The Festival of the Yiling Patriarch (ridiculous future bullshit — 1)

Фестиваль Старейшины Илина

Предисловие автора: Итак, это прелюдия к серии ridiculous future bullshit / несусветная чушь и нелепицы будущего, что, конечно же, означает чистейший трэш и чушь собачью, так что на любые жалобы последует ответ "вас предупреждали". Сиквел серии "The Same Moon Shines", на самом деле не спойлер. Один из двух фиков, публикуемых мною на прайд-месяц. *** Парад проходит вдоль улицы, празднующие танцуя следуют за фигурой Старейшины Илина в пурпурном убранстве, с одетым в белое Ханьгуан-цзюнем рядом. — Смотри, А-Сянь, — говорит шицзе, — у них куклы. — Улыбаясь, она показывает маленькую пурпурную вещицу. — Они такие славные. Я собираюсь раздать их детям в Башне золотого карпа. *** — Это на самом деле твои папы? — скептически спрашивает Цзинь Сюаньюй, смотря на старика в пурпуре и юнца в белых одеждах позади него. Лань Сычжуй хмурится: — В моем детстве это делалось куда более тщательно, — говорит он. — Смотрите, что у меня есть! — восклицает Вэй Усянь восхищенно, подходя к ним. — Разве это не изумительно? В его руках брелоки — маленькие белые фигурки. — Я прицеплю один на флейту; и еще по одному на каждую мою вещь. Они продают удачливых лань чжаней! *** — Мой дед был одним из принимавших участие в последнем Очищении, — заявляет старик — рассказчик историй. — Старейшина Илина был малый из благородных, семи футов в высоту и о-очень красивый. — Но... — шепчет Сычжуй, — Тише! — его отец шепчет в ответ. — Я хочу послушать. *** Миф о Ханьгуан-цзюне и Старейшине Илина Давным-давно, гора, знакомая нам до сих пор как Погребальные Холмы Илина, была жутчайшим местом, переполненным чудовищами и призраками. Темнота царила там даже в полдень; и не находилось смельчаков, смеющих бросить ей вызов. Но затем появился благородный воитель и отправился сражаться с чудовищами вместе с одетым в белое красавцем принцем, идущим позади с фонарем, рассеивающим тьму. Этот юноша был Светоносцем, и поэтому его нарекли Ханьгуан-цзюнем. Вместе они убили чудовищ и изгнали призраков. Мораль: поступать правильно — важно, но сложные задачи лучше выполнять вместе. *** — Привет, пап, — ухмыляясь говорит Сычжуй, — угадай, что я делал сегодня. — Вернулся домой со скучной академической конференции, потому что я потерпел неудачу как отец и ты ходишь на учебу для забавы? — обнимая сына, отвечает Вэй Усянь. — И это тоже, но я принес тебе сувенир, — сообщает Сычжуй и передaет небольшую стопку распечаток. Вэй Усянь просматривает ее. — Ты принес мне академический доклад, утверждающий, что я никогда не существовал и что я на самом деле... аллегория развития земледелия до нашей эпохи? — Вэй Усянь вытаращивается. — Ты ужасный сын. Я отрекаюсь от тебя. — Не-а. Воспрещено в любом случае, к тому же ты меня любишь. — Конечно же я люблю тебя, я все еще... — Вэй Усянь осекается, так как Сычжуй показывает что-то еще — сообщение о предстоящей археологической экспедиции. — Что это? — Помнишь оползень, похоронивший под собой один из скрытых архивов Облачных Глубин? Я подделал запись о его наличии и на основании этого убедил университет финансировать экспедицию для его поиска. Это будет окончательным доказательством моего тезиса о существовании Старейшины Илина. Я увяжу его с историческим деятелем Золотого века и докажу, что Ханьгуан-цзюнь из предания — явно тот же Ханьгуан-цзюнь, что и Лань Ванцзи, и крайне вероятно, что Старейшиной Илина был Вэй Усянь, его муж. — Ты всерьез пошел в академию просто позапудривать людям мозги? — требовательно спрашивает Вэй Усянь. — Я хочу быть уверенным, что моя семья не забыта, — твердо говорит Сычжуй. — Запудривание мозгов — всего лишь ценное дополнение. К слову, сегодня мы ужинаем с тетей. Я дал согласие от твоего имени и написал отцу сообщение, он встретит нас там. Она заказала столик в ресторане с балконом с видом на парад. Ты сможешь дотянуться и даже дотронуться до гигантского надувного себя. — Сообщения, — ворчит не впервые Вэй Усянь. — Чем же вам не угодили бабочки-посланницы? — Послать бабочку шуфу или шеньшень было бы затруднительно, ведь они в Париже, — Сычжуй усмехается. — Одевайся, иначе мы опоздаем. *** Человек на экране стоит перед толпой. — Долгое время Старейшина Илина и Ханьгуан-цзюнь были героями популярной детской истории. — На экране сменяют друг друга застывшие кадры из четырех анимированных фильмов для детей. — Открытие, что они на самом деле были историческими фигурами — Вэй Усянем и Лань Ванцзи — состоявшими в крепком и счастливом браке, незамедлительно возвело их в звание символа гомосексуалов. В некоторых кругах утверждали, что их брак являлся политической буффонацией, но, когда архивные письма их современников, содержащие пространные жалобы на то, как их поведение — описываемое как "бесстыдное"— может повлиять на моральные принципы юношества того времени, увидели свет, эти попытки не увенчались успехом. В кадре появляется молодой человек в яркой одежде, прикрывающей лишь самое необходимое. — Что я смотрю? — вопрошает громко Вэй Усянь. — Ш-ш-ш... — Лань Чжань утихомиривает его. — Послушайте, "бесстыдное" могло означать держать друг друга за руки или могло означать, что Вэй Усянь был... — голос молодого человека перекрывается длинным назойливым писком, губы размываются пиксельной графикой, — у всех на глазах, но мне все равно. Вэй Усянь и Лань Ванцзи — часть гомосексуальной истории, нашей истории, и мы вышли прославить мир, созданный с их помощью. Единственные пять стран с легализованными в течение веков однополыми браками - это Юньмэн, Гусу, Ланлинь, Цинхэ и Цишань, и вполне вероятно, что они играют важную роль в принятии нас обществом; мы все — их должники, потому что Пять Наций — образцы для подражания в глазах всего мира в отношении прав геев. Изображение сменяется снова. Юноша, участник парада, стоит на освещенной прожекторами платформе, в ярком наряде, сделанном, очевидно, исключительно из пурпурных блесток. Он улыбается и машет толпе. На платформе за ним с двух сторон энергично танцуют красивые молодые люди, в белых сапогах, облегающих белых шортах, белых налобных лентах и... все. Юноша в пурпурном нацеливается в камеру и машет. — Счастливого прайда! — выкрикивает он. Телефон Вэй Усяня жужжит: Вэнь Цин послала ссылку на только что просмотренное ими видео в групповой чат. Он кидает взгляд на Лань Чжаня: уши мужа неотвратимо розовеют. Спустя миг его телефон звонит: Цзян Чэн. Вэй Усянь вздыхает и отвечает: ему не отвертеться. Все, что он слышит — гогот.