maniac.

conan gray — maniac       енджун тусил с друзьями на вечеринке какого-то их однокурсника, имя которого чхве даже не знает. видел пару раз, да и все. кому вообще надо запоминать столько ненужных имен? он общается только с субином и тэхеном.       алкоголь резко ударяет в голову, когда джун замечает в другом конце комнаты как-то уж слишком хорошо знакомую серебристую макушку. он точно уверен, что она принадлежит тому, кого парень в самой глубине души хотел видеть сейчас больше всего на свете. но ему нельзя показывать этого. да, именно поэтому он сейчас движется прямо на фигуру парня, что разговаривал с парнем из своего потока. бомгю ранее упоминал его имя пару тройку раз. хюнин кай, кажется.       — как же я хочу, чтобы ты наконец-то сдох, больной ублюдок, — огрызается чхве, отчего привлекает внимание всего секунду назад улыбающегося бомгю и хюнин кая, кажется. а также еще нескольких пар любопытных глаз.       чхве только глаза закатывает, вздыхая и складывая маленькие, аккуратные ручки на груди. ну, началось, — проносится в его мыслях. а ведь и правда началось.       — это все, что ты хотел сказать? — гю абсолютно спокоен, отчего у подошедшего парня кровь кипеть начинает, а из ушей клубы пара валят, как в тех дебильных мультиках для детей до шести лет, которые они раньше смотрели по ночам.       — да ты! — начинает чхве, однако, понимает, что сказать в действительности больше нечего, — с хуя ли ты так спокоен?! — джун откровенно начинает рычать. и это так забавно выглядит, что бомгю хочется засмеяться и потрепать старшего по волосам, но он держится. ну, а енджуну не до смеха. его так раздражает умиротворение младшего чхве, что ему прям так и хочется заехать кулаком по любимой физиономии, да с такой силой, чтобы гю еще неделю из дома не высовывался и скулил от боли.       субин и тэхен стоят в двух метрах от друга. достаточно далеко, чтобы не мешать разговору, но и достаточно близко, чтобы успеть помешать драке, если хен все-таки не выдержит и заедет кулаком по чужому лицу. хюнин кай, кажется, сам медленно пятится назад к паре друзей старшего чхве, которые ласково приобнимают того за плечи, будто успокаивая.       — я просто смирился, — на лице парня до сих пор не дрогнула ни одна мышца, еще немного и джун сорвется, — советую и тебе, — выплевывает в лицо енджуна бомгю и уходит. просто берет и уходит на улицу, где вызывает такси и едет домой, оставляя бывшего парня одного. тот чувствует себя жертвой, хотя все знают, что жертва тут вовсе не он.       бомгю выходит на крыльцо своего дома, которое освещает только слабый свет гирлянды, висящей под крышей и создавая некий уют. он достает из кармана своего любимого кардигана пачку лимонного «camel» и снова вспоминает о том, какие странные у енджуна вкусы. как эта дрянь может быть его любимыми сигаретами? чхве думает, что арбузная кнопка гораздо лучше. когда-то и джун так думал, пока его не начало воротить от нее.       гю достает сигарету и закуривает, затягиваясь глубоко и выпуская дым в ночное небо. однако, не проходит и пяти минут, как чхве тушит сигарету об пепельницу, завидев до боли знакомую фигуру парня в желтом джемпере, держащего в одной руке лопату, в другой — розу. парня шатает, он по-дурацки улыбается. бомгю ничего не остается, кроме как не спеша подойти и попасться на крючок. старший все бросает на ровный газон и заключает младшего в такие крепкие, полные нежности и любви объятия.       — ты вообще воспринимаешь меня всерьез? — голос младшего чхве слегка дрожит, но он держится. хочет верить, что держится. от бывшего парня неприятно тянет перегаром, но бомгю улавливает нотки любимого шампуня старшего. запах слишком родной и дурманящий, чтобы держаться.       — я люблю тебя, — шепчет джун куда-то в место между плечом и шеей гю и его ломает. он, будто бы боясь, практически невесомо обвивает чужую талию маленькими ручками.       и снова. енджун опять берется за старое и говорит друзьям, как ненавидит чхве бомгю, что встречался лишь ради смеха, что он полный отстой. твердит о том, что младший за ним наблюдает и вообще, он сталкер и психопат! но чхве и кан лишь переглядываются, вздыхают в унисон и осуждающе качают головами, не веря ни единому слову своего хена. ведь каждому из них известно, что сталкер и психопат здесь вовсе не чхве бомгю. енджун пытается обмануть себя и окружающих, но выходит, откровенно говоря, просто ужасно.       джун снова пьян. снова все по новой. на это раз чхве разбивает свою машину, врезаясь в одиноко стоящее на обочине дерево. на улице тьма тьмущая, улицу слабо освещают фонари, стрелка дорогих часов давным давно перевалила за полночь, из-под капота дорогущего внедорожника клубами валит дым, енджун сидит на сыром асфальте, весь в мелких ссадинах, пытается дрожащими руками набрать выученный наизусть номер. и все-таки набирает. гудок, два, три…       — блять, какого черта ты звонишь так поздно? — кажется, бомгю зол. и, кажется, он спал. чхве бы сказал ему, что спросонья его голос самый очаровательный, однако, он не может, отчего только всхлипывает в трубку, — эй, хен, где ты? хен, что случилось?       — пожалуйста, приедь, — отчаянно зовет старший. дыхание давно сбито, он совсем уже расклеился, — я на восьмой улице, — продолжает енджун и слышит гудки, означающие, что младший повесил трубку. а чхве знает, что гю приедет. умрет, но приедет.       младший чхве быстро натягивает кардиган, кое-как завязывая шнурки на старых вансах, и бежит так быстро, как только может. старается еще быстрее, но никак не выходит. енджун же, заметив через пелену слез в слабом свете фонарей несущегося к нему бомгю, рыдать начинает громче и сильнее, протягивает руки к младшему, будто он — спасательный круг, единственное, что удержит его на плаву.       гю падает на колени, пачкая о грязный асфальт домашние штаны, обнимает джуна крепко-крепко, шепчет, что он тут, что бояться не надо, что все будет хорошо. и с енджуном, и с машиной. все непременно будет хорошо. он большими пальцами чужие слезы вытирает, поцелуями лицо чужое покрывая.       бомгю помогает подняться с холодного асфальта и дойти до собственного дома. дает сменную одежду, аккуратно обрабатывая чужие ранки, аккуратно дуя на них, когда енджун хныкал, что ему больно. даже уложил возлюбленного в кровать, нежно поцеловав в макушку и тихо, сладко пропев «radio» ланы дель рей вместо колыбельной, надеясь, что старший так быстрее уснет. и это срабатывает.       на утро енджун видит, что вторая половина кровати оказывается пустой и что он, как оказалось, далеко не в своей квартире. тот мысленно уже бьет себя по голове, до чего доводит его тот факт, что он в постели бомгю и в его же одежде. чхве вздыхает и поднимается с кровати, направляясь на кухню, будучи уверенным, что младший готовит завтрак. и оказывается прав.       гю ставит противень с, в будущем, булочками в духовку и закрывает ее. джун подкрадывается к младшему сзади и обвивает руками талию, нежно обнимая.       — доброе утро, детка, — сонным голосом мурлычет енджун, а бомгю лишь нежно улыбается.       — доброе утро, маньяк, — и тут же взвизгивает, когда его щипают за бок, сразу после целуя в шею.