Глава V
9 августа 2013 г., 17:42
Франц.
Сбежав из кабинета, я заперся в своей спальне и зарылся в подушку лицом. До чего же обидно… Понимаю, что я бесполезный и совсем ничего не умею, но зачем же тыкать этим в лицо?!
Когда Анри пришел просить прощения, я не стал с ним разговаривать. И с Филиппом не буду. Я был слишком глубоко уязвлен их насмешками, хотя понимал, что они не хотели меня обидеть. Анри попросил прощения и ушел.
Я вздохнул. Ну конечно. Может, бесполезным ты меня не считаешь, но зато я, по-твоему, маленький и капризный. Обидно. Понимаю, что я маленький и капризный! Но я же честно стараюсь исправить свои недостатки! Скинув на пол одеяло, я уставился в окно ничего не видящим взглядом. Мне было до безумия горько оттого, что для Анри я остался все тем же капризным и глупым мальчишкой…
Через полчаса после визита Анри пришел Филипп. Я по-прежнему лежал под одеялом и обнимался с подушкой.
— Франц?
Я пошевелился под одеялом, давая понять, что слышу его. Кровать прогнулась слегка под тяжестью веса Филиппа. Он навис надо мной и тихо произнес:
— Франц… Прости, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть.
Я вздохнул и, шмыгнув носом, выполз из-под одеяла. Филипп осторожно притянул меня к себе.
— Я не хочу ни с кем разговаривать, — пробормотал я, не глядя на него.
— Я буду молчать, — пообещал он мне.
— Ладно… — Вздохнув, я прикрыл глаза. Ну неужели я действительно ни на что не гожусь?
Филипп молча обнимал меня, не давая отстраниться.
— Я правда никудышный король? — спросил я тихо, запрокинув голову, чтобы видеть его лицо.
— Нет, не правда. Ты очень способный, — заверил меня Филипп.
— Ты обманываешь. — Я вздохнул и понурился. — Вы все думаете, что я маленький бесполезный мальчик.
— Мы так не думаем, Франц. И ты давно уже не маленький маль… — Филипп вдруг замолчал на полуслове, прислушиваясь к чему-то.
Я в замешательстве посмотрел на него и тоже напряг слух. Через пару минут и я различил слабый звон металла, доносившийся издалека. Как будто кто-то устроил дуэль на шпагах. А потом он усилился, и вот уже такой звон раздавался во дворе, и не один, а много… А вот и крики…
Я мгновенно соскочил с колен Филиппа и метнулся к окну.
Почти в ту же секунду в комнату ворвался раненый мушкетер без доклада.
— Ваше высочество! — выпалил он. — Дворец атакован англичанами! Они явились… с причала. Пришел милорд де Мириель и предупредил нас, мы успели подготовить оборону, но их достаточно много, мой принц. Нас притесняют. Мы не можем без командующего.
Я поджал губы, растерявшись и судорожно соображая, что делать. Я совершенно не был подготовлен к такому…
— Нужно стянуть все полки, что имеются в нашем распоряжении! — выпалил я. — Соберите всех гвардейцев!
Мушкетер с трудом поклонился.
— Мы уже сделали это, ваше высочество.
Я беспомощно посмотрел на Филиппа. Тот не изменился в лице и спокойно поинтересовался:
— Сколько их примерно?
— Около трех сотен, ваше высочество, — хрипло выдохнул раненый.
— А сколько охраны во дворце?
— Примерно столько же, остальная часть в Версале, еще небольшой гарнизон на набережной, ваше высочество. Там уже кипит битва, и они отступают к стенам дворца.
— Я иду к моим мушкетерам, — пробормотал я, направляясь к двери.
— Ты никуда не пойдешь. — Филипп мгновенно преградил мне дорогу, на этот раз его тон был непререкаемым.
Я не успел ничего ответить, даже разозлиться на его бесцеремонный приказ, потому что на подоконник вспрыгнул Ален, изрядно меня напугав.
— Франц! Слава богу, с тобой все в порядке!
— Ален… — Я едва не упал в обморок от ужаса, когда увидел его. Один его рукав был полностью в крови, и рука висела безвольной плетью. В другой его руке была окровавленная шпага. Ему уже пришлось побывать в бою. Я бросился к нему. — Что ты здесь делаешь?! Ты же должен быть на корабле Анри! В безопасности!
Какое облегчение, что Лес был в Фуа де Карне! Там ему ничто не угрожало.
— Мы отплыли в полдень, — поспешил объяснить Ален, приблизившись ко мне и сжав мое плечо целой рукой. — Через три часа после того, как мы удалились от берега, впередсмотрящий заметил впереди три корабля. Мы узнали английские боевые суда и поспешили вернуться. Я сразу же предупредил капитана прибережного гарнизона, а потом помчался к вам, чтобы сообщить об их приближении.
Я вздрогнул и обратился к Филиппу:
— Нужно расправиться с Ришелье сейчас же. Они могут освободить его.
