Oranges

      Если бы у Эрена спросили, что он ненавидит больше всего в жизни, он бы не задумываясь ответил — больницы, занудных людей и апельсины. Вот только судьба была к нему неблагосклонна, ведь после празднования своего совершеннолетия Йегер оказался именно на больничной койке, а его соседом стал хмурый мужчина, что постоянно ел цитрусовые. Их запах, казалось, уже пропитал даже стены, и если в других палатах противно воняло медицинскими препаратами, то у них в воздухе витал именно горький аромат апельсиновой кожуры. Говорить что-то по этому поводу Эрен не хотел. Хотя нет, не так… Он вообще не горел желанием разговаривать с этим человеком о чем либо.       Пару раз юноша пытался начать беседу, но получал либо полное игнорирование, либо ответ «на отъебись». За пять дней пребывания в больнице он смог узнать лишь имя соседа и то, с каким диагнозом тот сюда попал. Да и то, первое он узнал от высокого усатого врача, что приходил проведать больного, а второе не мог понять только слепой. Леви, именно так звали хмурого мужчину, целые дни лежал на кровати и лишь изредка на костылях выходил из палаты по нужде.       Йегер и сам должен был лежать, ведь ему был прописан постельный режим, но разве он будет слушать советы врача? Конечно же, нет. Его и так лишили всех радостей жизни. Читать нельзя, ходить нельзя, можно лишь музыку слушать и в окно с кровати смотреть. Это, конечно, было очень увлекательно, но только в первый день, потом такое занятие знатно поднадоело. Эрен уже выучил каждое дерево в парке, что располагался под окнами больницы, и запомнил какие люди чаще всего там гуляют. Мало того, он узнал в какое время чаще всего они это делают.       К примеру женщина, которая часто ходила по аллеям с маленькой девочкой, появлялась в парке примерно в полдень. А через час исчезала, чтобы снова вернуться в пять часов вечера, но уже одна. Тогда она садилась на скамейку и читала. Причем читала подолгу. Могла час, могла два, а один раз даже три, что удивительно даже не меняя позу.       Йегер был удивлен, как у нее не затекала спина от постоянного сидения, ведь сам он уже на второй день стал мучаться от боли в плечах и позвоночнике. Плечи ныли, скорее всего, из-за того, что он их продул, а как лечить абсолютно не знал. У врачей спрашивать не решался, ведь те строго-настрого наказывали ему не открывать окна по ночам.       Сосед поделать с прихотью юноши ничего не мог. Пытался, конечно, возразить, но даже подняться с кровати, чтобы закрыть форточку, у него не получилось. А упреки и просьбы Эрен не слушал. Притворялся глухим, как и сам Аккерман, когда с ним старались начать разговор.       Помимо этой женщины со здоровой спиной в парк приходило еще много интересных личностей. Парень, который постоянно рвал с клумбы цветы, а потом приносил их девушке, что сидела в инвалидной коляске. Дети, что играли на природе под строгим присмотром врачей. Да и море других людей. Никто не желал сидеть целыми днями в больнице, особенно когда на улице была такая замечательная погода. Будь у Йегера возможность, он бы и сам целыми днями засиживался в парке, а в эту проклятую вонючую палату возвращался только под вечер.       Сейчас же, сидя здесь взаперти, он чувствовал себя Рапунцель и уже не мог дождаться, когда его выпустят на волю. Солнце за окном спряталось за тучи, и все люди вернулись обратно в здание. Больше наблюдать было не за кем и, тяжело вздохнув, Эрен перевел усталый взгляд на Леви, что сейчас читал книгу.       — Джейн Остин? Серьезно? — несдержанно ахнул Йегер и быстро принял сидячее положение, заинтересованно глядя на Аккермана. Вот чего-чего, а этого он не ожидал. Такой суровый с первого взгляда мужчина, сейчас зачитывался женскими романами.       — Да. Серьезно, — сухо проговорил Леви, даже не глядя на собеседника, и перелистнул страницу книги.       Эрен залился смехом и встал с места, хватая табуретку и садясь рядом с кроватью мужчины. Может быть, ему удастся узнать этого хмурого молчуна получше? По крайней мере, в литературе их предпочтения схожи.       — «Гордость и предубеждение … — тихо пробубнил Йегер, наклоняя голову и читая название на обложке.       Заметив его заинтересованность, Аккерман быстро захлопнул книгу и отложил ее на тумбочку. Теперь его внимание полностью принадлежало юноше, что покачивался на стуле. Леви смерил его абсолютно безразличным взглядом и недовольно цыкнул. Кажется, всем своим видом пытался показать, что в каких-либо беседах он не заинтересован. Но разве это когда-то останавливало Эрена? Он, по словам друзей, и мертвого разговорить мог.       — Не думал, что вы увлекаетесь подобными книгами, — парень ярко улыбнулся, с интересом разглядывая собеседника.       — Мне кажется, ты вообще не знаешь, что такое «думать». Помню, в первый день ты что-то звенел про то, что попал сюда с сотрясением, а уже сейчас качаешься на стуле, не осознавая, что можешь упасть и еще сильнее долбануться головой об пол.       — Вы запомнили мой диагноз? Я думал, что вы меня вообще не слушали, — Эрен прекратил баловаться и неловко почесал затылок.       — Так и есть, — хмыкнул Аккерман, переводя взгляд на окно. Небо уже темнело, предвещая скорый дождь, а вместе с ним в этот мрак окуналась и палата, свет в которой почему-то отказывался работать.       — Ага. Как же! Если бы не слушали — не знали бы, что у меня сотрясение.       — Ирен…       — Я Эрен, а не Ирен. Э-р-е-н… — по буквам проговорил Йегер, закатывая глаза.       Видимо Леви был тем еще «остряком», но, когда собеседников нет вообще, а от скуки хочется на стену лезть, можно и с подобным поговорить. Все равно ему тут еще недели две лежать. Надо же как-то контакт налаживать.       — Ты чем-то подавился, Э-р-е-н? — передразнил его мужчина, гадко ухмыляясь.       — Да, вашим чувством юмора, — идея общаться с этим типом уже нравилась не так сильно, как в начале.       Даже с цветком в вазе говорить было бы намного приятнее, чем с Аккерманом. Первый хотя бы слушает и не перебивает.       — А ты я гляжу шутник… впрочем, мне все это побоку. Как, в принципе, и то, как тебя звать. Эрен, Ирен, да хоть Скарлетт О’Хара… Плевать. Тоже по буквам проговорить? Я твой диагноз, недоразумение, запомнил только потому, что к тебе каждый день приходит врач и напоминает про постельный режим. И мне вот лично не понятны две вещи. Почему ты его не соблюдаешь и какого черта ты вообще ко мне пристаешь с беседами?       — Потому что мне хочется хоть с кем-то пообщаться. У меня к собеседнику требований немного. Правильнее говорить — одно, и вы под него подходите.       — И какое же? — Аккерман улегся поудобнее и уже с интересом посмотрел на юношу.       Видимо самому надоело играть в молчанку. Ну естественно, столько дней не разговаривать ни с кем — вообще с ума сойти можно. Человек, как известно, существо биосоциальное, и даже такие как Леви нуждаются в беседах, пусть и ни о чем.       — Чтобы он был живым.       — Я могу считать это открытым призывом к суициду?       Эрен не смог сдержать улыбки. Может, все действительно не так плохо? С этим язвительным ворчуном хотя бы интересно говорить. Колкости в свой адрес Йегер выслушивать не любил, но иногда стоит сделать исключение.       — Не-а. Лучше расскажите, вам правда нравятся книги Джейн Остин? — парень решил увести тему в нужное русло, ведь он подошел к нему именно с желанием обсудить любимого автора.       — Нравятся, — согласно кивнул Леви, а потом удивленно хмыкнул, — Не думал, что такие как ты вообще читают классику.       — Такие как я, это какие?       — Ну… Как тебе помягче сказать… Пустоголовые.       — Не очень-то мягко, — Эрен потянулся за книгой, даже не спрашивая разрешения его владельца. Но судя по реакции Аккермана, он против не был.       — Прости уж, но как есть, — в голосе, естественно, не было ни грамма сожаления за сказанные слова, но это, по сути, было не нужно. Обижаться на очередную шутку Йегер не собирался. Не совсем же он с ума сошел. — Давай будем честны, кто-то из твоих друзей вообще читает подобные произведения?       — Да. Мой друг Армин.       — Тогда поздравляю. Ты и твой дружок — геи, — парень оторвал взгляд от книги и удивленно посмотрел на Леви, что сейчас разглядывал «очень интересный» потолок.       — Что? Это откуда выводы-то такие?       — Джейн Остин читают либо женщины, либо голубые, — Аккерман безразлично пожал плечами, будто говорил какую-то простую истину, что все время лежала на поверхности.       — Но вы же не женщина, — с ухмылкой протянул Эрен и открыл книжку, поднося ее к лицу и вдыхая сладкий запах старины и… Апельсинов.       Сейчас он почему-то не раздражал его так сильно, как обычно. Видимо, Йегер уже привык к нему, раз теперь от этого горького аромата не тошнит, а наоборот, становится как-то по-особенному спокойно.       — Дак я и не отрицаю… Поэтому на твоем месте я был бы аккуратнее и не разбалтывал всяким геям бандитской наружности свой адрес в первые пять минут знакомства.       — Вы и это запомнили! А говорили, что не слушали… — парень хитро ухмыльнулся и перелистнул страницу, пробегаясь глазами по тексту. Одновременно читать и разговаривать он научился еще в школе, поэтому сейчас это труда не составляло.       То, что его сосед был геем не особенно пугало Йегера. Его самого тянуло скорее к своему полу, нежели к противоположному, поэтому бояться или же сторониться Аккермана он не собирался. Да и на уголовника тот похож не был. Из «бандитского» только татуировка на полруки в виде красного дракона. В остальном, мужик как мужик. Совершенно обычный и ничем не выделяющийся среди всех людей. Хотя, как раз такие и бывают маньяками.       — Конечно не слушал. Как только ты начал говорить: «Просто я живу на…», я сразу заткнул уши наушниками, осознавая, что, кажется, эта грустная история сотрясения затянется надолго.       — Значит я могу спать спокойно и не переживать, что однажды ночью ко мне в окно залезет хмурый мужик, смахивающий внешне на мышь.       — Ты слишком себя переоцениваешь. Я не педофил, чтобы вестись на маленьких и глупых мальчиков, что считают самым лучшим угощением арбуз с солью после бассейна, а на досуге катаются на велосипедах по городу. Тебе ведь шестнадцать?       — Вообще-то двадцать один, — Эрен цыкнул и захлопнул книгу, убирая ее обратно на полку. — Не могу нормально читать. Взгляд вообще не фокусируется на буквах.       Парень тяжело вздохнул и вернулся обратно на свою койку. Сейчас даже беседа не могла помочь ему избавиться от скуки. Обычно в свободное время Йегер читал, сейчас же он был лишен такой возможности. Скачать книгу в интернете тоже не мог. Wi-Fi не ловил, а деньги на телефоне давно закончились. Но даже если бы такая возможность у него была, толку от нее не было бы. И дело не в том, что читать запретил врач. Если бы все получалось, парень бы с удовольствием нарушал правила доктора. Но мозг просто отказывался складывать буквы в слова. Последствие сотрясения.       — Хочешь, вслух почитаю? — через пару минут молчания все же предложил Аккерман. А Эрена долго упрашивать было и не нужно.       Он мгновенно оживился, закивал и удобнее лег на кровати, разворачиваясь лицом к Леви, который, несмотря на то, что прочитал уже больше половины книги, открыл первую главу и начал именно с нее. Йегер прикрыл глаза и стал прислушиваться к тихому и спокойному голосу соседа.       Несмотря на то, что обычно он говорил монотонно, никак не демонстрируя свои эмоции, сейчас все было иначе. Во время диалогов персонажей юноше действительно казалось, что разговор ведут несколько людей, а не один человек, который ранее был хмур и молчалив, читает это все по бумаге.       — Будешь апельсин?       Эрен уже было дремал, как его снова привел в себя неожиданный вопрос со стороны Аккермана. Отказывать было как-то неприлично, да и к тому же врач говорил, что Йегеру нужно есть больше фруктов, а их пациентам никогда не давали. Поразмыслив пару секунд, он согласно кивнул.       — Тогда подойди сюда. Не мне же за тобой носиться, — буркнул Леви и махнул рукой на стол, как бы показывая, где хранятся у него продукты. Но парень и без подсказок прекрасно знал, где лежит этот проклятый фрукт.       Каждый день ведь пилил Леви глазами, когда тот, даже не подозревая, что на него смотрят, доставал апельсины из тумбочки. Он медленно чистил их, откладывал корку на поверхность стола, а потом оставлял ее там лежать на полдня. Убирал же только когда уходил из палаты. И хоть причина запаха устранялась, он сам, без проветривания, исчезать не хотел. Бывало, даже открытое окно не помогало. Аккерман лежал и с легкой улыбкой вдыхал всей грудью аромат любимого фрукта, а Эрен мысленно представлял, как в магазинах будет нещадно давить их кроссовками.       Йегер встал с постели и подошел к тумбочке. Опустившись перед ней на колени, он открыл дверцу и увидел предмет своей ненависти в непосредственной близи. Круглые, ярко-оранжевые, с порами на цедре. Юноша достал один апельсин из шуршащего пакета и покрутил его в руке.       — А вы наверняка человек обидчивый, — хмыкнул он, подкидывая цитрус в воздух, а потом ловко поймал его и вернулся на койку.       — Почему это? — Леви поднял одну бровь и внимательно посмотрел на соседа, что сейчас пытался почистить апельсин.       Но вот только у него ничего не получалось. Йегер с остервенелым видом ковырял корку, сдирая только ее наружный слой. Пару раз, конечно, получилось добраться до мякоти, но из-за своей неловкость Эрен чуть не проткнул фрукт пальцами насквозь. Смотреть на эти мучения у Аккермана уже не было сил. Он тяжело вздохнул и протянул руку вперед, дабы помочь бедолаге, который, видимо, не в силах даже с такой простой задачей справиться.       — Потому что все обидчивые люди любят кислое, — Йегер встал с места и отдал апельсин Леви.       — Кто это тебе сказал, что я люблю кислое? — мужчина принялся ловко снимать кожуру с цитруса. Так что буквально через пару секунд, он, очищенный и сладко пахнущий, был уже в руках Эрена.       — Вы так часто едите апельсины… Вот я и решил…       — Эти не кислые, малец, наоборот.       Юноша покосился на Аккермана, а потом перевел взгляд обратно на фрукт в руках. Судя по запаху, который шел от него, Леви его не обманывал. Поэтому, недолго думая, Йегер поднес апельсин ко рту и откусил от него небольшой кусочек. Сладкий… Действительно очень сладкий, с маленькой, даже приятной, кислинкой. Эрен с аппетитом облизнулся и продолжил уже смелее жевать цитрус.       — Вытри морду, а, — цыкнул Леви, глядя на юношу, что уже весь запачкался в соке и сейчас тщательно облизывал пальцы.       — Угу, — Йегер наскоро кивнул и вытер рот рукавом кофты.       Мужчина в этот момент испытал культурный шок. Сам-то он, судя по наблюдениям Эрена, был тем еще чистюлей. Каждые полчаса протирал руки влажными салфетками, а к еде, которую приносили врачи в палату, вообще не притрагивался. Только придирчиво разглядывал тарелки, на которых она лежала, а потом отодвигал их подальше от себя и доставал уже не такие противные, по мнению парня, апельсины.       — Свинтус, — фыркнул Аккерман и протянул Йегеру салфетку, — Вытрись ей. И про руки тоже не забудь.       — Хорошо-хорошо… Вы только дальше читайте… — Эрен согласно кивнул, но уже не стал возвращаться на кровать.       Он поджал под себя ноги и облокотился плечом о край койки, на которой сейчас лежал Аккерман. Пол был жутко холодным, хотя парня это сейчас не особо волновало. Так голос Леви слышен лучше, да и вообще, такая поза навеивала приятные ассоциации. Последний раз ему вот так вот читала мать, когда он был совсем еще ребенком. Сейчас-то никто подобным заниматься не желал. Ну, помимо его хмурого соседа по палате.       За окном завывал ветер, но Йегер не мерз. Его грело маленькое солнышко в ладонях и теплое одеяло, которое Аккерман набросил на его плечи.       — Я знаю, что ты их простудил, — тихо промолвил мужчина и открыл книгу на том месте, где остановился ранее. Эрен же положил голову на матрас и прикрыл глаза. Может быть, в больницах не так уж и плохо, как он думал?

