Что такое любовь?

Анафема взяла в руки альбом с фотокарточками. Вспоминать детство было нелегко, ведь у неё даже друзей-то толком никогда не было. Конечно, были девочки, с которыми она бегала по двору, но никто из них не знал ее по настоящему. Все звали ее Анной, а про настоящее имя и вовсе забыли. Никто и понятия не имел, что это за книга, которую она таскает с собой. Никто также понятия не имел, куда она исчезает, где живет, с кем живет. Она как будто появлялась из ниоткуда, и туда же исчезала. Никому не было очень весело с ней, ведь она была тихая, серьезная, и говорила лишь правду, а не то, что другие хотят услышать. Она была белой вороной, но она была ею всю свою жизнь, и уже привыкла к этому клейму. Девушка поправила очки, и осмотрелась. Да, вон там, ещё несколько фотографий! Анафема взяла их. На карточках была изображена маленькая девочка лет десяти-двенадцати, с темными и длинными каштановыми волосами и большими круглыми очками. Она почти не изменилась. Рядом с маленькой Анафемой стояла ещё девочка, та была высокая и худая, с короткими светлыми волосами и немного азиатскими чертами лица. Это была Билли — единственная и лучшая подруга девушки. Она никогда не покидала ведьмочку, всегда была рядом и поддерживала, стала частью семьи. На карточку упала капля. Анафема тыльной стороной ладони вытерла слёзы, которые вдруг начали литься из глаз. Билли было четырнадцать, а Анафеме девять, когда они познакомились, на одном из веселых ведьминских шабашей. Не известно, что тогда решила Билли, но прямо с той встречи она всегда была поблизости. Это стало привычным, а девочки неразлучными. Потом, прямо перед исчезновением, Билли наконец сказала, почему следовала за Анафемой. Хотя, наверное, они уже обе понимали, почему.

***

— Билли, мне кажется, я ещё слишком мала. — девочка со спокойным и умиротворенным видом лежала в объятиях девочки, нет, уже девушки, постарше. — У тебя мозг двадцатилетней, Анафема. И взгляды на жизнь такие же. Разве этого мало? — тонкие пальцы Билли гладили девочку по темным волосам. — Не знаю. Да. — Анафема читала, но умудрялась также отвечать собеседнице. — Я совсем ничего не знаю об этом. Я могу сказать тебе все о математике, религии и обществознанию... но любовь — пока совсем расплывчатое для меня понятие. — Билли кивнула. Они говорили об этом не в первый раз, и наверняка не в последний. Она так думала. — То есть, ты хочешь ещё подождать? — серьезная девочка в очках кивнула. — Ну, ладно. Я буду ждать, пока ты подрастешь, Ананас. — с этими словами девушка как-то грустно усмехнулась и чмокнула Анафему в макушку. Та отложила наконец книгу и закрыла глаза. Так они и лежали в своём укромном местечке, греясь на солнце.

***

Если бы Анафема знала, что случится, она бы согласилась. Она бы согласилась на все, что угодно.

***

В тот день они поссорились. Это бывало редко, из-за терпеливого характера одной, и спокойного другой девочки. Но в тот день что-то будто укусило Билли — она была раздражительная, хмурая и огрызалась на каждую попытку понять, что случилось. Анафема не запомнила, из-за чего Билли в гневе оттолкнула ее и убежала. Она почти ничего не запомнила. Запомнила только, как бежала, бежала долго и много, пока не добежала вслед за девушкой до рельсов, как бежала к ней, стоящей прямо между несколькими широкими шпалами. Она запомнила, как ей было страшно, как слёзы собирались в уголках глаз и в горле появлялся комок, мешающий бежать и дышать. Анафема запомнила, как споткнулась и разорвала коленку, как услышала звуки поезда. Она запомнила, как посмотрела на неё Билли. Она словно пыталась сказать: «Ты не виновата.» Но Анафема была виновата. Она запомнила, как протянула руку, как загудел поезд, как Билли вдруг подмяло под себя а поезд с грохотом пронёсся мимо.

***

Анафема отложила карточки и спрятала лицо в ладонях, больше не в силах вспоминать. В тот момент, у рельс, стоя на коленях над окровавленным металлом и рыдая, наверное, тогда Анафема поняла, что такое любовь. Наверное, тогда она по-настоящему повзрослела.