Защита детей

Перед началом первых зимних каникул у меня чуть не отвалилось три отмороженных пальца на левой ноге, из-за двух придурков с пятого курса. Выйдя из кладовки для метел, они заметили меня, мирно читающую в тишине на скамейке стадиона, и почему-то решили, что я подслушиваю и вынюхиваю их секреты. И они, весело гогоча, притащили меня в кладовку, заперли и ушли, так же весело смеясь. На квиддичном стадионе, если не было тренировок, можно было читать и не отвлекаться на шум. Гонг на ужин слышно было и здесь, но я обычно прихватывала с собой с обеда булочку и мне хватало. Меня никто не заставлял есть в определенное время, после детского сада тетя отдала меня в школу и снова с головой погрузилась в свои исследования. Тетя была биологом и профессором, и про меня вспоминала, если я попадалась на глаза. Наш домик в полтора этажа находился в одном из предместий Лондона, стоял в глубине сада, заросшего старыми дубами и кустарником. Библиотека у нас была огромная – занимала половину дома. Я росла тихим книжным ребенком, тетя была достаточно обеспечена, но от няньки я отказалась наотрез еще в восемь лет. Успехи в школе подтвердили тете, что я сама справляюсь и со школой, и с домоводством. Я бы оставалась голодной или питалась всухомятку, как тетя и ее приятели, но научилась готовить по поваренной книге супы, и в холодильнике постоянно стояла пара кастрюлек. Деньги на хозяйство тетя выдавала мне без контроля, на сдачу отмахивалась со словами, чтобы на себя потратила, так что в шкатулке, стоящей у меня в тумбочке, на момент прихода профессора Макгонагалл скопилось около трех сотен фунтов. Ей тетя просто вручила двести нужных для обмена фунтов и снова углубилась в толстенный фолиант. На все показанные чудеса она и внимания особого не обратила. Хотя мы аппарировали прямо к Дырявому котлу, но название улочки я успела разглядеть, так что на следующее утро я сама волшебной палочкой простучала пароль по кирпичам за пабом и сходила обменять свои три сотни. От вчерашних покупок у меня осталось два галеона и восемь сиклей, и сегодня меня профессор не таскала по лавкам и магазинам бегом. Она была малоразговорчива и ничего не объясняла, так что я решила поступить как всегда – прочитать все меня интересующее. Продавец в книжном весело улыбался, когда я в растерянности стояла перед восемью стопками книг, каждая мне по колено высотой. Он показал на магазинчик сумок и присоветовал, какую именно купить. Темно-серая сумка через плечо вместила все книги, и я вприпрыжку побежала на метро. Июль и август пролетели незаметно, на вокзал тетя отвезла на такси, рассеянно поцеловала на прощание и ушла. Проход сквозь колонну был легко различим, если прищуриться, по дымке около него, в вагоне я села в пустое купе и снова вытащила недочитанную Историю Хогвартса. На распределение Шляпа что-то прикинула и отправила в Гриффиндор, а мне было все равно, программа-то для всех одинаковая, и зачем делят на факультеты, непонятно. Вроде распределение должно проходить по чертам характера, но я не была ни смелой, ни благородной. По крайней мере, я так думала. После ухода придурков, уж явно не благородных и смелых, хотя и они были гриффиндорцами, судя по цвету шарфов, мое заклинание обогрева рассеялось. Сил на новое не было, палочку-то я оставила в спальне, и постепенно я стала впадать в оцепенение. Из книг Кнута Расмуссена знала, что если в ближайшее время меня не найдут, то мне конец, потому что мне стало тепло и я почти задремала. Кто-то или что-то откуда-то сверху рассматривало меня огромным глазом, я в ответ уже безразлично посмотрела и потеряла сознание. В себя пришла глубокой ночью на своей постели, обмороженные все-таки пальцы стреляли и ныли. Тишина в замке стояла глубокая, когда ранним утром я добрела до Больничного крыла. Медиковедьма с удивлением рассмотрела мои пальцы, обмазала их пахучей мазью, забинтовала и велела ложиться в пустой палате спать. Пальцы теперь ныли приятно, заживляюще, и сон накатил мягко. Еду мне доставляли прямо в постель, добрая мадам Помфри разрешила сходить взять в библиотеке книги и это было лучшее время в Хогвартсе, с момента, как попала сюда. На первом завтраке после зимних каникул все возбужденно обсуждали, как двух пятикурсников что-то выкинуло прямо из кареты перед коваными воротами на проезде в замок, вместе с вещами. Те попытались проникнуть пешком, но их отбрасывало, и сейчас профессора, с директором во главе, стараются