***

      — … Вот, а потом я все же упал с этой статуи коня, как и предупреждал меня Армин. Так я и оказался здесь с сотрясением. А теперь ваша история!       Йегер сидел на койке Леви и жевал очередной апельсин, что уже без спроса стащил у Аккермана из тумбочки. На улице светило солнце, снова радостно кричали дети, но Эрену не так туда и хотелось. В палате было ничуть не хуже. Сидеть на смятой постели в позе лотоса и болтать с, оказывается, очень разговорчивым, если заставить, соседом было намного интереснее. А еще его плюс, как собеседника был в том, что он никуда уйти от него не мог. Почти все время был в палате и «развлекал» юношу чтением книг, разговорами, а иногда даже играми.       — Какие еще-то истории? Я тебе, всадник без головы, уже все, что только можно, рассказал, — мужчина ухмыльнулся и поправил подушку, на которой лежал.       К примеру, расскажите, как вы сломали ногу? — Эрен поерзал на месте, снова слизывая сок с кончиков пальцев. Леви уже даже не кривился из-за такого жеста. Привык за три дня их почти непрерывного общения и совместного поедания нескончаемых запасов цитрусовых.       — Э-р-е-н, я, по-моему, тебе уже тысячу раз сказал, что не хочу рассказывать, как так вышло. Могу заметить только одно: в отличие от тебя я был трезв, — Аккерман закатил глаза и отвернулся от Йегера к стене, показывая тем самым, что все последующие допросы будет игнорировать.       — Тогда почему бы не поведать мне эту чудесную историю?       В ответ на вопрос парня последовало только молчание. Видимо, эту тайну, скрытую за семью печатями, ему никогда не узнать. А если продолжит допрос, то вообще может лишиться единственного человека в этой больнице, который готов выслушивать его бредни и, вроде как, уже не шлет куда подальше.       — Ладно-ладно. Не буду больше донимать, — Эрен тяжело вздохнул и поднялся с места. Он, в отличие от Аккермана, мог выбросить цедру. Пахла она, конечно, не так уж и плохо, как Йегер придумывал себе ранее, но оставлять ее тут валяться на неопределенный срок не хотелось.       — Постой, — вдруг тихо проговорил Леви и снова развернулся лицом к юноше, — Хорошо. Я тебе расскажу. Только если ты пообещаешь не смеяться.       — Честное пречестное! — заверил с серьезным видом Эрен и внимательно посмотрел на мужчину. Тот, помявшись еще пару секунд, все же начал рассказ.       — Это был поздний вечер, и я возвращался с работы домой. А по дороге к нему располагается небольшой парк… И вот когда я проходил мимо одного из деревьев, услышал сверху писк. Поднял глаза, а там… Котенок. Совсем маленький. Забрался на одну из веток, а слезть не мог. Ну… Мне его жалко стало. И я решил достать его. Полез на дерево, спустил котенка вниз. А когда сам слезал, упал и… Все.       Пару секунд Йегер стоял в ступоре, а потом звонко засмеялся на всю палату. То есть, человек, который сам про себя говорил, как про бандита, постоянно делал вид, что весь такой холодный и безразличный ко всему живому, получил травму, снимая кота с дерева? Аккерман сильно нахмурился и недовольно сложил руки на груди.       — Простите… Просто… — Эрен отчаянно пытался отдышаться и сказать хоть что-то более-менее связное, но выходило пока не очень.       — Ты обещал не смеяться. Теперь вообще не буду говорить с тобой. С ним, как с человеком, а он…       — Простите. Я не хотел, правда. Просто, это… Это так мило с вашей стороны. Я думал, что вы сломали ногу в какой-то драке или же убегали от копов, — парень сел на корточки перед койкой и посмотрел Аккерману в глаза.       На минуту Йегеру показалось, что Леви не просто удивился такому жесту, а даже обрадовался. Взгляд что ли, другим был, нежели раньше. Уже не раздраженным, а каким-то теплым. Ласковым. От него внутри пробежала приятная волна, как от щекотки. У Эрена даже дыхание сперло, и он несдержанно охнул. Заметив такую реакцию, Аккерман поспешил перевести взгляд на цитрусы, что лежали на столе под самым солнцем.       — Ладно-ладно. Сделаем вид, что забыли. Убери лучше фрукты обратно в шкаф. А то с ними еще что-нибудь случится… Потом есть будет невозможно.       Юноша поджал губы и кивнул, поднимаясь на ноги. Он взял в руки пакет, который успел действительно сильно нагреться за тот час, что валялся на поверхности стола. Йегер спрятал его обратно в тумбочку, как и попросил Леви, но перед этим достал из него один из апельсинов. Горячий, ярко-оранжевый и наверняка безумно сладкий.       — Пополам? … — Эрен поднял глаза на Аккермана и улыбнулся, кивая на фрукт в руке.       — Пополам.       И все же Йегеру очень нравятся апельсины. По крайней мере те, которыми делится с ним Леви.

