До встречи в нашем завтра

Прошлая ночь была для меня одной из самых тяжёлых за последнее время. Накатило столько воспоминаний о родителях, о нашей жизни до их смерти… Тем более сейчас, когда Чонгукки снова дома, так непривычно, что рядом нет мамы и папы… Они бы наверняка очень обрадовались его приезду, купили бы небольшой тортик и весь вечер (а может, и всю ночь) расспрашивали его об учёбе в ВУЗе, новых друзьях и соседях по комнате, о его самочувствии… Встать сегодня было также трудно, как и в день первой встречи с Тэхёном. Так странно, я стала слишком часто звать его по имени, хотя может, мне это лишь кажется? В любом случае, разбудил меня утром брат, поднявшийся ни свет, ни заря, и ждавший моего пробуждения аж до полудня, пока не пошёл сам меня будить.  — Поможешь мне уложить волосы? — спрашивает меня Чонгук, просовывая голову в приоткрытую дверь моей комнаты, — Оу, Риын… тебе очень идёт. В этот момент мои руки были заняты наведением макияжа, а голова — мыслями о предстоящей поездке на кладбище. Поэтому на слова брата я отреагировала не сразу.  — Да, я помогу тебе, — еле слышно отозвалась я, рассматривая своё отражение в зеркале, — Лак ещё не должен был закончиться.  — Уж надеюсь, — бросил Чонгук, прежде чем начать спускаться в прихожую, — Буду ждать тебя внизу. Ответив ему на это такое же небрежное «Хорошо», продолжаю смотреть в своё отражение. Ещё в подростковом возрасте меня немного беспокоил образ, когда я видела своё отражение с катящимися вниз по щекам слёзами. Сочувствие вперемешку с удивлением тому, насколько красиво блестят мои глаза в этот момент… Девушка в зеркале, что внимательно рассматривала меня, была неожиданно прекрасной. Но это нормально, люди иногда кажутся себе более привлекательными в отражении, чем в реальности. Она смотрела на меня своими большими карими глазами. Чёрные волосы выпрямлены, а редкая чёлка теперь ровно завита, в отличие от обычных дней, когда она мягко ложится по сторонам. Лёгкая блузка с рюшами заправлена в чёрную юбку. Девушка сидит на точно таком же стуле перед абсолютно таким же, как и у меня, туалетным столиком, и на нём лежат в беспорядке предметы косметики. Видимо, сегодня она тоже торопится на важное мероприятие… Может, ей повезёт больше, и она попадёт на какую-нибудь крутую вечеринку, а не годовщину смерти любимых родителей? Спускаюсь по лестнице, вспоминая, куда положила туфли на каблуке, но меня отвлекает брат, ждущий меня около зеркала в прихожей. Сегодня он выглядит совсем иначе, чем вчера: вместо тёмно-синей футболки и джинсов, на нём чёрная рубашка и брюки. Интересно, где он откопал утюг? Я уже и забыла, где он у нас лежал, благо, блузка и юбка не доставались со времён, когда я ходила в колледж, поэтому висели себе тихо-мирно в шкафу и не помялись.  — Осторожнее, вот так. А теперь лакируй эту волну, — командует мною Чонгук, — И с другой стороны также. Нужно создать эффект объёма.  — Да поняла я, — перебиваю я его, не в силах совладать с нервами, — Лучше бы андроида попросил сделать это. Кстати говоря, где он? Я его, кажется, с самого пробуждения не видела.  — Ах, да. Я отправил его на улицу, ждать курьера. Как только нам привезут цветы, можем выезжать. Ты же готова, Риын? Смотрю в зеркало на своё отражение и вижу, как Чонгук в это время, сидя на стуле совсем рядом со мной, поднял голову и смотрит на девушку, замершую с баллончиком лака для волос в одной руке, и тонкой расчёской в другой. Её губы слегка приоткрыты, кажется, что она вот-вот что-то скажет. Я надеялась, что она будет веселиться сегодня и за меня тоже, но слеза, скатывающаяся по её щеке, говорит об обратном.  — Да, я готова. В Пусане сегодня сыро и прохладно. Даже пиджак Чонгука, который он накинул на меня, чтобы не мёрзла, мало помогал. Трава на кладбище очень влажная, поэтому тёмные тонкие колготки снизу были как будто украшены мокрыми пятнышками от крупных капель росы. Мы проходим мимо могил разных людей. Знаете, когда человек просто проходит рядом, зная, что все его родные и близкие живы, здоровы, это совсем иное чувство чем то, что мы разделяем с братом сейчас. Перешагивая через камни, мы медленно приближаемся к месту, где лежат наши мама и папа.  — Привет, мам, пап… — начинаю я бормотать, стараясь говорить погромче, — Это мы, Риын и Чонгук. Может быть, вы нас слышите… Не успев договорить всё, что хотела сказать и продумала ещё ночью, начинаю задыхаться. Дыхание перехватывает, горло сжимает, а перед глазами всё плывёт из-за внезапных слёз, и туман, крадущийся по земле, кажется, вот-вот поглотит меня и заберёт к себе. На плечо ложится большая и тёплая рука старшего брата и прижимает к себе, пока я размазываю макияж по заплаканному лицу, пытаясь выдавить из себя ещё хоть слово.  — Я просто хотела сказать, что люблю вас… — срываюсь я неожиданно даже для самой себя, — И всегда любила. Спасибо вам, что послали мне подарок, изменивший ход моей жизни… Но это совсем не значит, что я не перестану скорбеть о вас и желать оказаться снова в прошлом! Если бы только был способ… Следующий час прошёл для нас не менее мучительно: Сначала Чонгук отправил меня на лавочку успокоиться, а сам в это время о чём-то негромко рассказывал родителям, а потом мы вместе очищали могилку и раскладывали цветы. Слёзы всё собирлись, а на одно мгновение мне показалось, что старший брат вытирает лицо тыльной стороной руки. Давно уже не видела, как он плачет…  — Риын, ты вернулась? — встречает меня Тэхён, всю заплаканную и абсолютно никакую, и все последующие вопросы у него отпадают после того, как я, проигнорировав его, прохожу мимо. Весь вечер мы не разговаривали, каждый сидел в своей комнате. Тэхён, кажется, ни разу не сдвинулся с дивана в гостиной, даже когда я спускалась попить воды. Сначала, кажется, он собирался меня как-то поддержать, но потом, услышав мои тихие всхлипы, снова опустил голову и продолжил рассматривать узоры на ковре. Жизнь — жестокая штука. Если вы слишком слабый, мягкий, она будет подстрекать окружающих садиться вам на шею и испытывать вас. Если любите кого-то — обязательно заберёт, сделает так, чтобы пути, рано или поздно, разошлись. Это законы нашей безжалостной Вселенной, от которых, к сожалению, никуда не убежишь. Остаётся только два пути — смириться, или постоянно бороться. Со всеми преградами, которые встают на пути. Моя мама делала также… Она всегда боролась со своими страхами и слабостями, даже когда ей было сложно. И даже тогда, вместо того, чтобы смириться и выбрать другой день для поездки к брату в Сеул, она выбрала борьбу с природой. Но это было ошибкой всей её жизни. Поэтому с тех пор я только мирюсь… Снова моя подруга — бессонница — завладела разумом, не оставив никаких сил…  — Ну что же, — произносит брат, вздохнув и приготовившись садиться в такси, — Будь умницей, сестрёнка. И восстановись ты уже в этом колледже, хорошо?  — Да, Гуки, — киваю я, вся в слезах, теперь уже от того, что мой родной человек, как бы я к нему не относилась, уезжает, — Я буду усердно заниматься, обещаю!  — Думаю, они гордятся тобой, — подмигивает мне брат, и обращается к наблюдающему из-за моего плеча Тэхёну, — А ты, если хоть чем-то обидишь Риын, отхватишь у меня так, что включать будет нечего. Прощаемся мы уже на весёлой нотке, я провожаю уезжающую машину мольбой небесам о хорошей поездке. Господи, пусть он доедет невредимым и целым! Живым… И снова в доме тихо. Наверное, андроиду сложно понять, даже со всеми его установленными дополнениями, что я сейчас чувствую и почему все то болтают, то совершенно не хотят разговаривать друг с другом. Сейчас он просто сидит без дела, как и последние пару дней. Наверное, он ощущает себя таким же бесполезным, как и я… Пока я