— Я знаю. Франц, сиди в этой спальне, — велел он мне. — Ален, останься с ним.
— Хорошо, — кивнул Ален.
— Где Анри? — спросил Филипп.
— Он на набережной, пытается удержать наступление англичан. Наступление возглавляет герцог Бэкингем. Похоже, Ришелье и в этот раз удалось перехитрить нас. Он отправил ему письмо с приглашением еще раньше…
Я поджал губы.
— Я не могу просто так сидеть здесь, Филипп! Там умирают мои подданные, черт возьми!
— Ты король Франции, это твоя участь! — рявкнул Филипп. — Жизнь короля превыше всего, смирись с этим! Если сейчас выйдешь на поле боя и умрешь, Франция погибнет от разрухи и дележа власти! Так что сиди тут! Ален, не выпускай его. — Он повернулся к раненому мушкетеру: — Ты тоже оставайся здесь, я пришлю еще людей на защиту его высочества. Командование беру на себя. Выполнять!
И Филипп вышел за дверь. Я целую секунду смотрел на закрывшуюся за ним дверь и никак не мог совладать со своими эмоциями. Горечь, ярость и бессильный гнев завладели мной, так что я даже ничего не слышал и не видел. Сейчас я как никогда остро ощущал всю свою бесполезность. Филипп… Вот он был истинный наследник престола и готов был вступить на трон хоть сейчас. За таким королем пойдет вся страна. Он знал, что делать, знал свою роль и был воспитан как наследник. Я же все эти годы валял дурака. Идиот. Так мне и надо! Я сам виноват!
Вздохнув, я повернулся к Алену и встретился с его понимающим сочувствующим взглядом. Ну и к черту! Я буду делать хоть что-то! И не буду совсем бесполезен, дьявол бы всех побрал!
И я, кинувшись к Алену, усадил его в кресло и стал рвать чистые бинты из шелковых простыней. Мне нужно было перевязать раны моих мушкетеров.
Я был занят раной пришедшего мушкетера, когда пришел еще отряд из десяти человек, присланный Филиппом. Я слышал во дворе его властные приказы. Никто не осмелился перечить испанскому инфанту.
Каждые полчаса он присылал кого-то, чтобы доложить о положении дел, и это время тянулось для меня мучительно медленно. Я сильно переживал за Анри и за Филиппа, которые были где-то там, в самой гуще битвы. Я выглядывал в окно и видел трупы, устилавшие каменную плитку внутреннего двора нашего дворца. Стоны раненых, крики, лязг металла, звон шпаг… И кровь, кровь, кровь… Меня мутило от одного ее вида и запаха, но я боролся с тошнотой и молча обрабатывал раны вновь прибывавших, потому что Филипп присылал ко мне только раненых. Моя спальня превратилась в лазарет, а дворцовые служанки помогали мне, принося горячую воду и нарезая бинты из простыней.
Ален, которого я перевязал самым первым, молча помогал мне, сказав, что с ним все в порядке. Один раз я улучил момент и тихо спросил его, как там Анри.
— Когда я уходил, он был в порядке, — ответил мне Ален. — Он отправил меня к тебе, защищать.
— Защитники, — с горечью пробормотал я, шмыгнув носом. Дурацкая привычка, оставшаяся еще с детства.
Наконец мое мучительное ожидание закончилось. Через час прибыл молоденький мушкетер и, поклонившись, сразу принялся отчитываться:
— Мой принц, ситуация улучшилась в нашу пользу. Его высочество принц Филипп откинул англичан за дворцовые ворота вместе с командным наступлением. Плохая новость заключается в том, что англичане успели освободить герцога Ришелье. Ими руководит герцог Бэкингем, и сейчас он во дворе сражается с…
— Анри! — выпалил Ален, который стоял у окна и наблюдал за сражением.
— Анри?!! — Я как ошпаренный подлетел к окну и выглянул наружу. И действительно, справа от себя на небольшой каменной площадке, выводящей в сад, я увидел ожесточенно сражающихся мужчин. Я сорвался с места и вылетел из комнаты.
— Франц! — Ален метнулся за мной, но я ничего не слышал, мчась во весь дух туда, где слышался одинокий звон скрещивающихся шпаг.
Во дворе было пусто, если не считать устилавших каменную площадку трупов и Анри, сражавшегося с Бэкингемом. Основное сражение переместилось за дворцовые ворота, и сюда долетали еще чьи-то крики.
Они увлеченно скрещивали и разъединяли шпаги вновь и вновь, ведя между собой язвительный диалог.
Я застыл на краю площадки, не в силах оторвать глаз от них, не зная, что же делать и как помочь моему Анри. Я не хотел потерять его снова…
— Анри… — прошептал я одними губами, не осмеливаясь позвать его, чтобы не отвлекать от его противника.