***

      Если бы Эрену хоть раз сказали, что он захочет подольше полежать в больнице, он бы просто покрутил у виска и решил, что человек, говорящий ему это, бредит. Больница же самое адское место на планете. По крайней мере, раньше ему так казалось. А вот сейчас Йегер безумно хотел вернуться туда хотя бы на день. Снова поговорить с Аккерманом. Снова послушать, как для него читают. Снова посидеть на этом холодном полу, закутавшись по уши в одеяло. И снова съесть сладкий апельсин. Парень обошёл, наверное, все магазины города. Но нигде больше не нашел таких, какими его угощал Леви. Все кислые, горькие и вообще… Неправильные. Не такие, какие они должны были быть.       Он уже как неделю жил дома и за это время успел ужасно соскучиться по своему хмурому и вечно всем недовольному соседу по палате. Иногда, лежа вечером на кровати, Эрен представлял себе, как теплая и ласковая рука снова касается его волос или щеки. От таких фантазий становилось, с одной стороны, очень тепло и приятно, а с другой казалось, будто сердце вот-вот разорвется от боли. Йегер же даже адреса его не знал. Не знал, кем работает и сколько ему лет.       Единственное, что было ему известно — имя, любимая еда и автор книг, а еще море разнообразных забавных историй из жизни мужчины. Фотография даже была одна. Ее юноша вырезал из газеты, в которой была маленькая статья о произошедшем с Леви. Но там тоже о нем почти ничего сказано не было. Большая часть всей заметки была посвящена поиску хозяев котенка, которые, судя по всему, до сих пор не объявились. Это фото Эрен вырезал и прикрепил к доске у рабочего стола. Каждый день, проходя мимо нее, он останавливался и с теплой улыбкой смотрел на человека, изображённого на черно-белом снимке.       И так, наверное, было бы и дальше, если бы в один прекрасный день, возвращаясь домой с учебы, Йегер бы не услышал мяуканье за своей спиной. Эрен развернулся на месте и увидел котенка. Маленького, черного с белым пятнышком на животе и очень пушистого. Юноша улыбнулся и сел на корточки перед животным. Кот сразу прыгнул ему на руки и прижался к груди, стараясь согреться.       — Ты откуда такой, малыш? Где твои хозяева? — Йегер поднялся на ноги, ласково поглаживая кота по голове, как вдруг, справа от него послышался такой родной голос.       — Его хозяин тут.       Эрен удивленно посмотрел на человека, что, медленно хромая, подошел к нему. Нет, это точно не галлюцинация или какая-то придумка. Это он, тот самый человек, что стал ему так дорог за последний месяц.       Тот самый человек, что смог создать для него сказку и подарить море прекрасных воспоминаний в ранее ненавистном месте. Леви держал в руке прозрачный пакет, в котором виднелись апельсины и книга, которую Аккерман по главе читал Йегеру каждый день перед сном.       — Вы? … — голос Эрена предательски задрожал, а сам парень стремительным шагом пошел на встречу Аккерману, в конце срываясь на бег и ныряя прямиком в теплые объятия, — А говорили, что не слушали…       — Видимо я немного слукавил тебе, Э-р-е-н, — губы Леви коснулись макушки юноши, который сейчас со слезами на глазах жался к груди мужчины.       Котенок лизнул подбородок Йегера, стараясь снова обратить все внимание на себя, но сейчас ни шатену, ни хозяину животного до него не было никакого дела.       Если бы Эрена спросили, что он любит больше всего в жизни, он бы не задумываясь ответил — больницы, апельсины и занудных людей. Ну, может быть не всех, но одного дак точно.