Квантовое бессмертие

Двенадцать лет назад. Сейн-Сити Джозефина пыталась снять номер в дешевом мотеле в нижнем городе, но ее счет оперативно заблокировали. Она осталась одна, без поддержки, без единой цифры, на которую могла бы купить себе еды или хотя бы спрятаться от дождя. И на что она рассчитывала, сбегая из дома? Она думала только инстинктом самосохранения, обидой, нежеланием умирать в собственном доме и видеть последними глаза предателя-отца. Вечерами полиция начинала патрулировать тщательнее. В это время проходили все нарко-сделки, убийства и нападения. Помощь защитников правопорядка была необходима, как воздух. Но Синелла боялась, что ей сегодня не помогут. Она уже пожалела о том, что сделала. Привлекла к себе внимание на базаре, опозорила имя семьи, сбежала. Но пути назад не было. Она продолжала идти. Бесцельно, лишь бы не оставаться на одном месте. Обнимала себя руками и едва переставляла промокшие ноги. Огни однотипных баров и клубов показывали, куда переместилась жизнь с наступлением темноты. Навстречу, качаясь, шли двое мужчин. Джозефина, не обращая на них внимания, спешно завернула за угол. Шла по дороге, вдоль которой вереницей тянулись ночные огни. Они манили за собой, в свою неизведанность. И единственная убежденность, которая оставалась у Синеллы заключалась в том, что она больше не будет знать ничего наверняка. После падения руку тянуло, ребра отдавались глухой болью, а из носа текла кровь. В таком виде она не была похожа на дочь прокурора. Была похожа на отчаянную беглянку, которая точно могла привлечь внимание кого-то из патрулирующих улицы полицейских или, того хуже, киборгов. Путь вел ее в никуда. И, опустив глаза к земле, девушка не поняла, как ударилась о чью-то грудь. Этого ей еще не хватало. — Простите, — сквозь желание дерзить проговорила Джозефина. Она поспешила пойти дальше, но сильная рука схватила ее за плечо. От боли она чуть не вскрикнула. — Ты ведь та девчонка с базара? — усмехнулся грубый голос. — Джозефина Синелла, верно? Подняв глаза, она увидела его лицо, покрытое имплантатами и светящиеся красным цветом глаза. И даже без этих цветных вставок его зрачки выглядели пугающе, не предвещая ничего хорошего. Бежать не было сил, но нужно было уносить руки. Страх смешался со злобой во взгляде Синеллы. Она вскинула свободную руку, целясь очерченной синим контуром ладонью ему в лицо. Но киборг схватил ее за запястье, заламывая руки. Сильный удар по внутренней стороне колена заставил ее упасть на мокрую дорогу. — Если бы ты не показала свои способности, — усмехнулся он, — то у тебя были бы шансы уйти живой. Удар ноги по животу, по ребрам. Вскрикнув, Синелла повалилась набок, перепачкав всю одежду в воде, смешанной с пылью дорог. Киборг тихо усмехнулся. Ему приносило удовольствие издеваться над жертвой, прежде чем ее убить. Джозефина боковым зрением увидела, как он достал пистолет из кобуры. Массивная рукоять как влитая легла в его механической руке не обтянутой кожей. Дуло коснулось затылка, послышался щелчок. Патрон лег в патронник. Она зажмурилась, пытаясь поймать в последний раз поймать воздух. Но перед смертью сложно было надышаться, сколько не пытайся. — Отойди от нее, — мучительную тишину прервал грубый громкий голос. Киборг обернулся. Перед ним стоял молодой мужчина, двадцати пяти лет, не больше. С огромным носом и впалым безвольным подбородком. С длинными черными волосами, беспорядочно разбросанными мокрыми прядями по лицу. — Будешь пытаться помешать — прикончу, — крикнул киборг, замахиваясь на него пистолетом. Но незнакомец был крайне уверен в том, что делал. Смотря на него, Джозефина испытывала непередаваемую энергетику внутри себя. Она жглась и сотрясала ее изнутри. Судорожно, хаотично взрывалась. Он поднял перед собой руки и прикрыл глаза. Сначала ничего не происходило, но затем лицо киборга начало стягиваться, словно жизнь покидала его. Едва заметная струйка, вырываясь из тела роботизированного мужчины потянулась к неизвестному спасителю. Киборг иссыхал, хрипел и вскоре упал на землю, как выжатый до последней капли пакет молока. Незнакомец подошел к напуганной и избитой Джозефине, протянул руку и помог подняться. — Цела? — спросил он. — Да, — растеряно ответила Джозефина. Она еще раз взглянула на него. И только вблизи рассмотрела его лицо, покрытое россыпью большого количества выпуклых родинок. Он мог выглядеть смешно и нелепо, если бы не янтарные глаза с нависающими печальными веками. — Спасибо. — Осталась без семьи и дома, как все остальные? — спокойно