Знакомство с родителями

Дрожащими руками Агата вбивает в поисковую строку запрос и спустя несколько секунд выискивает нужный рейс, смахивая со щек непрекращающийся поток слез. С губ срывается вздох облегчения, когда она замечает в самом низу списка ночной до Лондона. И плевать, что она прилетит в три часа. Вызовет такси, которое отвезет ее в гостиницу, но в этом доме она не останется. Стучать бесполезно, никто до сих пор не пришел на ее зов, и Харрис нервно поглядывает на окно в ванной комнате, мысленно благодаря проектировщиков дома. Что это, если не счастливое стечение обстоятельств? Агата прижимается ближе к стеклу, разглядывая, удастся ли ей спуститься, когда вдруг вспоминает слова Аннет: «Из любой ситуации нужно выходить достойно. Даже если тебя вынуждают принять решение, веди себя так, будто сделала выбор самостоятельно». Она затыкает в ванной пробку и открывает кран, откуда вперемешку с паром льется горячая вода, когда слышит удаляющиеся шаги за дверью. Неужели Оливия торчала здесь так долго? Разумеется, чтобы дать время это брюнетистой стерве и Алексу побыть наедине. Агата умывается ледяной водой, успокаиваясь, хотя глаза опухли от слез, а красный нос уже сравним с поролоновым безобразием клоуна. Насухо вытерев лицо и ладони, Агата смотрит на кольцо, которое оставила на полочке у зеркала, слабо усмехаясь. Кажется, стоит показать этой семейке Аддамс, чего стоят британские леди. «Скорее, облезлые британские кошки, потому что выглядишь ты, Агата, совсем не как леди», — замечает она свое отражение, неторопливо сбрасывая одежду и погружая ноги в теплую воду. Пар уже заполнил комнату, а на место раздражению пришло спокойствие. Видимо, лавандовый аромат пены начал действовать. Прикрыв глаза, Харрис опускает голову на край ванны, понимая, как давно не нежилась в горячей воде. Ей ведь так и не удалось толком прийти в себя после смерти тетушки. Сначала расследование, пожар в поместье, а теперь еще и семейство Нильсен. Самое время для спа, пусть и домашнего. Включив на телефоне какую-то мелодию для медитации, она откладывает его в сторону, надеясь ненароком не уронить в воду, и погружается в приятную дремоту. И уже все не кажется таким ужасным и до отвращения неправильным, хотя, она уверена, Оливия Нильсен рассчитывала на совершенно обратную реакцию. Агата должна была стучать, рыдать и устраивать истерики, а на ее фоне Ева показалась бы Александру ангелом во плоти. И, конечно же, он бы выбрал ее. Выбрал бы? Он ведь с ней уже встречался, любил. Может, это был его коварный план? Влюбить ее в себя, чтобы потом разбить сердце на тысячу осколков? Вот только за что? Неужели за тот случай, когда она почти сбила его в тумане? Сердце отказывается в это верить, а глупый мозг ничего ведь не понимает в любви, да? Он же не знает, как каждый раз, когда Алекс прикасается к ней, мурашки бегут по телу, на лице появляется глупая улыбка, а сама она готова взлететь над землей от невероятного счастья. Он ведь любит ее, даже если не произнес этих слов? Любит же?.. *** С того момента, как Оливия увела Агату с собой, Алекс, кажется, не сдвинулся с места, глядя удаляющимся женщинам вслед. Что здесь вообще происходит? Захлебывающаяся слезами Агата, внезапно переменяющаяся в своих решениях мама, так еще и Ева, нарядившаяся, будто шла на прием к кронпринцессе. Он не понимает совершенно ничего, зато Ева, улучив момент наедине, тут же подкрадывается к нему, точно кошка. Наглая черная пантера, протягивает свои руки, которые Нильсен тут же перехватывает, небрежно отбрасывая в стороны. — Какого черта, Ева? — шипит он от злости, а глаза его недоверчиво сужаются. — Ал, не ворчи, — хихикает она. — Ты ведь знаешь, что успешная пара в бизнесе успешна и в семейной жизни. Можешь притащить сюда еще сотню таких, как Агата, вот только все равно прибежишь ко мне. Губы Александра сжимаются в тонкую линию. Он думал, что Ева забудет о своей идее фикс, но, видимо, ошибся. Растерев пальцами виски, мужчина прикрывает глаза и переводит дыхание. Это все неправильно. Вся эта ситуация какая-то бессмыслица. Так еще и Агату куда-то утащила мама. Они вообще собираются спускаться? — Не смей, Ева, — все это представление действует на нервы. Чертов цирк, не иначе, а он тот самый маленький ребенок, которого вывели на арену к клоуну, хотя он ненавидит их всеми фибрами души. — Ладно, я дам тебе месяц, Ал, чтобы ты наигрался, отомстил мне, ты ведь этого добиваешься? — она подходит ближе, тогда как Нильсен шагает к лестнице, от злости сжимая перила. Жаль только, что они не трещат, как это обычно бывает в фильмах. Верхняя ступенька предательски скрипит, и на лестнице появляется Оливия, испуганно глядя на сына. — Неужели вы так быстро поговорили? — голос матери дрожит, и Алекс знает, что это не предвещает ровным счетом ничего хорошего. В голове предательски всплывают воспоминания, когда несколько лет назад Оливия закрыла