Герой какой истории

Нурлан боялся. Не темноты или пауков, даже не злого волка или рыжего клоуна с острыми зубами. Нурлан боялся одиночества. Бежал от него со всех ног в любимых чёрных кедах по глубоким лужам и траве по пояс, бежал под палящим солнцем и против холодного ветра так, словно скрывался от монстра, готового забрать сердце и душу, чтобы съесть на ужин. Приличные монстры не тянут до завтрака. Нурлану уже двадцать пять, и он сбежал, спрятался, построил бумажную крепость — собственный книжный магазин, где всегда окружён людьми, будь то покупатели или герои сотен историй, что живут на полках. Иногда мужчина бродит среди стеллажей после закрытия, чтобы набраться храбрости для похода домой, где ему уже налили чай его личные черти, готовые к очередному вечеру, полному борьбы. Нурлан пока побеждает, но надолго ли это? В детстве Сабурову сказка о Красной Шапочке казалась просто сказкой, где в конце, как и всегда, побеждает добро, но со временем Нур осознал, что и сам подходит на роль наивной девочки, у родителей которой явно проблемы с именами или психикой. Оставалось лишь ждать, когда одиночество и вечный холод проглотят его, спрятав ото всех. Книги действительно помогали, они как будто создавали щит вокруг тёплого кресла, в котором сидел казах вечерами, отгораживаясь от острых когтей страха очередным томом в твёрдой обложке. Нурлан привык. Нурлану почти не страшно. Он просто сильнее сжимает книгу.

***

Когда за окном начинается ливень, Сабуров даже немного счастлив. Во-первых, ему нравится такая погода, потому что создаётся ощущение уюта; во-вторых, люди заходят в магазин, боясь промокнуть и от скуки даже начинают рассматривать товар. Некоторые просто листают книги, коротая время, некоторые же действительно вчитываются, однако такое происходит крайне редко — люди перестали читать настоящие книги, ушли в интернет. Колокольчик над дверью приветливо звякнул, свидетельствуя о приходе нового гостя. Нурлан поднимает глаза, отрываясь от «Парня из Колорадо», и приветливо улыбается покупателю, коим оказался вполне симпатичный парень, немного старше самого Нурлана, возможно. Голубые глаза с интересом осматривали обстановку магазина, то и дело задерживаясь на отдельных участках интерьера, но больше всего внимание гостя привлекли два кресла с накинутыми сверху покрывалами шоколадного цвета. Со светлых волос упала капля дождя, убегая куда-то под чёрную толстовку.

«Уютный».

— Добрый день, — Нурлан отложил книгу, предварительно оставив там закладку. — Могу я Вам чем-то помочь? — Ох, здравствуйте, — блондин явно не замечал хозяина, пока тот не решил подать голос, а потому слегка вздрогнул. — Извините, не заметил Вас сразу. Щёки парня едва заметно залились румянцем, а Нурлан мысленно отметил, что ему очень идёт. Интересно, а каков его максимум? — Такое часто случается, — снисходительная улыбка и мягкий голос, чтобы покупатель точно не захотел уходить так сразу. А может, Нурлан просто не хотел его так скоро отпускать. Кто знает. Есть в этом блондине что-то привлекательное. Например, весь он. — Вы не думали играть в кино или театре? — блондин подошёл ближе к стойке, и теперь Сабуров мог разглядеть его лучше, а смотреть было на что. Даже несмотря на толстовку, можно было сказать, что под ней хорошо сложенное тело. Становилось даже как-то жарко. — Роль призрака бы была Ваша, это точно. Нурлан улыбнулся и хотел было что-то сказать, однако у голубоглазого неожиданно зазвонил телефон, так что казах прикусил язык. — Рус, не кричи, тебя и так хорошо слышно, — блондин закатил глаза и тяжело выдохнул. — Я уже подходил, но там же дождь ливанул, поэтому пришлось в магазин зайти, — интересно, а он всегда круги наворачивает, когда по телефону разговаривает? — Да не кричи, говорю. Чёрт, ладно, — мужчина, продолжая слушать гневные речи, идёт к выходу и разворачивается у самой двери, чтобы махнуть на прощание. — Сейчас буду, только перестань орать! Интересный персонаж, однако. Вечер Сабуров проводит всё так же, но теперь в его голове поселились мысли о том, что неожиданный блондинистый гость мог и заболеть под таким дождём. Демоны весело сверкают своими глазками, пока Нурлан засыпает с очередной книгой в руках.