проговорил он, провожая ее до своего граундкара. Синелла аккуратно села в салон, кожей ощущая его непередаваемую энергетику. — Я могу помочь. Слышала о Сопротивлении? — Кто о нем не слышал, — усмехнулась Джозефина. — Хочешь отвести меня туда? — Да. Там такие же, как ты. Очень много молодых ребят, ты найдешь себе и новых друзей, и новую семью. Они тронулись вперед. Граундкар разогнался, и, игнорируя дорожные знаки, сигналы «стоп», несся вперед. В неизвестность, далеко от цента нижнего города. И еще дальше от небоскреба, в котором неизвестно чем занимались ее родители. Нет, они для нее больше никто. Заброшенная старая фабрика встретила новоиспеченного члена Сопротивления холодно и сыро. Все уже спали, а те, кто продолжал бодрствовать, не обращали внимания на Синеллу. Держась настороженно, она изучала лица, совершенно в ней не заинтересованные. Незнакомец вел ее вперед, коридорами, советуя запоминать дорогу. И она пыталась, правда. И все же сознание путалось, сложно было сконцентрироваться на томном голосе мужчины, рядом с которым она чувствовала себя никчемной букашкой. Они остановились у одной из дверей, табличка на которой уже давно выцвета и отвалилась, оставив после себя лишь две дырочки от винтиков. Он открыл дверь и, подталкивая девушку в спину, вошел внутрь. — Это твоя спальня, — произнес он. Помещение и рядом не стояло с тем, где она жила до этого. Собранная из старых коек кровать, с матрасом, покрытого пятнами и катышками. Хилая подушка, едва теплое одеяло. А было холодно, промокшей Джозефине хотелось завернуться в плед около нагревателя и, зажмурившись, насладиться теплом. — Это место ужасное, — заявила Синелла, брезгливо морщась. — Мы отбросы, и рождены для того, чтобы ими быть, — проговорил мужчина, наклоняясь к ней. Он пальцами коснулся ее подбородка, поднимая взгляд на себя. — Но скоро все исправится. Скоро мы будем жить ничуть не хуже, чем ты жила до сегодняшнего дня. Обещаю. Настоящее время Территория со всех сторон освещалась прожекторами, яркие круги на земле от которых медленно ползали туда-сюда. Патрульные дроны кружили над местом погрузки и по всему периметру, охраняя столь важный объект со всех сторон. Но их присутствие все равно не могло спугнуть Эпоху, которая, перемахивая через забор, моментально спряталась за ближайшим углом. Она махнула рукой, подзывая к себе остальных пока было безопасно. Тропа в усовершенствованном костюме чувствовала себя куда спокойнее, находясь вне своего купола. Теперь она могла рассыпаться на части только тогда, когда сама хотела этого. И все равно Гранат предупредил, что он не гений и не профессионал, и время от времени костюм может начать барахлить. Пока этого не происходило, и всех все устраивало. Гром, держа на вытянутых руках опущенный пистолет, встал позади Эпохи. Она обернулась, проверяя наличие всех. Следить нужно было только за двумя лицами. И за самой собой, разумеется. Но Эпоха доверяла себе, в отличие от многих, кто скептично выгибал брови, глядя на нее. Быстро пробираясь вдоль стены, они оказались в глубине контейнеров. Один из них поднялся в воздух, удерживаемый краном. Вся техника управлялась людьми, которых нельзя было сломать так же, как роботов, и происшествие этого сочли бы простой поломкой от короткого дождя. Но их так же было легче обойти, оставшись незамеченными, нежели дронов. — Тропа, рассыпайся и жди нас у входа, — проговорил Гром, не отводя взгляда, закрытого очками, от людей, занимающихся погрузкой. — Мы с Эпохой проберемся туда по контейнерам. Так будет легче обойти людей, они все равно уткнулись в планшеты. — По-моему, в лидеры тут я набиваюсь, — нахмурилась Эпоха. — Это похоже на захват вражеской базы, только в режиме невидимки, — пожал плечами Гром. — Я служил с твоим «парнем», я знаю, о чем говорю. — Парнем? — переспросила Тропа. — Я потом расскажу, — небрежно махнула рукой Эпоха. — Ты ведь слепой. — До тебя только сейчас дошло, что я тут? — усмехнулся Гром. — Гранат соединил мои нервные окончания с очками. Видно хреново, но я хотя бы могу помочь вам уйти отсюда незамеченными. Эпоха пожала плечами и, хватаясь руками за край контейнера, быстро на него взобралась. Тропа рассыпалась, перемешиваясь с молекулами воздуха, проникая вдоль разноцветных больших металлических коробок. Гром следом за Эпохой поднялся наверх. Ступая тихим, но быстрым шагом, перепрыгивая над дырами и взбираясь все выше, они продолжали следовать вперед. Их цель — склад. Им не нужно то, что находится снаружи здания. Склад фабрики был наиболее