего, затрудняет дыхание и заставляет сердце биться быстрее, и даже после бессонной ночи Феликс представляет собой само внимание. - Та девушка, с которой ты должен встретиться в пятницу. Кто она? Брови Феликса вместе с уголками губ взлетают вверх: - Чанбин-хён, ты правда именно это хочешь спросить? - Просто ответь, - хмуро перебивает его Со, внутренне готовясь к ответу, который может сделать больнее. - Ладно... Гахён моя подруга с курсов по физике, мы хорошо с ней общаемся. В пятницу мы должны встретиться, чтобы разработать семестровый проект, - Ли пожимает плечами. - Правда, мы оказались партнёрами случайно, просто потому, что её девушка вдруг простудилась... - Девушка?.. - А, да... - уши Ликса привычно розовеют, как и всегда при упоминании чужих отношений. - В общем, это всё... Почему тебя это интересует? Чанбин идиот. Такой идиот... Хочется ударить себя по лицу за свою недалекость и беспочвенные подозрения. Одно радует - Хёнджин протупил не меньше, и... Стоп. Чанбин вспоминает про обещание, данное Хвану и самому себе. - Хён? Ты в порядке? - Ликс, послушай, - Чанбин, сгорая от стыда за свою неловкость в таком возрасте, машинально находит и сжимает кончики пальцев младшего, потом осознает это, смущается ещё больше и убирает свои предательские руки за спину. - Я... Ты мне... Лицо Феликса с насупленными бровями и поджатыми губами заставляет Чанбина замолчать. "Что? Он понял, о чем я? Не успел признаться, а меня уже отшили?..", - безнадёжно проносится в его мозгу. - Прост... Ликс делает шаг вперёд. Дистанция - пять сантиметров. В голове сразу пустеет, единственная шальная мысль - что вблизи разница в росте между ними ещё заметнее. Ликс заводит свои руки Чанбину за спину, не глядя в глаза, и находит там его запястья. Чанбин пораженно смотрит на маленькие ладошки Феликса в своих. Тот, отводя взгляд, пытается объясниться: - Я не... Но... Это... В шестом часу утра двое парней, застывших посреди двора, запинаются в словах, держась за руки и, словно младшеклашки, краснеют так, что в прохладном утреннем воздухе от их лиц едва ли не клубится пар. Наконец изрядно потрепанные нервы Феликса сдают, а уши достигают точки кипения. - У-увидимся, - бросает он и порывается уйти, но старший крепко держит его руку. Словно Чанбин теперь отпустит своего Ликса. Он мягко улыбается, глядя на растрепанные волосы, созвездия веснушек на щеках, искусанные в беспокойстве (за Чанбина) губы и пушистые ресницы, прикрывающие смущённо опущенные вниз глаза. Навевает воспоминания о том, как, кажется, вечность назад, они почти так же застыли у озера в парке. Только теперь всё по-другому. - Ты можешь остаться.