его девушку, которую Нильсен назвал любовью всей своей жизни, заявляя, что женится на ней, как только ему стукнет восемнадцать. Тогда мама наплела, что девушка сбежала, хотя рыдала в ванной, а после, высвободившись из плена, умчалась без оглядки, проклиная семейство Нильсенов. Неужели она решила повторить историю, надеясь, что Агата сбежит? Вот только если в семнадцать Алекс забыл обо всем неделю спустя, то сейчас точно не простит Оливии, если его каттен уйдет. Нильсен выдыхает, на несколько секунд прикрывая глаза, и слабо улыбается, встречаясь взглядом с матерью. — Почти. То, ради чего я хотел встретиться… — он выпрямляется, замечая недоумение на лице Евы. — Наша компания прекращает всяческое сотрудничество с тобой и твоим бизнесом. Я хотел разойтись мирно, возможно, сохранив некоторые исключительно рабочие связи, но после твоей выходки это неприемлемо. Договор на обеденном столе, расторгнут в одностороннем порядке. Выход найдешь сама. Не дожидаясь ответа, он за пару секунд преодолевает расстояние до верхней ступеньки, и Оливия охает, прикладывая ладони ко рту. — Я не хочу понимать, почему ты снова это сделала, — смерив женщину недовольным взглядом, он протягивает ладонь. — Ключ. — Алекс… — Не сейчас, — раздраженно бросает он. — Ключ, — дрожащей рукой Оливия выуживает из кармана ключ, предавая сыну. — Тебе стоит извиниться перед Агатой, в любом из случаев, — мягче произносит он, целуя женщину в висок и направляясь к дальней комнате. Волнение оглушающими волнами захлестывает мужчину, стоит ему приблизиться к двери хотя бы на шаг. Что, если Харрис не простит. Черт, он и сам не простил бы. Но как тогда продолжать жить без нее? Без ее розовеющих щек, когда он снова отпускает свои шутки, без горделиво вздернутого носика, стоит ей ответить на его колкость. Без ее нежных губ, мягко прикасающихся к его щеке, и без сладкого шепота, когда она шепчет его имя. Как жить без… любви? Он медленно прокручивает ключ, не спеша открывая дверь. Зажмуривается, боясь даже представить, что пережила Агата за последние пятнадцать минут, пока он торчал внизу. Его обдает теплом, Нильсен открывает глаза, замечая в клубах пара Харрис и облегченно выдыхая. Она здесь, не вылезла через окно, не закатила истерику, а лежит в сугробах пены, такая маленькая и… его. А его ли? — Александр? — звенит голос в тишине. Он встречается с ее изумрудным взглядом, полным обиды, разочарования и… чего-то еще, чего мужчина не понимает. Нильсен закрывает дверь на замок, хотя знает: Оливия предпочтет избегать обоих сегодня. — Зачем ты пришел? — За тобой, — мгновенно отзывается он, и Агата чувствует, как больно сжимается сердце, оставляя тепло, которое раньше вызывало приятный трепет, теперь отдает горечью. — Ты ведь не думала, что я оставлю тебя здесь, каттен? Думала ли она? Черт ее знает. Агата отсекала любые мысли, глубже погружаясь в горячую воду, задерживаясь под водой, пока в легких не начинало жечь от нехватки кислорода, а виски судорожно не пульсировали от высокой температуры. Лишь бы только в памяти не всплывал щемящий сердце образ того, кто подарил целый мир, который теперь рушится как карточный домик. — Я не знаю, — честно признается Харрис, устремляя стеклянный взгляд на мужчину, — не знаю, Алекс, — тихий шепот заполняет комнату, а его перепонки лопаются, будто от оглушительного крика. — Агата… Он не знает, что сказать, что сделать, только чтобы она поверила ему. Снова. Да, их отношения далеки от идеальных, они только и делают, что ссорятся, грызутся, как кошка с собакой, а после занимаются умопомрачительным сексом, но они всегда знают, что есть друг у друга, и это не изменится. Знали. Всегда знали. Глядя в его голубые глаза, полные растерянности, точно у маленького мальчишки, потерявшегося в огромном торговом центре родителей, Агата вдруг понимает одну простую истину. — Александр, я люблю тебя, — слетает с губ так легко, будто она произносила это как минимум сотню раз, и замечает, что Нильсен облегченно выдыхает, улыбаясь, — но себя я люблю сильнее. То, что произошло сегодня… неприемлемо. Я не хочу ставить тебя перед выбором, — она поджимает колени к груди, скользнув к другому краю ванны, и открывает кран, вновь пуская горячую воду, — но если… — Молчи, лилия — он опускается на колени, целуя ее в висок. — Я уже выбрал тебя, и ничто этого не изменит. Я люблю тебя, мин кэра, — шепчет он, обнимая Агату и прижимая ближе, и плевать, что намокает рубашка, ведь это совсем не важно, когда они оба вместе. — Тогда полезай в эту чертову ванну и грей меня, — улыбается Агата, тихонько хихикая, когда Нильсен со скоростью пожарника избавляется от намокшей одежды и устраивается позади нее, притягивая девушку к себе и поглаживая ладонями живот. — Давай уедем отсюда? — просит Агата, напряженно сжимая его руки в ожидании ответа. — Уедем, каттен, сразу же после завтрашней вечеринки. Ты ведь не зря купила то платье.