выгоден для грабежа. Все, что им необходимо, еще в неупакованном виде находилось там. Они впервые были в этом месте, но бывали в десятках похожих, разбросанных по всему городу. Эта вылазка мало чем отличалась от всех остальных. Только если незаметностью, к которой они решили прибегнуть на этот раз, чтобы не обременять себя драками и преследованием. Нужно было сделать все тихо. А у Эпохи предательски чесались кулаки. Гром резким движением руки надавил на плечо спутницы, заставляя ту согнуться. Мимо них пролетел дрон. — Так ты плохо видишь или лучше меня? — шепнула Эпоха. — Я слепым буду полезнее тебя, — ответил Гром, осматриваясь. — Пытаться казаться крутым — это твоя фишка? — усмехнулась она, продолжая путь. — Не удивительно, что Тропа даже не смотрит в твою сторону. Он взглянул по сторонам и толкнул Эпоху к стене контейнера, прижимая всем телом. Она не видела его взгляда, но чувствовала, что задела. Если ей и хотелось поиздеваться над ним, то стоило делать это в безопасном месте. Но для Эпохи любое место было безопасным, ведь она знала, что либо избежит неприятностей, либо выживет. — Не пытайся задеть меня этим, — грозно прошептал Гром. — Она меня недолюбливает, но не из-за того, что ты сказала. Пошли. И постарайся просто помолчать хотя бы несколько секунд. Кривляясь, Эпоха передразнила его, но все равно последовала вперед. До входа на склад оставалось совсем немного. Они остановились и пригнулись, осматриваясь. На входе стояло два человека с планшетами, контролирующие погрузку. Дронов поблизости не было, но это не значило, что они не могут появиться в любой момент над их головами. Гром махнул рукой, и Эпоха последовала за ним. Они быстро пробрались вдоль стен, не привлекая к себе внимания. Прислушались. — Последняя партия, — сообщил один из мужчин с планшетом. — Закругляемся и домой. — Скоро дождь начнется, не хочу промокнуть, — согласился второй и нажал несколько кнопок на планшете. Эпоха поняла, что если они не успеют, то все было зря. Все попытки не привлекать к себе внимание в итоге закончатся тем, что придется силой проникать на склад, собирая вокруг себя нежелательных гостей и зрителей. Она, зазывая за собой Грома, побежала вперед, скрываясь в тени контейнеров. Они быстро проскользнули внутрь склада, пока управляющие были заняты, уткнувшись в планшеты. Отойдя дальше от зоны погрузки, Эпоха, пританцовывая, принялась искать нужные ей компоненты. — Может, позвонить Ллойду? — спросила она. — Пусть приедет, попробует нас остановить. — Он тебя, видимо, хорошенько головой приложил, — фыркнул Гром. — Будь реалисткой. Его прибытие нам сейчас ни к чему. — Ни к чему, говоришь? — прозвучал голос Ллойда. Он вышел из-за стеллажей, держа пистолет на вытянутых руках. Рядом с ним его неизменная команда. Тропа спешно надела маску, надеясь, что никто не успел рассмотреть ее лица. Эпоха подпрыгнула на месте и бросилась наемнику на шею. Он не успел ничего сделать, как был в ее объятьях. — Я чувствовала, что мы сегодня увидимся, — сказала она ему на ухо. — После того, как ушла утром, ничего не сказав? — шепнул он. — Я сейчас на работе, поэтому будь добра… Эпоха посмотрела на Оливию и Аттона. Они оба стояли с лицами полными непонимания. Она медлила, продолжая висеть на шее Моргана. Обе стороны были наготове драться. Гром не спускал глаз с Аттона, держа руку на пистолете, чтобы в любой момент его вытащить. Оливия смотрела на Тропу, вспоминая то, как закончилась их первая встреча. — Ладно, — закатила глаза Эпоха. — Работа, так работа. Она ударила Ллойда по руке, выбивая оружие. Следом нанесла удар в живот, заставляя его согнуться пополам. Это послужило сигналом для остальных, и Сопротивление с Безопасностью вновь столкнулись. На сей раз в едва освещенном складе, бросаясь на стеллажи и раскидывая красиво запакованные коробки. Ллойд врезался в Эпоху всем весом и толкнул назад. Они вместе упали на полки, и град из товаров накрыл их. Пользуясь этим, Эпоха ушла в сторону. Ей не хотелось наносить сильных увечий Ллойду, лишь немного напугать, пригрозить. Хотелось заставить его почувствовать себя на волоске, но не дать умереть. Выбираясь из-под завала, Морган бросился вперед. Эпоха с легкостью прыгнула вверх и, выполняя изящное сальто, приземлилась позади наемника. В ее руке материализовалось лассо из чистой энергии. Взмах — и петля накинулась на шею Ллойда. Эпоха дернула рукой, и он упал на пол. Потянула, и мужчина, пытаясь сопротивляться, на спине проскользил к ее ногам. Ллойд не знал, что будет, если схватиться за