***

В следующий раз блондин приходит через неделю со сверкающей улыбкой и зонтиком в руке. Он осматривает полки, проводит указательным пальцем по корешкам некоторых книг и улыбается ещё шире каким-то своим мыслям. — Может, подсказать что-нибудь? — Нурлан «выныривает» из-за стеллажа, что стоит у блондина за спиной, наслаждаясь достаточно ожидаемой реакцией на такое появление. На лице тут же появляется улыбка-полумесяц. — Телефончик, — голубоглазый улыбается во все тридцать два, когда видит, как вытягивается лицо Сабурова. — Желательно невролога или, на крайний случай, похоронного агентства, а то я с такими появлениями долго не выдержу. — Не хотел напугать, — врёт и не краснеет. — Как-то само получилось. — Ну конечно. Лёша, — блондин протягивает руку, а Нурлан немного тормозит, но жмёт её в ответ, представляясь. — Очень приятно, Нурлан. — Взаимно, — то, что они до сих пор не расцепили ладони, как будто никто и не замечает. — Алексей. — Не надо так официально, ты же не врач, — Лёша морщит нос и отпускает ладонь нового знакомого, чтобы почесать затылок. — Лёха. Просто Лёха. — Я запомню, — Сабуров улыбается, и ему улыбаются в ответ. Не просто привычная вежливая улыбка, а живая, солнечная. Нурлан чувствует, как внутри становится теплее, словно шоколад расплавили и залили прямо в сердце. Такое с ним бывает крайне редко. Только тогда, когда в книге два героя, которых Сабуров считал непроходимыми тупицами, наконец осознают свои чувства. В большинстве случаев всё заканчивается смертью одного, конечно, но всё же. Шоколад. — Так что ты ищешь? Я могу помочь? — На самом деле, я просто так пришёл, — Лёха пожимает плечами и поворачивает голову к полке, рассматривая одно из последних изданий «Ведьмака». — Мне тут понравилось в прошлый раз, так что, если ты не против… — Оставайся, — звучит как-то слишком резко, так что Нурлан сразу добавляет: — Я не против. Тут бывает не так много людей, так что я рад любой компании. И Лёша опять улыбается. Нурлану кажется, что он за всю жизнь столько не улыбался, сколько это делает человек, стоящий от него в полуметре.

«Интересно, а героем какой истории был бы он?»

Нурлан подумает об этом позже, сейчас Лёша слишком солнечно улыбается. — Если тут бывает мало посетителей, — блондин тянется рукой к одной из полок, слегка неловко беря в руки биографию Ван Гога и устремляя свой взор на глянцевые страницы, — почему бы не закрыть магазин и не заняться чем-нибудь другим? Нурлан лишь пожимает плечами, мол, «не знаю, и так нормально». На самом деле, он сам задавал себе этот вопрос уже несколько месяцев. Ему не нужен был магазин, лишь книги, которые стоят на полках. Да, этого добра полно и в библиотеке, но ты не сможешь сбежать туда в три часа ночи, ощущая холодное дыхание придуманного много лет назад монстра. Держать все книги в квартире? А если пожар? Сразу можешь лишиться последней линии обороны и сдаться в тяжёлые цепи одиночества, которое, к слову, тоже может быть придуманным, но Сабуров уже так привык к мысли о том, что сражается с этим чудовищем, что и не может представить свою жизнь иначе. Лёша, наверное, не поймёт. Лёша кажется очень открытым и искренним. У Лёши, наверное, много друзей. У Лёши, может быть, есть жена или даже дети. А у Нурлана есть книги и куча шкафов, где они хранятся. И как бы Лёша ни нравился Нурлану, во вселенной всё должно быть равным.

***

Лёша приходит на следующий день без зонтика, но с двумя стаканчиками кофе и гордо вручает один удивлённому Нурлану. — Спасибо, — брюнет крутит стакан в руках, находясь в некой прострации. — Но…? Вопрос как-то не формулируется, а Лёша стоит напротив и улыбается так ярко, словно маяк, указывающий путь потерянным кораблям. Не то чтобы Нурлан чувствовал себя потерянным кораблём, ну просто метафора красивая. На самом деле, Нурлан скорее лодка. Надувная. Да, надувная лодка, что случайно пробила себе бок о корягу на сплаве по реке, течение которой несёт её к водопаду. Возможно, потерянный корабль звучало лучше, но Нурлану всё равно — сейчас он пьёт, кажется, самый вкусный кофе в его жизни и слушает забавную историю из жизни Лёхи.

***

Лёша приходит почти каждый день, они быстро становятся друзьями, говорят обо всём на свете. Щербаков (Сабуров узнал его фамилию после очень эмоционального рассказа про армию) впервые называет казаха «Нур» и опять улыбается, когда замечает удивлённое, но довольное лицо друга. Также за это время выяснилось, что у Лёши никого нет, кроме двух лучших друзей, которые, по словам самого Алексея, «конченные идиоты, способные запросто испортить единственного адекватного человека в жизни Лёхи». Нурлан по-чеширски улыбается и переводит взгляд на витрину, за которой вновь идёт ливень. Через минуту они уже обсуждают то, что зонты придумали жрецы, чтобы Боги могли спрятать своё сияние и хотя бы во время дождя ходить в мире людей. Глупо, но очень интересно.

