Небо под ногами

      — Рыцарь? — бросив лишь мимолетный взгляд на рисунок, спросила девочка и сразу выдала ответ: — Да, рыцарь! Видишь, вот тут, — она выхватила книгу из его рук и быстро пролистала вперёд, — вот тут, он рядом с принцессой. Его задача спасать принцессу от опасности.       — Госпожа Лакуна, — опять заговорил робот.       — Молчать, мой рыцарь! — приняв властную позу и вскинув руку, выдала принцесса, — и хватит называть меня госпожа, у нас тут особенный, — последнюю фразу она сказала шёпотом, закрыв губы ладошкой, но всё равно в такой маленькой комнате эти слова слышались отчётливо. — Называй меня принцесса.       — Одобрение, принцесса Лакуна.       — А ты теперь рыцарь… — она сделала паузу, пробежавшись по тексту рядом с рисунком рыцаря глазами, — рыцарь Чайлд-Роланд.       — Одобрение, принцесса Лакуна, рыцарь Чайлд-Роланд, — проскрипел новоиспечённый рыцарь, — мне нравится. Звучит лучше, чем слуга К34.       — Ну, так вот, — проговорила девочка, — я принцесса Лакуна, а это рыцарь Чайлд-Роланд. А тебя как зовут?       — Я Тамака, — мальчик задумался. У всех оказались такие необычные слова рядом с их именами — рыцарь, принцесса и ему тоже захотелось что-то добавить, но добавить он смог только одно: — Обезьяна Тамака.       — Мы видим, — девочка подавилась от попытки сдержать смех и раскашлялась, аккуратно прикрывая рот рукой, даже кашляла она как-то по-другому, не как все девочки. — Ну что ж, я за тобой присмотрю, Тамака.       — Неодобрение, принцесса Лакуна, — вмешался рыцарь. — Я категорически против, чтобы вы опять заводили питомца. Помните, что произошло       — Что произошло? — пожала плечами Лакуна. — Несчастный случай. Никто от них не застрахован.       — Какой несчастный случай? — испуганно спросил мальчик.       — Не беспокойся, с тобой такого не случится, — отмахнулась принцесса. — Ты слишком большой для этого.       Лишь когда последний луч солнца коснулся полуквадратного окна и затух, компания, что собралась в доме Тамаки, поняла, что наступил вечер. Живот принцессы предательски заурчал.       — Вы, наверное, проголодались? — догадался мальчик-обезьяна. Что касалось еды, он ничего не забывал, и тут память работала на все сто.       — Чуть-чуть, — расстояние, что показывала девочка между большим и указательным пальцами, совсем крохотное. Всё таки она была воспитанной.       — Я сейчас, — Тамака вскочил на ноги и хотел побежать на кухню, но стальные руки преградили путь.       — Спокойно, — подняла ладонь вверх Лакуна. — Рыцарь Чайлд-Роланд, пропусти его, я вижу, что мы можем доверять этому мальчику.       На кухне уже вовсю шло приготовление ужина: последние два яйца скворчали на раскалённой сковородке, корка хлеба поделена на троих, а вместо чая в кружке остывал кипяток.       — Как же нам покушать? — чесал затылок Тамака.       — А что случилось? — восседая на стуле перед небольшим столом, словно на троне, спросила принцесса.       — Кружка одна и тарелка, а также вилка, ложка и нож, — пожал плечами мальчик.       — Ты явно не ждал гостей, — покачала головой Лакуна, — и плохо подготовился к ним. Придумала. Я буду есть вилкой с тарелки, а ты ложкой со сковородки, а воду мы поделим поровну. Сначала я отопью половину, ну, а потом ты. С хлебом и того проще. Его ты уже поделил поровну. Я возьму два куска, а ты бери оставшийся.       Хоть память часто подводила мальчика, как считать, он ещё помнил, но ничего не сказал этой девочке, упавшей с неба, а лишь спросил:       — А как же рыцарь Чайлд-Роланд?       — Отрицание, обезьяна, я не голодный, — проскрипел металлическим голосом тот и, сев на пол, скрестил и руки, и ноги.       — Он не голодный, — отмахнулась принцесса, быстро прожевав один из кусков хлеба, — не волнуйся, лучше неси сюда яичницу.       Они молча кушали, не смотря друг на друга, и думали каждый о своём.       Принцесса — о своей важной миссии, о ракете, застрявшей в этих проклятых подвесных мостах, о луне, о доме, о том, как служанка Мара вошла утром в её покои. По обыкновению одёрнула массивные шторы с окон, чтобы впустить в помещение немного утреннего света, при этом напевая засевший в её голове мотив — песенку про лунатика и жука. Принцесса ненавидела эту песню, но сейчас, находясь так далеко от дома, она вновь захотела послушать её. Оттого, пока уплетала ужин, она сама не заметила, как стала мурчать её себе под нос. Не добудившись принцессы обычными методами, служанка Мара скорее всего возьмётся миниатюрными руками за одеяло и сдёрнет его так быстро, как фокусники выдёргивают скатерть из-под посуды со стола. Но под ним она увидит не маленькое и худое тело девочки, а три подушки, уложенные друг за другом. Как же она испугается, упадёт на колени, а после побежит со всех ног докладывать её отцу. Что будет происходить потом, страшно и подумать.       