лассо. Но будучи на шее оно просто душило, не обжигало, не делало больнее, чем обычная веревка. Времени на раздумья нет. Он крепко ухватился за хлыст и дернул, валя Эпоху на пол. Она лицом встретилась с полом. Это позволило Моргану подняться на ноги. Лассо мгновенно растаяло в воздухе, а Синелла лежала неподвижно. Ллойд медленно подошел к ней, будучи готовым к тому, что она что-то выкинет еще. — Неплохо, сладкий, — усмехнулась она, поднимаясь на ноги. Медленным движением руки Эпоха вытерла (скорее, размазала по лицу) кровь, сочащуюся из носа. — Мне даже понравилось. Она по-акульи улыбнулась и кинулась на наемника, боднув его в лицо. Ллойд успел наклонить голову, и лоб Эпохи, стремящийся разбить ему нос, скользнул по щеке. Держа друг друга за плечи, они несколько секунд смотрели в глаза оппонента. Оба взволнованные, возбужденные. Эпоха не смогла удержаться. С жадностью она впилась ему в губы, укусила и оттянула. Но ответа не последовало. Ллойд лишь нырнул за ее спину, обнял со спины и попытался перекинуть через себя. Эпоха ступнями зацепилась за его лодыжки, не давая совершить бросок. Ударила его локтем по ребрам, вырываясь из захвата. Схватила за руку, дернула за запястье и, ударяя плечом в грудь, пригнулась. Быстрый рывок — Ллойд оказался на полу. Наемник быстро поднялся. Казалось, что его это только разгоняло. Он смотрел на нее с решимостью, какую Эпоха прежде не видела. Но перед его глазами скакали звезды, а если бы не стимуляторы против боли, то он давно бы уже согнулся от сломанного ребра. Не давая ни себе, ни сопернице передышки, Ллойд бросился в атаку. Следующие секунды превратились в настоящий хаос: они дрались с яростью, кидая друг в друга кулаки. Ллойд старательно уходил от синих ударов, нанося свои. Они оба били вслепую. И если кому-то казалось, что они предугадали следующий шаг, то разочарование приходило быстро: противник тут же выкидывал руку или ногу в совершенно непредсказуемом направлении. Морган ударил ее по ногам, Эпоха потеряла равновесие и упала на спину. Не останавливаясь, наемник продолжал осыпать ее ударами, свирепо пиная сапогами. Эпоха крутилась на земле, уворачиваясь от ударов. И копила в себе силы, чтобы направить на него мощь темной материи, разорвать в клочья его сознание. Стиснув зубы, Эпоха поднялась на ноги. Ее руки с размаху ударили по голове Ллойда, ладони крепко сжали его. И наемник почувствовал, как раскаленное лезвие вонзилось в его мозг. Он закричал и упал на колени, неосознанно прижимая руки Эпохи еще сильнее. — Уходим! — крикнула она, отходя от наемника. Тропа всегда могла уйти спокойно: рассеялась и пересекла любую дверь или стену, оказавшись в безопасности. Но теперь на ее плечах был набитый до отказа рюкзак, который она, как и все, впопыхах успела прихватить. Гром прикрывал их со спины, продолжая наугад палить в те места, где укрывались Аттон и Оливия. Эпоха глубоко вздохнула, чувствуя, как сила концентрируется в области желудка. Начиная с маленького свечения, словно звезда, снятая с неба, энергия разрослась в небольшой шарик. Она бросила его прямо в стену, и тот, проходя ее навылет, пробил в ней дыру. Нырнув туда, не обращая внимания на дроны, бьющие тревогу, на роботов-охранников, со всех ног мчащихся в их сторону, и в преследование со стороны Безопасности, Сопротивление кинулось наутек. Вся их незаметность разрушилась об неожиданное появление Ллойда и его друзей. Поэтому теперь, не переживая о том, какое внимание они еще могут привлечь к себе, Эпоха разбрасывала все, что мешало их пути вперед. И, запустив мощный залп в забор, Сопротивление успешно покинули территорию склада. Они ретировались оттуда быстрее, чем Безопасность успела сесть им на хвост. Затерявшись в потоке флайкаров, они неслись обратно в убежище. Радовать Граната своими находками и получать по голове от Голода.

***

*** Эпоха бросила свой рюкзак к ногам Голода, с вызовом посмотрев на него. Она опиралась на плечо Грома, который в свою очередь держал весь вес на одной лишь ноге: вторая была прострелена. Несмотря на то, что это имплантат, неудобно было стоять на том, что было готово растрескаться по швам. Тропа стояла рядом, виновато опустив голову. — Кажется, я ясно выражался, говоря, чтобы вы не смели выходить на такие вылазки, — прорычал Голод. — Эпоха слишком многое себе позволяет, а вы, как маленькие дети, следуете за ней. Неужели она стоит выше меня? — Нет, — одновременно ответили Гром и Тропа. Эпоха растерянно на них посмотрела. Она ждала, что они поддержат ее. Но они были лицемерными