плачу в подушку, уже не пытаясь это скрывать, немного забывшись за воспоминаниями (сноровка потерялась за последние недели, проведённые в компании парня-робота), совсем не замечаю, как андроид садится на кровать, рядом со мной. Понимаю я это только тогда, когда его мягкая рука аккуратно касается моего плеча, трясущегося от плача. Поднимаю лицо, по которому скатываются крупные слезинки. От макияжа не осталось и следа, зато невысыхающие слезы хорошо видны из-за блеска при луне. На самом деле, страдания это дело такое — незаметно пролетают минуты, часы, а потом счёт идёт и на целые дни. Поэтому прихода ночи я совершенно не заметила.  — Пожалуйста, не плачь, Риын-а, — пытается меня успокоить андроид бессмысленными фразами, — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело.  — ДА ЧТО ТЫ ВООБЩЕ ПОНИМАЕШЬ? — срываюсь я на него после долгих часов молчания и всхлипов, — ТЫ ПРОСТО МАШИНА. Не пытайся делать вид, что ты меня действительно ПОНИМАЕШЬ. Я резко одёргиваю его руку и отворачиваюсь от лучей лунного света, просачивающихся сквозь занавески. Волосы липнут к мокрым от слёз щекам. Тэхён всё ещё не отводит взгляда от меня. Его пальцы касаются моего лица, потом не спеша и очень осторожно, пытаясь не расстроить меня ещё больше, парень заправляет прядь моих волос за ухо и большим пальцем проводит по моей щеке, вытирая слёзы. Я смотрю ему прямо в глаза, и в голове теперь все мысли перебивает единственный вопрос — «Почему он так красив при лунном свете?»…  — У меня никогда не было родителей, — шепчет он мне, боясь, видимо, моей бурной реакции, — И, я и в правду не знаю, что значит потерять кого-то родного. Единственный родной для меня человек — это ты. И всё, чего я хочу сейчас — не потерять тебя, Риын. Для меня это будет не менее больно, поверь.  — Почему я должна верить в это? — вскрикиваю я снова, но голос предательски дрожит, — Ты всего лишь андроид, никакие твои дополнения не смогут дать тебе сердце и чувства…  — Ты абсолютно права, — моргает он, продолжая всматриваться в моё лицо, — Но я не хочу, чтобы ты страдала. Если с тобой что-то случится… Я… не смогу этого пережить. У меня не останется никого. Не останется тебя. Да что он вообще говорит? Учитывая, что большинство болезней, вызванных психологическим состоянием, его с лёгкостью обойдут, он может умереть только в случае внешних повреждений. Или сильного сбоя в его программе. Поэтому пережить он сможет, при желании, даже моих правнуков.  — Пожалуйста, Риын… — шепчет он мне, — Единственное моё желание — чтобы ты жила. Проходит минута, две. Он всё так и продолжает смотреть на меня. Его ладонь плавно перемещается от плеча вниз, по моей руке. И вот, я ощущаю, как он легко сжимает мои пальцы. Внутри меня разгорается то самое чувство, которое не давало мне покоя всё это время, которое заставляло сомневаться в том, что я думаю об андроиде, как его воспринимаю… В голове снова проплывают слова профессора Мина.  — Как бы ни было тяжело, я с тобой, — пытается улыбнуться мне андроид, — Просто живи, и я уже буду счаст… Не успевает он закончить, как мои руки обхватывают его шею, а губы касаются его губ. Они такие же мягкие, как я и ожидала. Пальцами чувствую малейшее движение его горячей шеи, кончиками зарываюсь в мягкие, слегка вьющиеся волосы. Так странно испытывать это чувство впервые. Понятия не имею, что сейчас делаю, но Тэхён, кажется, не против. Совсем не против. Настолько, что даже за. Тёплые руки придерживают меня за талию, и парень отвечает на поцелуй. День годовщины смерти родителей стал для меня одновременно самым горестным и самым прекрасным. Закрыв глаза, я медленно отстраняюсь, боясь посмотреть в глаза тому, кого только что поцеловала. Шок в моей голове перемешивается со спокойствием и единственное, что я помню — это приятное ощущение его губ на своих спустя ещё несколько минут.