Медленный танец

       Приятная мелодия окутывает тесное полутемное помещение, оседая на коже теплым туманом. Возникает ощущение, что двое кружатся внутри чана с патокой, что замедляет их движения, делая их тягучими и сладкими. Катамаранов нежно целует губы Жилина, плавно передвигая большие ладони на его спине, заставляя милиционера только тихо вздохнуть в поцелуй и лишний раз поразиться сегодняшней нежности и чувственности Игоря. Пальцы Жилина мягко поглаживают затылок любимого, иногда ероша отросшие волосы.       Катамаранов пьянеет еще больше от мягкости губ напротив, стараясь выгнать из головы различного рода крысиные мысли, о том, как бы было хорошо подхватить Жилина под узкие бедра, бросить на любую горизонтальную поверхность, заставив прошептать что-то вроде его любимого «божечки», и ощутить, как тонкие пальцы еще сильнее впиваются в нежную кожу на затылке. Катамаранов согласился хоть вечность просидеть в тюрьме, только бы слышать сбивающееся дыхание над ухом и чувствовать тепло любимого худощавого тела. Спроси Игоря — зачем он поглощает такие количества скипидара — он бы с легкостью (но на деле — с трудом) ответил, что это дает ему право легально бедокурить, заставляя Жилина побегать за ним, а потом все же поймать и долго-долго проводить исправительную беседу, так нежно называя «голубчиком» и «своим бешеным».       Игорь целует милиционера все чувственнее, выбивая у последнего из легких весь воздух, он хочет отстраниться, чтобы сделать глубокий вдох, но руки Катамаранова сползают на его ягодицы, придвигая ближе к себе. Жилин хватается за шею рабочего, роняя легкий стон и тут же смущаясь своей реакции, уж негоже такие звуки работнику милиции издавать. Катамаранов усмехается, спускаясь поцелуями на шею милиционера и вдыхает мускусный запах у самого ворота расстегнутой на несколько пуговиц рубашки. Опьяненный любовью и скипидаром, Игорь, не зная зачем, поднимает голову и смотрит в глаза Жилину.       Он видит в них столько тепла, которое греет лучше чем любой градус, он тонет, тут же подмечая, что готов остаться в этом омуте навсегда, не боясь оказаться покусанным ондатрой. Жилин убирает одну руку с шеи Игоря и легонько проводит ей по лицу любимого, стараясь хоть немного вытереть слой грязи непонятного происхождения. Он думает, что заберет Катамаранова на дачу, запряжет сажать редис, купит ему теплое покрывало, точь-в-точь, как в тюрьме, чтобы тот чувствовал себя как дома и никуда не сбегал. — Я не уйду никуда… понял? Не нужен мне скипидар, мне ты нужен, — словно отвечая на мысли милиционера, произносит Игорь. Жилин смущенно улыбается и кладет голову на плечо Катамаранова, стараясь скрыть нахлынувшие эмоции. Все слова напрасны в этот поздний час, Фонарям и звездам дела нет до нас, Я в глазах читаю твой вопрос немой: Днем и ночью, летом и зимой, Будет счастье, или нет, В полночь незачем гадать, То что есть, на то, что будет, В этот час нельзя менять