трусами, которые склоняли голову перед трусом, который не давал им проявлять себя. Который твердил им сидеть взаперти и ждать, пока их найдут. И плевать, что к ним придут, если они будут готовы. И Эпоха делала все, чтобы подготовить свою семью к судному дню. Она устала скакать по Вселенным, избегая смерти каждый раз. Ей хотелось сделать все, чтобы не терять часть себя с каждым выстрелом или сильным ударом. Какова вероятность того, что на складе ее не прикончили? Очень большая, она это чувствовала. — Ты обещал мне, что мы перестанем жить, как отбросы, — сморщив нос, проговорила Эпоха. — Но ничего для этого не делаешь. — Если тебе так кажется, то это не значит, что это правда, — ответил Голод. Он подошел ближе, схватил ее за подбородок и заглянул в глаза. Эпоха почувствовала, как он медленно высасывает из нее силы. Обычное наказание в этом месте. Очень неприятное. — Повзрослей. И прекрати подстрекать своих же стать бунтовщиками в этом месте. Пока мы боремся с системой, нам меньше всего нужно устраивать революцию здесь. — Я думаю, что я достаточно взрослая для того, чтобы оспаривать твои слова, — процедила Эпоха. — Перестань видеть во мне шестнадцатилетнюю тупую разбалованную девочку, которая воротит нос при виде своей комнаты. Я уже давно не такая. Пытаясь бороться со мной, ты борешься тем, что сам воспитал. Не думал о том, что твоя проблема в том, что ты не можешь нести ответственность за свои действия? Голод, не колеблясь, отвесил пощечину наглой спорщице. Она даже не шелохнулась, продолжая с вызовом смотреть на него. — Если я брошу тебе вызов, ты его примешь? — с хитрым прищуром спросила Эпоха. На щеке проступил четкий след от руки, боль в котором она старательно игнорировала. Все, кто находился в помещении, стали перешептываться. — Ты с ума сошла? — шепнул Гром. — Он убьет тебя. — Не убьет, — твердо ответила она. Голод усмехнулся и развернулся к ней спиной. — Струсил? — рассмеялась Эпоха. От этого ребро пронзила сильная боль. — Иди в Гранату, наберись сил и вылечись, — ответил Голод, не поворачиваясь. — Как только будешь готова к бою, дай знать. Он ушел. Тропа возникла прямо перед лицом подруги. Но Эпоха не замечала ее, с ненавистью глядя в спину уходящему Голоду. — Опомнись, — пощелкала пальцами Тропа, — тебе не одолеть его. — Знаешь, почему меня зовут Эпоха? — криво улыбнулась она. — Появление Голода изменило мою жизнь. Встав под его опеку, будучи под его защитой, я поняла, что эпоха тирании и беспричинных убийств подходит к концу. И я с шестнадцати лет жду того, когда же наступит эпоха свободной жизни. Я никогда так не ошибалась. Двенадцать лет назад. Сейн-Сити Джозефина проснулась с утра от того, что несколько крупных капель упало ей на лоб. На потолке расползлось большое мокрое пятно, и с крыши просачивалась вода после дождливой ночи. Недовольно ворча, она передвинула кровать в другое место, надеясь на то, что крыша протекает только в одном месте. Но сон ушел. За окном еще было темно. А на заброшенной фабрике никто не подавал признаков бодрствования. Синелла прошла вдоль коридора в поисках уборной. Ей хотелось смыть с себя грязь, оставшуюся после вчерашнего вечера. Тело до сих пор болело. У нее не хватило сил умыться до того, как лечь спать. Разрушенные стены не давали ей спокойно смотреть по сторонам. Ее передергивало от вида плесени и паутин, ведь никогда прежде она не встречалась с такой бедностью. Она жила в достатке и уюте, совершенно не думая о том, как может быть плохо тем, кто пытался выживать в нижнем городе. Синелла позволяла себе смеяться над детьми, которые пытались проникнуть в верхний город, чтобы попытать счастья выпросить еды у богатых людей. Но до оборванцев никому не было дела. На них не обращали внимания, а охрана и вовсе гнала, замахиваясь дубинками. И опустившись так низко, она надеялась на то, что никто из бедняков, кому она в лицо говорила гадкие слова, не захочет ей отомстить. Теперь они варились в одной чаше, были заложниками одного места и одних обстоятельств. И все же свыкнуться с мыслью о будущей жизни без удобств было крайне сложно. С трудом найдя выключатель, Джозефина прошла в уборную. Здесь стоял душ, пара кабинок и несколько раковин. Некоторые из них были частично разрушены, у каких-то не хватало кранов. Поднеся руку, вода автоматически плеснула на ладонь. Смыв с себя пыль и засохший пот, Синелла посмотрела на свое отражение в зеркале. На полу валялись тупые ножницы. Длинные волосы напоминали ей о том, как мать причесывала их и заплетала в красивые