Глава X
30 июля 2013 г., 06:07
Франц.
Ближе к вечеру я спустился в холл, где уже должен был ждать Филипп. Я распорядился подавать наш полдник — время для обеда было достаточно позднее — в саду, в той же самой беседке, где мы с Филиппом ужинали. К своему удивлению, я обнаружил Филиппа в компании Алена. Когда я вернулся, близнецов в моей спальне не было. Лес куда-то запропастился, да и Ален исчез…
И вот они стояли вдвоем и о чем-то вполне мирно беседовали. Ален что-то спрашивал у испанца, Филипп отвечал. Спокойно и без неприязни. Филипп был по-прежнему очаровательно любезен и безукоризненно вежлив со всеми моими любовниками. Черт, вот это выдержка… Мне бы такую… У меня уже начинало складываться ощущение, что я страстно хочу, чтобы кто-нибудь из этих четверых решил устроить из-за меня дуэль. Но это, конечно, были лишь глупые мысли высокомерного мальчишки, и я быстро их отбросил. Я вовсе не хотел, чтобы мои любимые мужчины покалечили друг друга, и мне оставалось лишь радоваться такому завидному спокойствию Филиппа, пониманию Анри и поддержке братьев. Впрочем, я ведь не знал, что у близнецов на душе на самом деле. Они ничего мне не говорили, только обнимали, целовали и утешали.
— Филипп… — Я остановился за его спиной, очнувшись наконец от своих мыслей и от любования его точеным гордым профилем.
— Франц, мы беспокоились, — обернулся Ален, окидывая меня внимательным взглядом.
Я ласково улыбнулся ему и, подойдя, крепко обнял, несмотря на присутствие своего жениха. Пусть говорит что хочет. Ален мне как брат… Ну, за исключением некоторых аспектов наших отношений, разумеется. Но я действительно любил своих близнецов нежной и трепетной любовью брата и друга, но не испытывал к ним страстного безумия, как к Филиппу или Анри.
— Все хорошо, Ален. Я не нашел вас в комнате. Где вы были? — Взяв юношу за руку, я нежно заглянул ему в глаза. — Ты снова не спал, свет мой, — погладив его по щеке, прошептал я. — Ты бледный.
Ален поблагодарил меня за заботу ласковой кроткой улыбкой и поцеловал мою ладонь.
— Идемте обедать? — напомнил Филипп негромко.
— Конечно. — Я смущенно кивнул и поцеловал моего ангела в лоб. — Прошу тебя, найди своего брата, а после идите отдыхать. Я волнуюсь за вас. — Сжав пальцы юноши, я неохотно отпустил его и подошел к Филиппу.
— Возможно, юный лорд составит нам компанию? — неожиданно предложил Филипп, глядя на Алена.
Тот улыбнулся Филиппу и покачал головой.
— Нет, спасибо, ваше высочество. Я уже обедал. И мне нужно найти брата.
Он поцеловал мне руку и, слегка поклонившись Филиппу, ушел. Филипп предложил мне локоть, и я молча взял его за руку, удивляясь контрасту нашей кожи. Он был смуглый от природы, а я бледный… Мои тонкие пальцы в его большой ладони смотрелись как белое кружево на темном бархате.
— Кажется, слуги накрыли в саду. Но, боюсь, без вас найти туда дорогу я не в состоянии, — молвил он.
— Мы перешли на «вы»? — Я тихонько хмыкнул, неосознанно сжимая его пальцы, и повел к выходу в сад, что располагался в задней части дворца. Я вспомнил, что Филипп наверняка все еще уязвлен моими словами о том, что я вынужден выйти за него замуж. И поспешил изгладить неверное впечатление: — Филипп…
— Да? — Он слегка наклонил ко мне голову, давая понять, что слушает, но я видел, что он думает о чем-то своем. Он выглядел немного рассеянным. Почти как тогда, в карете, и это заставляло меня теряться в догадках, обижен ли он на меня все еще?
— Я хочу, чтобы мы поженились как можно скорее, — тихонько вздохнул я, глядя на него из-под ресниц.
Он вскинул бровь. Боже, ну что за жест… Я в него влюблен!
— Я ожидал, что ты изменишь свое решение, — заметил он с явной иронией. — Ты делаешь это ради Франции?
— И ради себя, — поспешил уверить его я, слегка пожав плечами. — Думаю, нет смысла говорить о том, что ты мне более чем импонируешь.
Сказал я и тут же прикусил язык. Ну вот вечно я некстати выбираю такие высокопарные выражения… Мне вспомнился далекий эпизод моей юности, когда точно так же я нечаянно уязвил Анри, заявив, что доверяю ему больше остальных и склоняюсь к его кандидатуре.