***

— Нур? — блондин сидит на кафедре и болтает ногами, в то время как владелец магазина ищет что-то на столе, который эта кафедра и скрывает. — Да? — Сабуров поднимает глаза. В одной его руке лист бумаги, а в другой только что снятые очки. Лёша один раз сказал, что Нурлан в них выглядит очень статно. Во-первых, Нурлан не думал, что у Лёши в лексиконе есть такие слова; во-вторых, он с тех пор носил эти очки чаще. Лёша, кажется, был очень доволен. — Почему ты назвал это место именно «Эбба»? — Потому что это переводится как «крепость». — А тебе нужна крепость? — Щербаков спрыгивает с места и подходит к вновь окунувшемуся в поиск чего-то неимоверно важного Нурлану, но последний как будто специально игнорирует его вопрос, отходя на шаг, хотя совсем не хочется. — Нурик, не игнорируй меня. Щербаков буквально виснет на друге, обхватывая его за плечи. Это ещё один факт, который радовал Нурлана — Лёша был очень тактильным человеком. И хотя сам Сабуров не проявлял подобных интересов и даже порой избегал, от Лёшиных прикосновений никогда не отказывался. Блондин утыкается в шею казаха и трётся носом, словно маленький ребёнок. Нурлан тает из-за этого, стараясь обернуться так, чтобы руки Лёши оставались на его теле, однако, как зачастую говорит сам Алексей, «не получилось, не фортануло», и руки блондина упали с широких плеч. Но Лёшу такое положение вещей тоже не устраивало. Это как это? Он, значит, обнимает тут этого прекрасного мужчину с идеальной фигурой, а этот идеальный мужчина с прекрасной фигурой… Лёше показалось, что где-то в мыслях появилась ошибка, но это было не так важно. В общем, руки на плечи брюнета всё-таки вернулись, и все остались довольны. — Лёх, я не знаю, как тебе объяснить, — Нурлан трёт переносицу и чувствует, как пальцы Лёши сильнее сжимают его кожу. Внезапная усталость накатывает волной, и ноги подгибаются, заставляя сесть на стул. Лёша от неожиданности приземляется на колени Сабурова. Никто ничего не говорит. Все довольны. Нурлан обнимает Щербакова за талию двумя руками, а лбом утыкается тому в плечо. По воспоминаниям Лёши, именно там находится та самая прививка, которую ставят всем детям. — Я просто как-то накрутил себя, что нужно бороться с одиночеством с помощью книг и всяких историй, знаешь? Это странно, но я даже не пытался окружить себя живыми людьми, думая, что они рано или поздно уйдут, а книги… А книги с тобой навсегда. Ты пару месяцев назад спрашивал, зачем мне этот магазин. Вот за этим. Мне нужно куда-то бежать от своих собственных демонов. Проблема в том, что эти черти в голове как психосоматическая астма. Давят на горло и царапают лёгкие изнутри. Лёша молчит и слушает. Утыкается подбородком в макушку и слушает. Сжимает зубы и слушает. Хочет накричать, сказать, что за эти три месяца Нурлан мог ему всё рассказать, что они бы уже давно всё решили, но сидит и слушает. Гладит Нурлана по шее большим пальцем и слушает. — Я в нашу вторую встречу задался вопросом: а каким героем был бы Лёша? В какой истории бы он жил? — И что надумал? — Щербаков «отлипает» от головы друга, немного наклоняясь, чтобы их лица были на одном уровне. — Версий много было: рыцарь, что убивает дракона и спасает принцессу, — Лёша фыркает. Какой же он рыцарь? Да и не время уже для драконов. Тем более, зачем убивать ящерку? Ну и мысли у Нурика, конечно, — иногда думал о том, что тебе бы роль Питера Пэна подошла, — в этот раз вообще эльф какой-то. Лёша уже не знал, как на это реагировать. Просто тихо сопел и рассматривал лицо напротив. — А потом понял, что ты маяк. Знаешь, который всегда светит и корабли из путины безнадёги вытаскивает. Это было в тот день, когда ты кофе принёс, — Лёша опять улыбается. Он же тогда этот кофе почти час выбирал, чтобы точно Нурику понравилось. И чтобы сам Лёха Нурику тоже понравился. — А история какая? — Щербаков склоняет голову на бок, и улыбка становится всё шире, а Нурлан спокойнее. — Моя жизнь? Надеюсь. Это даже лучше, чем признание в любви. Все эти ваши сопливые «ты мне сразу понравился», «я полюбил тебя после пятого удара гонга» или что-то подобное. Вот что такое романтика: сидеть у него на коленях в книжном магазине и целоваться после слов о том, что ты маяк, свет в его жизни. Через пару поцелуев Лёша признается, что вообще-то уже давно ходил около магазина со странным названием, всё высматривая «того крутого владельца», но так и не решаясь зайти. Через ещё один поцелуй они решат, что Богам надоело смотреть за этими попытками Лёши познакомиться, поэтому они и обрушили на город дождь. Через несколько часов Нурлан наконец-то сможет спокойно заснуть, отправив все свои страхи в долгосрочный отпуск, пока под боком сопит его любимый человек.