косы, когда Джозефине было не так много лет. Напоминали о том, как она накручивала их на палец, общаясь с симпатичными парнями. Напоминали о том, как она гордилась их силой и красотой. О том, как отец любил проводить по ним и целовать старшую дочь в макушку, приходя с работы. Все это было в прошлом. И самый примитивный способ избавиться от болезненных воспоминаний, начать жизнь с чистого листа — сменить прическу. Синелла отстригла прядь, затем еще одну. Неровно. Чаще заламывая волосы, ведь ножницы были настолько тупыми, что не порезали бы и тонкий лист бумаги. Больше вырывая волоски, она все же смогла избавиться от длинны. Теперь на нее в отражении смотрел совершенно другой человек. Обиженная жизнью, наделенная даром, который не просила, который стал для нее проклятьем, отнявшим все. Она не услышала, как дверь приоткрылась. В проеме стоял ее спаситель. Он, скрестив руки, наблюдал за действиями девушки. Джозефина обернулась на него, растерянно похлопав ресницами. Он подошел ближе, провел рукой по обрезанным волосам, потом по щеке. Синелла замерла, как маленькая девочка. Он пугал ее и восхищал одновременно. С его харизмой и молодым возрастом ему бы покорять женские сердца, а не быть лидером Сопротивления. Сердце застучало быстрее, когда он положил ладонь на ее шею. — Тебе идет, — проговорил он, смотря на неровно обрезанные волосы. — Ты так и не назвал своего имени, — прошептала Джозефина, не отрывая взгляда от его нелепого лица. — Голод, — ответил он. — Тебе тоже следует выбрать новое имя. Здесь никто не знает о тебе, никто не знает о том, кто ты такая. Самое время поменять имя и всю свою жизнь. Подумай об этом. Она покорно кивнула, игнорируя трепет внутри себя. — Когда закончишь здесь, иди налево по коридору до последней двери, — сказал Голод, отодвигаясь от нее. — Начнем тренироваться. Джозефина проследила за его шагами, застыв на месте. А потом бросилась следом, стараясь догнать его. Они поравнялись, но шаг мужчины был длиннее, и Синелле приходилось перебирать ногами быстрее, чтобы оставаться с ним на одном уровне. — Ты сказал тренироваться, — произнесла она. — Что это значит? — Нас называют Сопротивлением, но настоящее Сопротивление сейчас воюет в горячих точках, — тихо проговорил он, стараясь шуметь как можно меньше. Все еще спали. — Мы лишь небольшое общество тех, за кем охотятся. И чтобы уметь давать отпор мы обязаны уметь драться, подчинять себе свои способности и применять их против врагов. Когда-нибудь и мы выйдем на тропу войны, но пока мы слабы. Она внимала каждому его слову, пропуская сквозь себя. Его томный голос эхом отзывался в ее сердце. Шагая по длинному коридору, Джозефина надеялась на то, что он никогда не закончится. Лишь бы слушать его, с восхищением смотря на высокую мускулистую фигуру, отбрасывающую на нее тень своего превосходства. — Я расскажу тебе о Квантовом бессмертии, — произнес он, поворачиваясь на девушку. — И ты перестанешь бояться смерти. Ты увидишь, как одна эпоха сменяется другой. И, поверь мне, мы увидим, как сменяется эпоха тирании и беспричинных убийств на эпоху справедливости. Голод толкнул дверь, и автоматически разжегшийся свет осветил большое пространство. Когда-то это было основным цехом по сбору имплантатов, но теперь конвейеры были переделаны в полосу препятствий: устрашающую, трудную, изнуряющую. Взглянув на то, что ей предстоит преодолевать в будущем раз за разом, подвергаясь не щадящему расстрелу из бластерного пистолета, выполняя сложные акробатические элементы, Джозефина поежилась. Но теперь таково ее настоящее и будущее. В этих мрачных стенах, под командованием и защитой Голода. — Эпоха, — произнесла она. — Я хочу называться Эпохой. Голод задумчиво потер подбородок пальцами, вперив в Джозефину пронзительный взгляд. — Эпоха, — повторил он, пробуя то, как это звучит. — Добро пожаловать в новую жизнь, Эпоха. Настоящее время Приложенные сгустки заживляющего геля пропитывали кожу и мышцы, восстанавливая разорванные ткани. А введенная масса непосредственно к костям сращивала трещины в ребрах с невероятной скоростью. Чудо технологического прогресса и медицинский прорыв, стоящий наравне со стимуляторами, притупляющими боль. Эпоха лежала в комнате Граната, раздетая по пояс. Темнокожий парень крутился над ней, прощупывая все места, на который проступили синяки. Когда он коснулся шеи, Эпоха дернулась. — Это не от драки, — сообщила она, и Гранат рассмеялся. — Ты сотрешь с меня остатки геля или как? — Да, секунду, — кивнул он и отошел за полотенцем. Эпоха