Знакомство с родителями

В тесной примерочной становится душно, а температура, кажется, подскакивает на несколько градусов, когда Александр плотнее задергивает шторку. Агата недоверчиво смотрит на Нильсена через отражение в зеркале, отчего-то смущенно прикрывая ладонями грудь, на что он издает слабый смешок, хищно улыбаясь. — Я видел тебя всю, мин кэра, а ты до сих пор стесняешься? — он подходит ближе, устраивая ладони на тонкой талии и прижимая девушку к себе, давая почувствовать ей свое возбуждение, что появляется лишь от одного взгляда на ее соблазнительные формы. Агата удивленно охает, вжимаясь бедрами в его пах, и медленно трется, наблюдая, как округляются глаза Алекса от удивления. Наслаждаясь своей победой, она вдруг замирает и прикусывает губу, продолжая смотреть на мужчину за ее спиной через посеребренное стекло. Его руки скользят выше, сжимая упругую грудь через тонкую ткань бюстгальтера и надавливая на соски. — Я начинаю думать, что нет никакой бывшей, а ты самым наглым образом ворвался в примерочную, — шепчет Агата, упираясь затылком в его плечо. — И что, выгонишь меня? — его губы впиваются в шею, втягивая нежную кожу и оставляя красные следы, которые Харрис всю неделю придется прятать за высокими воротниками, но сейчас ей абсолютно плевать. Она не хочет думать ни о чем, кроме его рук и губ, что хозяйничают над ее телом, и лишь тихо постанывает, когда Алекс кусает плечи и ловко расправляется с застежкой, наблюдая в отражении, как ткань податливо соскальзывает вниз. — Разумеется, если ты не принес белье, — Агата сжимает его член через ткань брюк, и Алекс довольно рычит. — Я принес кое-что поинтереснее, — улыбается Нильсен, отступая назад и подцепляя пальцами крохотную вешалку, демонстрируя девушке мягкие ремешки, соединенные небольшими колечками. — Это не похоже на нижнее белье. Агата разглядывает портупею, понимая, что безумно хочет ее примерить, но с осторожностью поглядывает на мужчину, готового в любую секунду сорваться и оттрахать ее до потери сознания в этой тесной кабинке. Словно прочитав ее мысли, Нильсен опускается на мягкий пуф, скользнув пальцами по ее позвоночнику, вынуждая прогнуться. — Надевай, я обещаю не смотреть, — он демонстративно прикрывает ладонью глаза и тяжело выдыхает. Он терпеливо ждет, сквозь пальцы все же наблюдая за Агатой, что затягивает ремешки, любуясь собственным отражением и даже не догадываясь, как прохладная кожа возбуждает ее разгоряченное тело и насколько мокрые уже ее трусики. Нильсен не сдерживается и сжимает кожу на идеально очерченном черными полосами бедре, когда с губ Харрис слетает тихий стон, заглушаемый приятной музыкой, доносящейся из колонок. — Ты нарушил обещание, — хрипит Агата, пока его руки скользят к пульсирующей точке, оставляя белые следы от пальцев. — И что, накажешь меня? — усмехается Нильсен, отодвигая влажную ткань и размазывая по половым губам ее соки. — Я вижу, тебе очень нравится эта идея. А Агате очень нравится. Слишком. Настолько нравится, что она уже совершенно забыла, что находится в примерочной модного бутика, а от остального мира их отделяет лишь плотная шторка бордового цвета. Цвета, который распаляет ее желание еще сильнее, когда она, оттолкнув руку Нильсена, разворачивается лицом к нему и, перекинув ногу, усаживается ему на бедра. — Кажется, ты любишь пожестче. Голоса снаружи утопают в их нарастающем возбуждении, привнося особую перчинку. Адреналин шкалит в крови, и Агата совершенно не понимает, откуда в ней взялось столько смелости и дерзости, ведь она сама впивается в губы Алекса, жадно прикусывая, вступая в схватку с его языком. Нильсен усмехается, ему дико нравится напор этой девушки, что пару минут назад неловко прикрывала ладонями грудь, а теперь рьяно терзает его губы, сладко постанывая, и расстегивает брюки. Приподнявшись, он стягивает штаны вместе с боксерами и хищно улыбается, наклоняясь к ее груди и вбирая в рот твердый сосок, надавливая на него языком. Сильные руки оглаживают ее тонкую талию, подбираясь к трусикам, и Агата напрягается, вцепляясь в его волосы и оттягивая их, встречаясь затуманенными изумрудами с его синим пламенем, в котором пляшут озорные чертики. — Ты ведь понимаешь, что тебе придется выложить целое состояние на мое белье, если сейчас их порвешь? — шепчет Агата ему в губы и кусает подбородок, отчего Алекс тихо рычит и натягивает тонкое кружево, что, обжигая нежную кожу, с