— Как тебе видеть мир одним глазом? — цедил сквозь зубы Бэкингем ехидно, стараясь зайти с правой стороны, с которой Анри не мог его увидеть, но пират поворачивался вместе с ним, ловко парируя его внезапные атаки и пресекая все эти попытки на корню.
— Ты отплатишь мне за мой правый глаз двумя своими руками и языком, — спокойно отвечал Анри, и от его ледяного безэмоционального голоса мне становилось жутко.
Значит… это Бэкингем лишил его глаза? Боже…
Он резко развернулся, блокируя атаку герцога, и их шпаги встретились с оглушительным лязгом, на каменный пол посыпались искры. Захват. Сцепление двух гард. Перед моими глазами мелькала только золотая львиная голова, что украшала навершие рукояти у шпаги Анри. Сталь скользила по стали, перемещаясь то к эфесу моего пирата, то Бэкингема.
Я в бессилии прикусил губу. Черт… Что же делать?! У меня начиналась паника. Ведь я ничем не мог помочь Анри. А мог только беспомощно смотреть со стороны, как он сражается.
В какой-то момент Анри выкрутил эфес своей шпаги из этого бессмысленного сцепления и, размахнувшись свободной рукой, дал герцогу кулаком в нос. Послышался хруст, хлынула кровь, Бэкингем, ругаясь, отшатнулся и едва не потерял равновесие, схватившись за нос. Он ошеломленно смотрел на Анри — явно не ожидал такого грязного приема с его стороны.
— Я же бесчестный пират, Бэкингем, ты забыл? — усмехнулся Анри иронично. — С меня станется использовать подлый приемчик… Это не так интересно, как избивать честного и благородного графа де Монморанси, скованного цепями, в подземелье твоего поместья, верно, Джордж?
Я побледнел. Неужели… Бэкингем издевался над ним… и пытал! И там лишил его глаза… Мне стало слишком мерзко, и я почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. Меня скрутило, и я начал судорожно хватать ртом воздух, который показался раскаленным.
Держась за сломанный нос, Бэкингем прохрипел проклятья.
— Зря ты не убил меня тогда сразу, — насмешливо, но от того лишь еще более зловеще, произнес Анри. — Запомни главное правило в этой жизни: никогда нельзя оставлять своих врагов в живых!
И с этими словами Анри отсек своей шпагой кисть Бэкингема, в которой он держал свою шпагу. Герцог заорал благим матом, а меня все же вырвало желчью, ведь я не ел весь сегодняшний день.
Я смотрел огромными глазами на Анри и не узнавал его. В его глазах скользила звериная жестокость и беспощадность хищника, наконец-то заполучившего свою добычу. Он нависал над корчившимся на каменном полу Бэкингемом, холодно глядя на него. Море в них застыло в зловещем, угрожающем спокойствии. И я понял — Анри убьет его.
— Ты лишил меня всего, что у меня было, — почти прошептал Анри, нависая над своим поверженным противником. — Чести… гордости, свободы… Любви. И глаза, конечно. — Он приставил острие своего клинка к его горлу и несколько минут просто пристально смотрел в испуганные серые глаза Бэкингема. — Я хотел забрать у тебя оба глаза. Но передумал. Я лучше просто подправлю тебе красивое личико, ведь ты так тщеславен и самовлюблен, mon chére ¹, — шепнул он, резко проводя кончиком шпаги по лицу Бэкингема и рассекая его глаз. Тот успел зажмуриться — и лишь это спасло его от потери зрения.
— Анри! — Я не выдержал и кинулся к нему.
Конечно, Бэкингем — сволочь и гад, но я просто не мог смотреть, как мой Анри марает свои руки таким грязным делом.
— Прошу тебя, не надо! — всхлипнул я, даже не замечая, как по лицу моему текут слезы.
— Франц? — Он резко обернулся ко мне с удивлением. — Какого черта ты здесь делаешь?!
— Я…
Я не успел ответить, увидев, как Бэкингем достает из голенища своего сапога кинжал, и слова замерли на моих губах. Это был тот самый кинжал, которым четыре года назад Анри ранил его в грудь. И Бэкингем до сих пор хранил его, чтобы отомстить… От такой злопамятности мне стало страшно.
— Анри! — завопил я, но было поздно.
Воспользовавшись моментом, Бэкингем резко всадил кинжал в бок Анри и рассек его до самого бедра. Штаны пирата мгновенно пропитались кровью. Он зашипел, поворачиваясь к герцогу, но тот уже вскочил на ноги. Его лицо было залито кровью, с обрубка правой руки капала кровь. Все было в крови. Анри пошатнулся, а Бэкингем схватил свою шпагу. Он занес ее для удара, пират блокировал его, шатаясь от боли. В ясных глазах его помутнело, он опасно закачался. По лицу герцога расплылся звериный оскал, он перехватил шпагу поудобнее и занес ее для финального удара…
Примечания:
**¹** Мa chére — (в перев. с французс.) мой дорогой.