открыть наглухо захлопнувшиеся ворота. Уроки начались сразу после завтрака, и после них в гостиной было на удивление тихо и спокойно. У нас вечно шумели те самые придурки, что заперли меня в кладовке на стадионе, и оказалось, это именно их замок и не впустил. Тишина и благолепие эти длились до окончания учебного года. Экзамены мы сдавали по очереди, и после каждого шли на берег озера. Я по привычке прихватила книгу по бытовой магии, запрет о колдовстве палочками на каникулах нам озвучили перед последним экзаменом и надо было выучить беспалочковое заклинание глажки. Сборник этот я нашла случайно, в самом конце зимних каникул, он завалился за подушки в кресле у камина. Экслибрис был густо замазан чернилами и проглядывали только заглавные буквы – Б и А. Таких учеников на нашем факультете было двое, Белла Асприн и Анна Блейк, но обе сказали, что это не их книга, и я со спокойной душой ее присвоила на время, освою заклинания и верну на место. Я уже выучила по ней шикарное заклинание причесывания, и мои буйные черные кудри впервые в жизни послушно улеглись в тугую косу. Так что выучу основные чары – и Надзор на палочке, что наложил их изготовитель, старый Олливандер, не помешает мне колдовать летом. Если правильно поняла, будут отслеживать именно палочковое колдовство. Многие возмущались этим нововведением, а мне логика была ясна – как оказалось, некоторые магглорожденные что-то наколдовывали на родных и те нажаловались, сумели ведь как-то. Дома тетя выдала мне тысячу двести фунтов и уехала в Америку, читать лекции на каких-то летних курсах. Звала меня с собой, но я все-таки прихватила сборник бытовых чар и сейчас изучала магглоотталкивающие для усадеб. Книга была немного архаичной, а впрочем, чем наш старенький домик и заросший сад не усадьба? Чары пришлось плести почти все лето, они нуждались в точных расчетах и привязках; пришлось купить на Косой аллее книги по нумерологии и старательно продираться сквозь дебри. Сова с письмом прилетела за неделю до начала второго курса, и я вспомнила, что не выполнила домашние задания на лето. Зато наш домик теперь никто из немагов, кроме тети, не увидит. И кроме тех, кого она приведет с собой. Счета за воду, газ и электричество я оплатила, все отключила, квитанции сложила на столе в кухне и осталась с семью фунтами. Впрочем, я научилась вызывать Ночной рыцарь и ехала до Кингс-Кросса почти бесплатно, уплатив два сикля, против двадцати пяти фунтов на обычном автобусе или метро. В этом году, как и в конце прошлого, нас довезли до замка на каретах. И снова случился затор перед воротами, двух придурков, Поттера и Блэка, что решили под Обороткой проехать, замок разоблачил и снова с вещами выкинул из кареты. Кому же они так насолили, рассеянно подумала я и выбросила их из головы. Всех учеников, начиная со второго курса и до седьмого, опросили на предмет неприязни к изгнанным. Для профессора Макгонагалл было неприятным удивлением узнать, что их очень-очень многие не любили, их выходки только директору и декану казались шуточками. Теперь всех по очереди таскали в кабинет директора, тот просил простить мальчиков, ведь в другие школы магии они могли поступить только после сдачи СОВ, а их, как оказалось, и на экзамены замок не впустил. Они попытались сдать в Министерстве, но там упорно артефакт не хотел их видеть и не выдавал билеты. Семьи Поттеров и Блэков такой позор старались скрыть, но кое-что в прессу просочилось. Студенты на словах их прощали, но между собой говорили, что пока семьи виру не заплатят, настоящего прощения те не получат. Так что и я спокойно сказала, что мне не за что их прощать, и была отпущена восвояси, второй курс опрашивали уже скопом и невнимательно. Но вот после зимних каникул начались письма. От глав семейств приходило письмо с приглашением посетить их мэноры и принять виру и извинения. Свое письмо я сожгла, не читая. Так поступила половина получивших, и двух шутников вновь не впустило в замок для сдачи экзаменов. Лето прошло в попытке наложить Фиделиус, но силенок и знаний для настоящего Фиделиуса было маловато, а вот Скрыт Мерлина был простым, так что теперь и маги мою усадьбу, если целенаправленно искать не будут, тут я похихикала, не увидят. А Скрыт тоже удалял из реестра Министерства Магии сведения о домах с проживающими в них волшебниками.       