ощущала гнев, кипевший в ней. Все то время, пока она спала, восстанавливаюсь, ей снилось поражение Голода. Снилось, как она уничтожает его в этой Вселенной. И теперь для нее, сколько бы она не погибала, не будет ни одной реальности, где он жив. Это придавало сил, уверенности в своем решении бросить ему вызов. Никто не был так же силен, как Эпоха. У нее были все шансы победить его, даже если они сойдутся в неравном бое. Их силы отличны друг от друга, но она сотни раз видела его в действии, когда они сходились в спаррингах. Она изучила его технику боя лучше, чем кто-либо другой. Знала его слабые места. И все равно подозревала, что Голод не все показал и рассказал ей. И все же, он так же не знал, что у нее были свои козыри в рукаве. Гранат быстро убрал едва заметные остатки геля с тела женщины. Она села на кровати, отбрасывая волосы назад. Гранат выглядел обеспокоенным, глядя на нее. Второй лидер, правая рука. За какие это заслуги? За подчинение и умение мастерить, лечить и конструировать? Все это бесполезно без командира, который найдет правильное применение его талантам. Эпоха была чересчур уверена в своих силах. Подобная самонадеянность еще никогда не подводила ее. Кроме того дня, когда она сбежала из дома. Сойдясь в поединке сейчас, Эпоха лишит их возможности в пустую тратить время. Голод был для нее наставником, но теперь они раскололись, она уже не была его преданной ученицей, как все остальные. Она была претендентом на пост лидера вместо него. И ее завораживала мысль покончить с эпохой трусости. И войти в новую эпоху смелости. «Лидер свержен. Да здравствует лидер» — подумала она, разминая затекшую спину. Не было времени ждать. Ей хотелось закружиться с ним в поединке прямо сейчас. Эпоха была готова. Все должно было решиться в этот вечер. Бесповоротно. Одевшись, она взглянула на Граната. — Ты уверена в том, что делаешь? — спросил он. Во мраке его синие глаза светили еще ярче. — Мне бы не хотелось терять тебя в этой Вселенной. — Если что-то пойдет не так, то мы увидимся в другой, — улыбнулась Эпоха, положив руку ему на плечо. — Пойдем. Ты ведь не хочешь пропустить все самое интересное? Они нашли Голода вместе с остальными в помещение, служащим тренировочным залом. Его длинные волосы были собраны в хвост, открывая его широкую мускулистую шею. Мужчина стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как сражаются друг с другом последователи его идей, его ученики. Такие же наивные, как когда-то была Эпоха. — Восстановилась? — спокойно спросил Голод, поворачиваясь на шум открывшейся двери. — Да, — уверенно ответила Эпоха. — И я готова занять твое место. Я превзошла тебя. Самоуверенное высказывание зависло в воздухе. Голод усмехнулся. Дважды хлопнул в ладоши, прерывая тренировку. Все отошли к стене, занимая лучшие места в первом ряду, чтобы понаблюдать за лучшим шоу, которое им доведется видеть. — Докажи, — прищурился Голод, занимая боевую стойку. — Никаких правил. — На смерть, — с насмешкой добавила Эпоха. — Как скажешь. Голод зашагал по кругу, обходя Эпоху. Он ступал медленно, уверенно. Оценивал ее, окидывал взглядом. Она следила за каждым его шагом. Поймать момент, когда он будет более расслаблен — выиграть начало поединка. Но Голод был сосредоточен, пусть и прятал это за маской полного равнодушия. Он смотрел на нее с пренебрежением, что выводило из себя. На это Голод и рассчитывал. На то, что вспыльчивость не даст Эпохе долго ждать, выжидать. Она бросилась на него, и бой закипел. Эпоха ударила сверху, сбоку. Ее атаки были быстрыми, что глаз не успевал следить за каждым движением. Но недостаточно быстрыми, чтобы сбить с толку Голода, наперед знающего, что произойдет в следующую секунду. Но он не торопился заканчивать бой, только его начав. Ему нравилось издеваться над Эпохой, нравилось постепенно поглощать ее самонадеянность, медленно закладывая в ее голову мысль о поражении и собственной слабости. И чем больше она чувствовала его попытки контролировать ее разум, чем сильнее сопротивлялась, тем яростнее становились ее атаки. Она устала от того, как Голод высасывал из нее все силы, подпитывая самого себя. Ей надоело быть для него сосудом, который лишь отдает и ничего не получает. Этому суждено было прекратиться. Голод элегантно уходил от атак, переводя их или уклоняясь. Эпоха же скакала рядом с ним, мельтешила, ведомая только яростью, пленкой затянувшей ее сознание. Пот большими каплями скатился по ее шее, спине, когда она остановилась, чтобы перевести дыхание. Голод стоял, с печалью смотря