Откусив кусок хлеба, Тамака на секунду поднял глаза и мельком посмотрел на принцессу. Он не привык, что в его доме кто-то находился помимо него. Это казалось дико, само присутствие постороннего человека, а присутствие ещё такой красивой девочки вообще вводило мальчика в ступор. Его мысли заняли рассуждения. Нет, не о том, что на луне, оказывается, живут люди, или что перед ним сидит принцесса земли и луны и все вокруг её подданные, а она прячется на краю города в такой дыре, как его дом. Да они должны отдавать ей почести, а не охотиться, бегая с криками по городу, как на какого-то шпиона. Нет, ни о чём таком Тамака не думал. В его пустой голове зрел лишь один вопрос: почему? Почему эта девочка относится к его внешности так спокойно? Она не закричала, когда увидела его в первый раз, как это делали остальные, не испугалась, не испытывала отвращение, когда смотрела на него.       — Чего? — скривила губы девочка, поймав на себе косые взгляды мальчика. — У меня что-то застряло в зубах? Тут?       Она оскалилась, показывая белые зубы, и склонилась вперёд поближе. От неожиданности Тамака чуть не потерял равновесие и не упал. Спас его хвост. Тот резко мотнулся сначала вправо, потом влево и наконец к земле, не дав мальчику упасть, перевернув вместе с собой стол. Рыцарь Чайлд-Роланд чуть привстал и вытянул руки, чтобы поймать мальчика, но это не потребовалось.       — Ты чего такой дёрганый? — засмеялась принцесса, видя, как мальчишка в процессе удержания собственного тела на месте забавно размахивал руками в разные стороны.       — Ничего, — пробурчал мальчик, обратно уткнувшись в тарелку.       — Ты один живёшь? — спросила принцесса и даже не дала ему ответить, потому как сказала сама: — Да, вижу, конечно, один: одна тарелка, одна кружка, одна ложка, одна вилка и один так называемый нож.       Покрутив в руках тупой ножик со сточенной ручкой, принцесса продолжала расспрос:       — А где все?       — Все?       — Родственники, — развела руки в стороны девочка, — мама, папа, братья, сёстры.       Мальчик молчал.       — У тебя есть родители? — не унималась Лакуна.       — Есть, — покачал головой Тамака, — я часто их вижу.       — Их видишь? — не поняла девочка, — вы что, не разговариваете? Поссорились?       Прикончив скудный ужин, мальчик-обезьяна поставил сковородку на печь и подошёл к окну. Рыцарь Чайлд-Роланд встал и последовал за ним. Видно, он всё ещё не доверял этому мальчишке.       — Там, я часто вижу их там, — указывая куда-то в окно, с сожалением проговорил Тамака. — Они ходят по этому мосту — оттуда, туда. Отсюда я вижу их — маму, папу и брата.       — Подтверждаю, Принцесса Лакуна, — железный голос рыцаря прозвучал весьма гулко, и от неожиданности шерсть мальчика встала дыбом. — Внизу находится мост. Его можно рассмотреть с этой позиции даже ночью, без света солнца.       — Так вы не общаетесь? — информации, которая поступала от рыцаря, оказывалось достаточно для того чтобы принцесса Лакуна спокойно сидела на стуле, не пытаясь посмотреть в окно, — или что произошло?       — Я не всегда был обезьяной, — вздохнул Тамака. — Когда-то я был простым мальчиком, таким, как ты.       — Я не была мальчиком, — улыбнулась Лакуна, — вроде я всегда была девочкой.       — Я хочу сказать, я был ребёнком, с папой, мамой и братом. Жили мы вон там, — он опять указал куда-то в сторону, — в том жилом квартале.       — Подтверждаю, принцесса Лакуна, — затараторил вновь железный рыцарь, — там действительно имеется жилой квартал, о котором говорит субъект.       — Мы жили, как обычная семья, — продолжал Тамака, — ничего необычного. Просто жили себе, жили, и тут. Я стал обезьяной.       — Что, так просто? — удивилась девочка. Её брови при этом нахмурились от недоверия, а губы надулись.       — Вот так просто, — пожал плечами мальчик и отошёл от окна, — я не знаю, почему это произошло. Я сто раз в голове прокручивал тот день, когда я стал обезьяной, но ничего необычного не происходило. Утром я проснулся, позавтракал, потом мы с братом немного поиграли. Он младше меня, и я часто развлекал его, придумывая всякие интересные игры. Потом отправился гулять с друзьями. Мы играли в прятки, потом в догонялки. Дальше обед и школа, затем ужин и сон, а утром я уже обезьяна. Обычный день: никто не падал с неба, никто не ловил шпионов. Простой день, не такой, как сегодня.       — Действительно странно, — пожала плечами принцесса Лакуна, — и что дальше?       — Ну, родители испугались, конечно, — мальчик с трудом говорил, видно, что каждое слово он пропускал через сердце, — выгнали меня из дома. Перед этим предупредили, чтобы я никому не говорил настоящего имени и что я их сын, а то их самих могут выгнать из города. Так в городе появился я, мальчик-обезьяна. Никто из горожан не знает, кто я и откуда взялся, никто, кроме моих родителей. Брату и остальным рассказали сказку про то, как я ходил во сне и упал в небо. Так и живём: они притворяются, что я упал в небо, а я — что не знаю никого в этом городе, включая родителей и брата.       — Печально, — произнесла принцесса каким-то отрешённым голосом. — Чур, я занимаю кровать.       Она молча встала из-за стола и направилась в спальню, сняла кожаный комбинезон и залезла под одеяло. В кровати тепло и сухо и пахло обезьяньей шерстью. Принцесса терпела этот запах. Она не могла сказать напрямую про вонь, не позволял её характер или воспитание, но это запах её спасителя, хоть и неприятный. Ей стало жалко этого мальчишку, и одновременно она оставалась ему благодарна за то, что он не как все принял её за шпиона. Слишком много эмоций по отношению к обычному мальчишке.