глухим треском рвется. — Тогда тебе стоит выбрать на пару комплектов больше, каттен, — он грубо сжимает бедра девушки и насаживает ее на свой член, заглушая рвущиеся из груди Агаты стоны поцелуем. Животное желание и эта запретная, но такая необходимая близость готова захлестнуть их с головой, и оба замирают на несколько секунд, переводя дыхание, чтобы не взорваться в следующее мгновение. Агата приходит в себя первой, начиная медленно двигаться, с каждым разом поднимаясь выше и с шумным вздохом опускаясь. Она цепляется за его плечи и запрокидывает назад голову, утопая в тягучем удовольствии. Алекс сжимает рукой ее шею, слегка надавливая, зная, что ей это нравится. Нравится отдаваться ему во власть, нравится, когда он сжимает ее бедра что есть силы и оттягивает соски. А ему нравится, когда она течет, как сумасшедшая от одних его ласк, когда сладко стонет, кусая губы, и невинно краснеет, осознавая, какая на самом деле она грязная девчонка. Когда-нибудь он окончательно потеряет голову, он уверен. Ведь невозможно пробуждать такую дикую жажду каждый раз и возбуждать только сильнее. Боковым зрением он замечает их отражение в зеркале и, продолжая вдалбливаться в податливое влажное тело, поворачивается, разглядывая их тела, сплетающиеся в неистовом порыве страсти, ее упругую грудь, подскакивающую от его грубых толчков, и плавные изгибы. Это чертова совершенная картинка, и Александр понимает, что она идеально подходит ему. Он и раньше это знал, особенно когда ее узкие стенки, как сейчас, идеально обхватывали его член, но теперь видел, как прекрасно они смотрятся вместе, лучше любого произведения искусства. — Посмотри в зеркало, каттен, — Алекс хрипит, завороженный картиной перед его взглядом. И она подчиняется, фокусируя взгляд на их отражении. С губ слетает стон, а щеки заливаются румянцем, но она не может отвести взгляд, продолжая смотреть, как Алекс трахает ее самым бесстыдным образом, снова набрасываясь на соски, прикусывая, и размеренно двигаясь в ней, с каждым толчком подводя к пику. — Ох, Алекс, — срывается с ее губ, и Агата тянется за поцелуем, но Нильсен резко останавливается, поднимая на нее строгий взгляд и хватая пальцами за подбородок. — Нет, — он легонько разворачивает ее обратно к зеркалу. — Я хочу, чтобы ты смотрела, каттен. Чтобы видела и знала, что я делаю с тобой. Их тела поблескивают от выступившего пота, а руки и губы, кажется, исследовали каждый сантиметр, оставляя следы, которые не скроет даже самый плотный тональный крем, но сейчас Агате плевать. Особенно когда она видит, как он входит в нее, когда чувствует обжигающее дыхание на своей шее. И уже не сдерживается, встретившись с его взглядом в отражении, вздрагивая всем телом и сжимаясь внутри вокруг него, чувствуя, как он тоже напрягается, продолжая вдалбливать себя в нее, и кусает плечи, мерно покачивая Агату на волнах оргазма и прижимая ладонь к ее рту, заглушая стон, пока она не обмякает в его руках, опуская голову на его плечо. Он кончает следом, зарываясь носом в ее волосы и вырисовывая большими пальцами круги на ее пояснице. Они еще пару минут приходят в себя, не решаясь пошевелиться, слушая размеренный гул за шторкой, разговоры снующих людей, которые даже не догадываются, что происходило здесь несколько мгновений назад и не чувствуют запаха секса, заполнившего примерочную до самого потолка. — Я хочу изумрудный, — улыбается Агата, оставляя поцелуй на его груди, и заглядывает в его глаза, хитро улыбаясь. — Боюсь, вам тогда придется пойти в зал вместе со мной, миссис Нильсен. Кажется, он решил довести ее до нервного срыва всеми этими предложениями, фамильными кольцами и своей чертовой фамилией, которую он так нагло примерил на нее. Агата тут же вспыхивает от злости, забывая о сумасшедшем оргазме, и резко подскакивает, второпях натягивая одежду и выскальзывая в зал под недоуменный взгляд Нильсена. Потому что какого черта, а? Да, она всегда мечтала не о прекрасном принце на белом коне, а об уверенном мужчине, который будет в состоянии решать все самостоятельно. Но не до такой же ведь степени. А что дальше? Он решит, что она должна сидеть дома и рожать кучу маленьких несносных Нильсенов? Ну уж нет. Она перебирает кружево, когда чувствует тяжелую руку, опустившуюся на ее талию, и лишь хмурится, продолжая разглядывать вешалки с комплектами, когда замечает вдалеке нежно-персиковый шелк. — Нет, даже не думай, — рычит