Тетя осталась в Америке, пару раз в год высылала по паре тысяч, и я оплатила счета, купила новую одежду и обувь, и еще куча денег валялась без дела. Письма тете я писала в ее университет, высылала свои фотографии и получала от нее и письма, и деньги в них. Тетя высылала доллары, но в Гринготтсе их легко обменивали и на галеоны, и на фунты, курс к фунтам был даже лучше, чем в немагических банках. Пришлось заводить сейф в Гринготтсе, от изощренных магов Мерлинов Скрыт полной гарантии не давал. В сейф отправилась и та книга, сборник бытовых чар, и еще целая куча книг, не хотелось их оставлять на год без присмотра. Денег же лежало, после всех оплат и выплат, аж восемьдесят галеонов. Само обзаведение сейфом обошлось в сто галеонов, и еще десять сразу внесла за право пользоваться им пять лет. Потом, после окончания Хогвартса, подумаю, стоит ли продлевать контракт с банком. Третий курс был самым спокойным, вплоть до зимних каникул. Многие получили виру от Поттеров и Блэков, но замок по-прежнему был для них закрыт. Оставшихся без выплат от почтенных семейств вызывали по одному в Хогсмид, на встречи с главами родов. Кто-то брал виру, кто-то так прощал. Некоторые отказывались и директор стал их гнобить, вроде незаметно, как ему казалось. Но это были семикурсники, уже совершеннолетние по нашим законам, и некоторые уже публиковались в специальных журналах, вроде Северуса Снейпа со Слизерина, и плевать хотели на директора с высокой колокольни. Между тем в магической Англии все чаще стали косо смотреть на магглорожденных, фашиствующие молодчики из Ордена Вальпургиевых рыцарей набирали силу. Так что Фиделиус был мне жизненно необходим, и начавшиеся курсы по нумерологии пришлись очень кстати. С объяснениями профессора Вектор расчеты показали мне, где ошибки в плетениях, и на летних каникулах перед четвертым курсом Фиделиус лег на усадьбу как надо. Тетя единственная была включена в защитный купол, но она все зазывала меня приехать в Америку, она там даже замуж вышла, за такого же фанатика науки, и купила нам дом. Я пообещала после сдачи СОВ приехать, посмотреть на американскую жизнь. Наша бывшая староста, Лили Эванс, выходила замуж за Северуса Снейпа, тоже бывшего старосту Слизерина, и прислала всем гриффиндорцам формальное приглашение на свадьбу, что будет проходить на зимних каникулах в Принц-мэноре. В ответ я послала благодарственное письмо и подарок, но вежливо отказалась, ссылаясь на семейные обстоятельства. Так поступали многие, кто не имел с нею близких контактов, а письмо мне помогла составить мадам Пинс, кладезь всевозможных знаний. Чистокровные дети смотрели теперь на нас откровенно враждебно, а директор поощрял это, ставя пары факультетов, где больше магглорожденных, то есть Гриффиндор и Хаффлпаф, вместе с фашистиками из Слизерина и Равенкло. Нам еще повезло, на Равенкло только иногда прорывались словечки, да и то на младших курсах. А вот на занятиях со Слизерином было неуютно под презрительными взглядами, и я порадовалась, что серая мышка-заучка никого особо не интересует. К концу четвертого курса началась обработка со стороны нашего декана, в духе равенства и братства. Многие прониклись, даже вступили в какой-то противоборствующий Орден Света и Добра. Мне пока предложений никто не делал, но и просто в стороне оставить не могли, разговоры-то в гостиной велись откровенные. После экзаменов за четвертый курс нас собрали в гостиной и предложили что-то вроде летнего лагеря. Я с удовольствием согласилась, и не прогадала. Приглашенные авроры к нам, в старую усадьбу Макгонагалл в горах Шотландии, где и был расположен лагерь, приходили ежедневно, учили защитным чарам и показывали способы отбивать проклятия. Я читала много исторических трудов, и знала, что сопротивление фашизму и ему подобному всегда будет. И если я сейчас самоустранюсь и уеду к тете в Америку, то всю жизнь будет мучить совесть. Так что я примкнула к сочувствующим Ордену Феникса, но вступать в него не спешила, могу и так помогать. Мне просто не нравился его Глава, пресветлый светоч Добра и Блага, подобные девизы были и у его побежденного врага, Гриндевальда. Ведь я почитывала не только немагические исторические книги, но и французские издания Новейшей Истории Магии. Сначала с амулетом-переводчиком, что не просто переводил книги, а помогал усваивать язык, так что через пару лет бегло говорила и читала на французском. На пятом курсе многие из магглорожденных стали поговаривать об отъезде на континент, у некоторых были уже убиты родственники и знакомые. Активизировались и