на нее. — Ну, уж нет, — качнула она головой. — Я слишком долго питала тебя. — Чем больше ты сейчас злишься, тем сильнее я становлюсь, — ответил он. — Не читай мне лекции, мы не на занятии, — рыкнула Эпоха. В ее руке появился сияющий меч, осветивший пол синим светом. Она закрутила его так быстро, что траектория движения слилась в единый диск. По толпе зрителей прошла волна перешептываний, но Эпоха не обращала на это внимания. Она бросилась в атаку. Голод поздно уловил момент удара, и лишь отошел в сторону, чтобы не получить травму. Его рука, замененная имплантатом, по его воле зашевелилась, трансформируясь в клинок. Лезвие блеснуло перед лицом Эпохи неожиданно, заставляя ее отойти в сторону. Она намеренно споткнулась, заставляя противника почувствовать свою приближающуюся победу. Но когда он обрушил на нее шквал ударов, Эпоха просто отпрыгнула, перекувыркнувшись через голову, уходя от атаки. В следующей стычке после пары секунд перерыва, когда они расхаживали по кругу, не отрывая друг от друга взгляда, Эпоха только оборонялась. Ее силы не хватало, чтобы сломать клинок Голода. Ее меч, являющийся больше совокупностью телепатических сил, не мог нанести увечий простому предмету. Ей нужно было задеть тело Голода, чтобы нанести ему травму. Но он точно блокировал и контратаковал ее каждый раз, как она пыталась. Эпоха попыталась сделать подсечку, но Голод отскочил. И напал раньше, чем женщина успела сама подняться на ноги. Вынужденная передвигаться по полу, она не была в состоянии держать меч в руках. Концентрируя силу в ладонях, кидая залпы энергии, Эпоха старательно пыталась сбить Голода с толку хотя бы на секунду: чтобы подняться. Но все сгустки летели в стену, срезаясь в нескольких сантиметрах от голов наблюдателей. Голод остановился и отошел, давая противнице подняться на ноги. Победить лежачего — ничто. Ему хотелось сделать всю победу значимой в глазах наблюдателей. Хотелось, чтобы они боялись перечить и пытаться следовать примеру бунтующей Эпохи. Она поднялась на ноги, смахивая со лба пот. Голод закрутил клинком в воздухе, рисуя разные узоры. Для красоты, для отвлечения внимания. Эпоха почувствовала, как он начал вытягивать их нее силы. Все это — лишь хитрый ход, чтобы пустить в ход свои силы. Сопротивляясь, она кинулась в слепую атаку. Ее силы были на исходе, еще и их похищение противником не помогали справиться с наступающими мыслями о поражении и собственной никчемности. Она сумела воспользоваться моментом, когда глаза Голода были прикрыты. Он силен, но не непобедим. Эпоха подпрыгнула и нанесла ногой удар по челюсти противника. Послышался хруст ломающего имплантата. Голод покосился, хватаясь ладонью за сломанный держатель. Теперь его подбородок упал, и приоткрытый рот с виднеющимися деснами и зубами скривился в непонятной усмешке. Голод воспользовался моментом застывшего ошеломления на лице Эпохи и ударил ее лбом по лбу. Ее череп взорвался от боли, едва заживший хрящ в носу с хрустом сломался, брызнула кровь. Ослепленная, Эпоха смогла уйти в сторону, поднырнуть сбоку и схватить противника за плечо. Он тихо прорычал, рука, от локтя замененная имплантатом, бесполезно повисла. Но Голод не опешил, лишь резко развернулся и действующей рукой схватил Эпоху за шею. Поднял на уровень своего двухметрового роста, как тряпичную куклу. Недолго мучая ее удушением, с силой бросил ее через весь зал. Перекручиваясь, Эпоха врезалась в стену. Она услышал хруст еще одной кости, но шоковое состояние уже не позволяло чувствовать боли. Кровь из носа заливала рот и горло. Эпоха слабо улыбнулась, обнажая перепачканные кровью зубы. Голод медленно шел к ней. Она видела его сапоги, длинные шаги. Он надавил каблуком ей на горло, вжимая и без того сломанную Эпоху к полу. — Я не буду тебя убивать, — проговорил Голод. — У меня есть идея лучше. Он выпрямился, продолжая держать ногу на шее противницы. Оглядел всех присутствующих в помещении и остановил взгляд на двух верных последователях Эпохи. Жестом поманил Грома и Тропу к себе. — Избавьтесь от этой занозы, — приказал лидер. — Но не здесь. Мне не нужны доказательства ее смерти. Знайте лишь то, что, оставшись в живых, она вернется. И тогда вам не поздоровится точно так же, как и ей, — он наклонился ниже. Эпоха из последних сил прожигала его взглядом, стараясь убрать сапог со своей шеи. Но Голод лишь сильнее придавил. Наслаждаясь ее мучениями, он прикрыл глаза и повел носом. — Твое поражение станет уроком для всех, чьи неокрепшие умы ты пыталась совратить. Тебе здесь не место.