Но Филипп только рассмеялся. Мы дошли до нашей беседки, и он снова отодвинул для меня кресло, отослав всех слуг. Мне нравилась эта его властная манера, он ничуть не смущался того, что находится в чужом доме. Чувствовал себя вполне комфортно и спокойно. Он вальяжно расположился в кресле напротив меня с грацией сытого льва. Я не уставал им любоваться. И хотя мысленно я постоянно сравнивал его с Анри, я вдруг понял, что это бесполезно. Они не выигрывают от этого сравнения на фоне друг друга. Все равно что сравнивать льва и тигра. Оба красивы, оба грациозны, оба опасны, и оба… хищники.
— Франц, мы с тобой взрослые люди, — сказал Филипп, откидываясь на спинку своего кресла и глядя на меня из-под черных, удивительно длинных для мужчины ресниц.
Я мысленно отругал себя и велел сосредоточиться на его словах, а не на манерах и жестах. Ну что за напасть? Филипп был из того типа мужчин, которых хотелось поставить на полочку и любоваться часами, сдувая пылинки. Все, что он делал, даже то, как он это делал и как говорил — вызывало невероятное восхищение и удовольствие. Он был словно хорошая картина, на которую хотелось смотреть часами. Или красивая мелодия, которую хотелось слушать днем и ночью.
— Я хочу поговорить с тобой начистоту, — проговорил он медленно, и я силком заставил себя смотреть ему в глаза, а не на его губы. Он улыбнулся краешком рта, словно знал, о чем я сейчас думаю, и продолжил спокойно: — Я человек прямой и не люблю недосказанности. Ты играешь в опасные игры. — Он повертел в руках пока еще пустой, до блеска натертый бокал, задумчиво глядя, как блики от воздушных фонарей играют на его краях. — Ты не собираешься отказываться ни от братьев де Мириель, ни от Анри… ни от меня, — добавил он после краткой паузы. — Мы относимся друг к другу лояльно, но ты уверен, что рано или поздно это не выльется во что-нибудь… не очень приятное?
Я поджал губы и опустил глаза. Все верно. Этот разговор был неизбежен. Сейчас Филипп потребует отказаться от близнецов и от Анри, а я не смогу согласиться на это требование, и он развернется и уйдет. Уйдет из моей жизни навсегда. Я вздохнул. Мне просто нечего было сказать на эти слова.
— Не уверен, — тихо ответил я, теребя край скатерти под столом. — Ты прав… Боюсь, что ты прав, но пойми, Филипп… — попытался объяснить я то, что чувствовал, но так, чтобы не обидеть его. — Я не могу отказаться от Анри… И от близнецов тоже. Они очень помогли мне… Впрочем, я уже думал о том, чтобы отдалить их от себя, чтобы Ришелье не мог причинить им вред. Но теперь я…
Я осекся и замолчал, не зная, как продолжить, что сказать…
Филипп тоже молчал, не глядя на меня и тихонько отстукивая по столу какую-то мелодию кончиками пальцев.
— Франц. Я и Анри… — Он на некоторое время замолк, пытаясь подобрать слова, и через пару секунд продолжил совершенно иначе: — Когда я обдумывал предложение Ришелье, то допускал, что у моего будущего супруга будут любовники. Это нормально для нравов нашего общества. — Губы его скривились в легкой презрительной усмешке. Филипп был консервативен? — Но я совершенно упустил из виду одну значительную деталь. Точнее… я даже не предполагал, что она вообще имеет место быть.
Он неожиданно ласково взглянул на меня, и я не смог удержаться от ответного настороженного взгляда. Не доверяю я этим ласковым взглядам… Я совершенно не мог даже предположить, о чем он думает сейчас и куда клонит. Филипп был себе на уме. И играть с ним в привычные детские игры… Пф! Я знал, что у меня не получится, и даже не пытался заигрывать с ним и дурить голову пустым флиртом и кокетством. Он в этих играх был мастером со стажем еще почище меня.
— Какую деталь? — спросил я.
— Я не ожидал, что… мой будущий супруг мне… более чем понравится, — хмыкнул Филипп иронично. — Я думал, это будет чисто номинальная помолвка, лишь символ союза Франции и Испании. Сам понимаешь, это часто бывает.
Я несколько секунд непонимающе смотрел на него, а потом насупился, истолковав его слова по-своему.
— Отлично… Это ты на что намекаешь? Ты думал, что я страшненький?!
Филипп секунду смотрел на меня удивленно, а потом откинул голову и расхохотался.