у нас в школе последователи Лорда Волдеморта и последователи Дамблдора. Пока удавалось оставаться в стороне, но все знали, что я из сочувствующих Сопротивлению, парочку проклятий я словила за этот год. Особого вреда это не нанесло, но заставило носить щиты постоянно, что здорово помогло после сдачи СОВ. Я закупилась учебниками за шестой и седьмой курс, написала заявление о прекращении обучения в Хогвартсе и просьбу о сдаче ЖАБА экстерном. В сдаче экстерном категорически отказали, но упорство меня не оставило и учебники я зубрила старательно. Целый год я не вылезала из усадьбы, как только научилась аппарировать, раз в месяц переходила границу моего Фиделиуса и закупалась на месяц продуктами. Потом под Обороткой посещала Лютный и покупала прессу. Там все нарастала паника, но я пока не была готова к открытому противостоянию с приспешниками Лорда Волдеморта, а покупала дополнительную литературу по защите. В ноябре в Пророке прозвучала радостная весть - Лорд самоубился о ребенка Лонгботтомов, но родителей его успел заавадить. Маленький Невилл, однако, остался жив, как и его бабушка, что уезжала в гости к своей сестре. Вернувшись, она нашла остывающие тела сына и невестки, схватила внука в охапку и аппарировала во Францию. От Темного Лорда осталась только палочка и кучка пепла. Теперь ЖАБА разрешили сдавать всем магглорожденным, после чистки ПСов в Департаменте Образования нашли отказы и все аннулировали. В Хогвартсе, вернее, перед его воротами мы встретились и с теми придурками, Поттером и Блэком. Замок их по-прежнему отвергал, так оба и не получили дипломы. Их не приняли в школу авроров, нужно хотя бы среднее магическое образование, а им отказали в сдаче экзаменов и в Шармбаттоне, и в Дурмстранге. Они пристально меня разглядывали и перешептывались. Письмо от Лорда Блэка застало меня в сборах, на Косой аллее. Тетя настоятельно просила приехать и понянчиться со своей дочкой, ей некогда. Таким, как тетя, рожать категорически нельзя, они и своих, и чужих детей вниманием не балуют. Так что я ехала с удовольствием, выпрошу девочку себе. Ни к каким Блэкам я не пойду, я уже выяснила, что они, бросив меня умирать в кладовке, на следующее утро преспокойно уехали домой и даже не вспомнили, что кого-то маленького заперли в каменном мешке. Меня спасла домовичка, перенеся в спальню. Раскаяния от них она не ощутила и своей властью, а у эльфов ее хватало, выпросила у замка не впускать "злых", как она выразилась. И замок ей помог, оказывается, его артефакты были настроены улавливать и справедливые пожелания эльфов. Она рассказала мне все это в день после последнего экзамена; я поблагодарила ее от всей души и получила преданную помощницу, она и ограждала меня все годы в замке, незаметно, и привязалась ко мне. Ритуал был прост и в Америку я улетала с Тринни под видом кошки. А артефакты замка были основными, что ведали всем магическим образованием в Англии, а министерские им подчинялись. Они к тому же держали своего рода связь и с артефактами других школ. Вот и не удалось Поттеру и Блэку сдать экзамены ни там, ни здесь. Но ничего, они богаты, и так проживут. В Америке с удовольствием прошлась по их аналогу Косой аллеи, встретилась со счастливыми и радостными Снейпами, всеми четырьмя. Лили и Северус просто сбежали от предложения Лорда Волдеморта к ним присоединиться, и королевскую парочку, Эйлин и Чарльза, родили уже тут. Северус преподавал зельеварение в Салемской академии, защитил Мастерство еще в двадцать лет. Лили окончила школу колдомедиков, работала в аналоге святого Мунго. Мы с удовольствием поболтали. Северус, когда узнал, кому обязан избавлением от парочки преследующих его Мародеров, долго и с чувством жал мне руку, а Лили просто расцеловала. И рассказала, что бывшие дружки Поттера и Блэка, Люпин и Петтигрю, после окончания Хогвартса нашли их, очень извинялись за прежних дружков и тоже перебрались сюда. Люпин жил у индейцев в резервации, изучал шаманизм и тотемное оборотничество, женился на волчице из племени Белого Клыка и тоже имел пару ребятишек. Петтигрю преподавал анимагию в Салеме же, анимаформа крысы считается вершиной анимагии, как и змеиная, впрочем. Дружили семьями все, и не делили детей на оборотней и анимагов, Эйлин и Чарльз быстро научились у дяди Питера оборачиваться в крысу и змейку. Моя сестренка тоже оказалась ведьмой и я осталась жить в Салеме, ассистировать профессору Петтигрю было одним сплошным удовольствием.