blood poppies

      Снова эти чёртовы маки, что так и норовят вырваться из моей груди. Снова приходится выходить из класса и идти в туалет. Это уже стало моей привычкой, после того, как я влюбился в святого Поттера. И это происходит тогда, когда я смотрю на тебя, пока ты этого не видишь; внутри у меня что-то сжимается и начинает сильно болеть. Каждый раз, когда маки подбираются всё ближе к моим лёгким, мне приходится уходить куда-нибудь, где никого нет, где никто меня не увидит в таком состоянии, таким жалким, ненужным, слабым. Да, я чёртов слабак! Моя к тебе любовь сделала меня таким. Она заставляет меня слабеть и чахнуть с каждым днём. И я знаю, что я не проживу из-за этого долго, я знаю, что скоро настанет моя кончина, но всё равно внутри меня не гаснет маленькая и такая хрупкая надежда, надежда на то, что все мои страдания закончатся с твоей любовью, которую ты будешь дарить мне и только мне.       Ханахаки — это такая болезнь, от которой помочь не могут даже приготовленные Северусом Снейпом зелья. Драко может помочь только Поттер, его настоящая любовь. Тот несносный Поттер, в которого Драко так неосторожно позволил себе влюбиться. И Драко прекрасно знал, знал, что ему нет спасения от проклятой, её подери, цветочной болезни и, что он умрёт из-за не неё и из-за невзаимной, безответной любви в ещё молодом возрасте. Драко не боялся смерти. Он боялся того, что ему придётся умирать в одиночестве. Совсем одному. И в этих грёбанных маковых лепестках, и в своей же крови.       С каждым днём алые цветы всё ближе подбираются к хрупкому сердцу, и с каждым днём надежда на будущее счастье погасает всё больше и больше. Но Драко не давал ей погаснуть до конца, потому всё ещё верил и надеялся, боялся и мечтал. А как же эти мечты напрасны, и это Драко тоже понимал, но не терял надежду.       Надежда ведь умирает последней…       Пэнси и Блейз знали о неизлечимой болезни Драко. Но Драко был не из тех, кто мог принять от других людей помощь. Когда друзья пытались сделать хоть что-то для слизеринца: дать совет, поддержать его или успокоить после очередной истерики и продолжительных слёз, Малфой всегда отмахивался и утверждал, что у него всё в порядке. Но на самом деле же это не так. Он врал. Врал и самому себе, и своим верным друзьям, которые искренне хотели помочь ему.       Твоя любовь — это что-то недосягаемое для меня. Я ведь пожиратель смерти, ничтожный и недостойный твоей искренней любви.       Драко так привычно приходит в туалет, стоит над раковиной, опустив голову вниз, и тяжело дышит, а потом кашель. Он отнимает у него все силы, заставляя вновь слабеть.       Раньше проклятые лепестки были с еле заметными капельками его крови, но сейчас они просто полностью в ней, полностью пропитаны кровью и так алые лепестки маков. Блондин чувствует, что задыхается, кашель становится всё громче. Кровь маленькой струйкой течет из его рта, огибая бледные губы. Драко вытирает её с побледневшего лица белым рукавом рубашки, тем самым пачкая его.       Драко расслабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу, чтобы дышать стало легче, но и это не помогает. Ему уже ничего не поможет. Только Поттер. Поттер, которому он безразличен и не нужен.       Малфой стоит, опираясь руками о раковину в туалете. Кашель ненадолго прекратился, но боль внутри не утихает. Сердце неприятно колет, болезненно сжимаются лёгкие. От съедающей боли он отходит от раковины и, подходя к кафельной стене, скатывается на пол.       Прямо сейчас он лежит и снова начинает задыхаться в собственной крови и прекрасных маках. Весь подбородок уже в крови вперемешку с лепестками. Драко зажмуривается — из серых, как пасмурное небо, глаз сочатся солёные слезы. Скоро всё закончится. Скоро…       Никто уже ему не сможет помочь. Больше ничего не остаётся кроме как умирать в одиночестве, лежать и глотать собственные слёзы вместе с кровью и лепестками. Он чувствует, что его сердце оплетают маки и сжимают его сильно-сильно.       Всё? Это конец, да?       Перед тем, как уже навсегда закрыть глаза, перед своей смертью знаешь, что я вижу? Я вижу твою лучистую улыбку, которую, к сожалению, ты дарил не мне, твои невозможные изумруды-глаза, которые светились лаской и любовью, предназначенной не мне.       И знаешь я даже рад, что мои страдания, наконец, закончатся, хоть и не лучшим из возможных исходов. Раз и навсегда. Уже точно навсегда.       Последнее о чём он думает — это грёбанный Поттер. А затем веки тяжелеют, глаза сами по себе закрываются и уже никогда не откроются.       Никогда...       И первый, кто находит его уже бездыханное тело — Поттер, который не смог спасти, который не смог уберечь, который не знал...