— Dios Mio! Ты невозможен, mi querido ¹, — отсмеявшись, заявил он мне, заставляя теряться в догадках. Увы, я не знал испанского совсем. — Я имел в виду, что не был лично заинтересован в своем супруге. Вот и все. Так что… ты мне тоже более чем импонируешь, — насмешливо закончил он. — Я понимаю, что не имею права требовать от тебя не встречаться с Анри, — добавил он и задумчиво замолчал, возобновив свою мелодию по столу. — Я с ним неплохо ладил и до встречи с тобой. Я просто хочу сказать, что не намерен отказываться от тебя только из-за него.
Сердце мое сделало сальто, и я едва не задохнулся от радости. Наверное, мои глаза меня все же выдали, счастливо засияв, хотя я старался не измениться в лице. Выдержав паузу, словно раздумывал над его словами, я опустил голову, пряча свои истинные эмоции. Я не хотел показать Филиппу, как схожу по нему с ума. Может, он и сам догадывался, но все же…
— Тогда вам обоим придется научиться делиться. — Я развел руками. — Солнышко одно… а желающих погреться много.
Филипп нетерпеливо тряхнул головой и, серьезно глядя мне в глаза, постарался донести до моей легкомысленной головы то, к чему клонил все это время:
— Франц, я себя полностью контролирую. Анри тоже. И твои щеночки на все ради тебя готовы. Мы сможем мириться друг с другом. Но сможешь ли ты сам? Всем равноценно уделять внимание? Ведь ревность может вспыхнуть мгновенно… Одно твое неосторожное движение или слово.
Я проникся сказанным и внезапно даже для самого себя сделался крайне серьезным. Вопрос был, так сказать, с подвохом… но справедливым. Филипп все верно заметил… И тут было о чем подумать, но поскольку я не собирался ни от кого отказываться, то и думать не стал.
— Филипп… я смогу. Можешь не сомневаться, — горячо заверил я, не веря своему счастью. — Но… я хочу как можно скорее вступить в брак с тобой. В этом случае ты сможешь стать моим регентом. Если, конечно, получится доказать, что Ришелье совершил ряд преступлений против Франции, короны и короля.
Филипп кивнул и улыбнулся, не став больше спорить со мной по этому поводу.
— Хорошо. Тогда подпишем контракт сегодня, если ты уже внес туда свои коррективы. Можно провести церемонию обручения на этой неделе. — Он потянулся и разлил вино по бокалам. — Что касается кардинала… Хочу сказать тебе, что он, в общем-то, мелкая фигура. Ты знаешь, что в случае брака все права опекунства переходят к старшему супругу? Кажется, Ришелье забыл эту деталь.
Я довольно улыбнулся.
— Я знаю… Поэтому брак должен состояться как можно скорее… — Я выдержал мягкую паузу, чтобы усилить эффект от того, что скажу, и решительно добавил: — И с рождением первенца затягивать нам не стоит, дорогой Филипп.
Он несколько секунд безмолвно смотрел на меня, а потом в немом восхищении покачал головой и выдал фразу, смысл которой я решительно не понял:
— Cómo podría desear una reina más brillante y sabiа para mi país? ² — И, перейдя на французский, добавил: — Я обнаружил все же за собой маленькую слабость… Тебе невозможно отказать, Франц.
Я хитро улыбнулся.
— Кажется, мне это на руку… Я люблю людей, которые не могут мне отказать!
Он поднялся со своего кресла, пересаживаясь ко мне вплотную, наклонил голову и медленно прижался губами к моей шее.
— Я надеюсь, ты не станешь этим злоупотреблять, — мурлыкнул он.
— Я очень постараюсь… — Я слегка отклонил голову, подставляясь под ласки его умелых губ, начиная дышать чуть чаще. — Но так сложно удержаться, Филипп…
— Так сложно… удержаться, — повторил он соблазнительным шепотом, продолжая прижиматься губами к моей шее, и скользнул руками по моей талии, забираясь ладонью под шелковую рубашку.
Я, конечно, не смог сопротивляться ему, да и не хотел. Обняв его одной рукой за шею, я улыбнулся как можно соблазнительней.
— Значит… все решено? — И затаил дыхание в ожидании ответа.
Он пересадил меня к себе на колени, покрывая шею чувственными мягкими поцелуями.
— Решено, — тихонько мурлыкнул он, поглаживая ладонью уже мою поясницу.
— Филипп… — Я шумно задышал, откидывая голову и обнимая его за шею. — Ты собрался заняться… изготовлением наследника прямо здесь?