Нильсен, но она его не слушает. Так же, как ее не слышит он. — Агата, ты не возьмешь этот комплект. — Я возьму его без примерки, — шипит Харрис, вырываясь из плена Александра и возвращается к примерочным, минуя ту, в которой они только что занимались умопомрачительным сексом, потому что соблазн повторить слишком велик, особенно когда Александр идет следом за ней, снова плотно задергивая шторку и прижимая ее грудью к зеркалу. — Нильсен, отстань от меня, — она дергается, пытаясь выбраться, но он лишь сильнее наваливается на нее. — Ты очень непослушная, каттен, — рычит он, кусая ее шею, и Агата готова вновь раствориться в его прикосновениях. — И если ты не расскажешь мне, что случилось, — его пальцы пробираются под юбку и резко входят в еще влажное лоно, вынуждая Агату всхлипнуть в предвкушении, — то я не дам тебе кончить еще раз. О чем он там спрашивает? Потому что Агата не помнит. Не знает, ведь перестала его слушать ровно в тот момент, как холодные пальцы коснулись внутренней стороны бедра и поползли вверх. Но Алекс, кажется, ждет ответа, застыв, не давая ей насладиться умелыми ласками. Харрис призывно движет бедрами, насаживаясь на его пальцы, и Нильсен до боли прикусывает шею, впиваясь в мышцу. — Я жду, — плавный толчок выводит Агату из равновесия, и она снова кусает губы, загораясь в одночасье. Напомните ей больше никогда не ходить с Нильсеном за нижним бельем, иначе они перетрахаются в каждой примерочной, так ничего и не выбрав. Это ведь плохо, да? А если кто-то зайдет в самый неподходящий момент, или, что еще хуже, позвонят в полицию. Агате ведь только проблем с законом в чужой стране не хватает. — Ты, Нильсен! — она едва не срывается на крик. — Ты случился, ясно? И твоя мерзкая привычка… — Агата не договаривает, подавившись стоном, когда Алекс начинает двигаться, вырисовывая пальцами замысловатые узоры. — Какая привычка, каттен? — пальцы продолжают движение, и Агата прогибается в спине, позволяя скользнуть глубже, задевая самые чувствительные точки. — Решать… все… боже, Алекс… — слова застревают в горле, когда она понимает, насколько сильно ее возбуждает все, что происходит в примерочной. И виной всему он. Самоуверенный, самодовольный, но такой нужный и… родной. Агата ведь уже не представляет без него своей жизни. Не представляет, как будет просыпаться одна, не чувствуя его тяжелой ладони на талии, как будет без его раздражающих шуточек — а они раздражают похлеще лондонских пробок в час-пик, — не представляет, как вообще можно жить без него. — Решать все за меня, — выпаливает Харрис на одном дыхании, и Алекс ускоряется, чувствуя, как она снова кончает, в этот раз прикусывая его ладонь, которой он опять накрывает ее губы. — Именно поэтому ты и любишь меня, каттен, — произносит Алекс, облизывая собственные пальцы. — Вкусная, — он нежно целует ее в шею, поднимаясь выше и задевая уголок губ. — Выбирай белье, я подожду снаружи. — И даже шелковое? — удивляется Агата, расстегивая молнию на юбке. — Даже шелковое. Но разве после такого можно выбрать этот чертов персиковый шелк, который слишком идеально сидит на ней? Конечно, нет, и Агата откладывает комплект в сторону, напоследок пробегаясь пальцами по мягкой ткани. Любит. Харрис никогда не задумывалась об этом, хоть и понимала, что их секс значит гораздо больше. Очевидно, что больше, если ты носишь фамильное кольцо, не так ли? Закончив с покупками, они неторопливо идут к выходу, держась за руки, как самая милая парочка, пока Харрис чувствует, как в животе порхают чертовы бабочки, которых там впредь никогда и не было. Да, она его любит и только сейчас поняла это, а все остальное неважно. И плевать, что не было банального предложения руки и сердца, он не опустился на одно колено. Ведь, в конце концов, это не главное, когда она любит. — Александр! — раздается женский голос, и девушка в паре метров от них широко расставляет руки, стремительно приближаясь к паре, пока Агата замечает, как побледнел Нильсен. — Кажется, мы не виделись целую вечность! — она не обращает совершенно никакого внимания на Харрис, нагло обнимая Александра и оставляя след от красной помады на его щеке. — Здравствуй, — он отстраняет девушку от себя, едва заметно улыбаясь, и обнимает Агату. — Ева, это моя невеста — Агата. Харрис победно улыбается, замечая, как улыбка спадает с лица брюнетки. — Милая, познакомься, это Ева — наш деловой партнер и моя бывшая девушка.