— Ты против? — Он обхватил ладонями мои ягодицы, прижимая к своему твердому животу и давая почувствовать свое возбуждение. — Никого же нет… И не будет, пока мы не закончим… — шепотом искушал он, облизывая краешек моего уха.
Я прикусил губу, поерзав у него на коленях. Я просто не в силах был ему отказать. И не хотел этого делать, черт побери. Я был слишком слаб, чтобы отказываться от тех удовольствий, что он мог мне дать…
— Только быстренько… — сдался я, стараясь сдержать стон. Осознание того, что мы практически на виду у всех и в любую секунду нас могут увидеть слуги, возбуждало еще больше. — Можно я… — Я закусил губу, опасаясь показаться Филиппу непристойным, хотя куда уж дальше… И смущенно закончил: — Сяду на тебя верхом?
— М-м-м… — Филипп прижался к моим губам, слегка приподнимая меня, чтобы расстегнуть брюки. Секунда, и я остался в одной рубашке, краснея, как мак. Я был наполовину обнажен, а Филипп полностью одет, и это возбуждало так, что становилось просто больно… Расстегнув и свои брюки, испанец снова притянул меня к себе на колени, скользнув пальцами между ягодиц, чтобы проверить, насколько я влажный и готов ли его принять. Я был определенно готов и с трудом удержался от того, чтобы не податься назад, насаживаясь на его пальцы.
— Нетерпеливый малыш, — шепнул он мне на ухо жарко, и я почувствовал, как он приставляет головку своего члена к входу в мое тело.
Я до боли закусил губу и зажмурился, уткнувшись красным лицом ему в шею и вцепившись в плечи.
— Ты хотел верхом, Франц? — хрипло промурлыкал Филипп. — Ну что же ты медлишь… Садись…
Сдавленный стон вырвался из моей груди, и я прикусил уголок воротника его черной шелковой рубашки. Очень медленно я стал насаживаться на его член, сжимая зубы на черной ткани, чтобы не закричать от удовольствия, ощущая, как твердая горячая плоть наполняет меня. Внутри меня было так тесно, узко и влажно, что мы оба сходили с ума от этого. Я чувствовал его руки на своих бедрах — они помогали мне насаживаться на его член, впрочем, не мешая мне самому устанавливать свой ритм.
— Филипп, — горячо выдохнул я ему в губы.
Он был такой горячий и твердый… И я просто сходил с ума от того, что он во мне. Я медленно опустился до конца и обмяк, весь дрожащий, вспотевший и обессиленный. А Филипп, словно желая подлить масла в огонь, горячо шептал мне на ухо, от этого становилось невыносимо жарко и хотелось, как безумному, скакать на нем.
— Ты такой узкий… С ума сойти… — Хриплый бархатный голос, его ладони на ягодицах, твердое тело, прижимавшееся ко мне через ткань одежды, и головокружительное ощущение наполненности... действительно мутили мое сознание.
Я глубоко прогнулся в пояснице, чтобы еще сильнее натянуть дырочку на его член.
— М-м-м… Ах… Филипп… — бессвязно пробормотал я в ответ, слегка откидываясь назад. — Ты… так глубоко…
Я увидел, как запульсировали зрачки в его глазах, наливаясь опасной чернильной тьмой; он слегка прикусил нижнюю губу, жадно вдыхая густой и жаркий аромат секса, которым пропитался воздух вокруг нас. Он все же не удержался и тихонько простонал, а я не смог сдержать торжествующей улыбки. Я все-таки заставил его застонать. Моего горячего испанца… Я слышал, что в Испании выращивают мощных и выносливых жеребцов-андалузцев. Так вот ощущение у меня сейчас было такое, словно я пытаюсь объездить такого дикого андалузца…
Его бедра приподнимались в такт движениям моих бедер, я тихонько постанывал ему в шею, не замечая, что искусал его всего, оставляя кучу жутких засосов и синяков на смуглой коже.
Я первый не выдержал этой безумной скачки, придя к финальной черте с громким вскриком, но Филипп тут же закрыл мне рот рукой, тесно прижимая к себе за талию. Он же не издал ни звука, лишь шумно дышал сквозь зубы, бурно кончая в меня.
Я затих, тяжело дыша ему в шею и положив голову ему на плечо. Он тоже молчал.
— Кажется, я испачкал твою рубашку… — через две минуты шепотом поделился я своими переживаниями.
Примечания:
**¹** Mi querido — (в перев. с испанск.) мой дорогой.
**²** ¿Cómo podría desear una reina más brillante y sabio para mi país? — (в перев. с испанск.) «Разве мог я пожелать более блистательную и мудрую королеву для своей страны?»
