Одиночество на двоих.

      Часто бывало так, что Ване приходило слишком сильно по голове. В основном это происходило в виде подколок со стороны отца и братьев с сестрой. А бывало и так, что со стороны одного брата. Девочка не понимала, почему эта боль направлена на нее одну, почему среди всех остальных мучается только она. Статус белой вороны по истине заставлял выйти в окно. И ведь детей так легко ломать, как бы то ни было, но держать удар постоянно не выходило.       Девочка заметила, как поправилась, что ее и без того округленное лицо стало еще выпуклее, что тело стало тяжеловато, а настроение на удивление менялось так же стремительно, словно неустойчивая погода. На удивление, Ваня была максимально неустойчива. Из обычного забитого мышонка, она чувствовала, что могла легко стать пассивно агрессивным маленьким зверьком. Особых изменений в доме никто не заметил. Ох, если бы они знали, как она была раздражена. Что буквально любая пылинка заставляет девочку трястись, подобно бешенной собаке. Однако, такой долгий контроль над собой и долгими годами подавление личности, конечно тоже проявляли себя. Ваня особо даже и не понимала в чем была причина. Ведь все, что происходит на данный момент - происходило подобно дню сурка. Ничего особенного, ничего из ряда вон выходящего. Отец все так же ворчит и требует улучшенный результат, мама хлопочет по дому, Пого обучает и тоже занимается домом, братья и сестра, как обычно игнорируют существование девочки.       На сегодняшних домашних занятиях, Ване особо мало что удавалось. Тест по алгебре написан был неудачно, урок французского заставил братьев и сестру найти еще одну причину для подколов. Как же хотелось на них всех наорать, накричать и заплакать. Заплакать так, как не плакала никогда. Апогей пришел на редкий, но иногда проходивший урок искусства. Обычно среди трех направлений наугад вытягивается семеркой детей соломинки. И у кого будет лидирующее количество, то направление в искусстве и будет. Ваня искренне желала, что будет урок музыки или рисования, но ни как не театр. И, подобно злому року - выпал театр. Забавно, но театр вообще никто не любил. По одной простой причине : если урок музыки или рисования по своей продолжительности идет от силы два три занятия, то занятия по лицедейству идут аж десять. Правда учитывается и сложность пьесы. Сэр Рэджинальд искренне верил, что его детям нужно уметь если не все, то многое. Конечно из всех искусств отец отдавал глубокое предпочтение музыке, только он прекрасно понимал и всю важность умения правильно подать себя. Надевать маски, которые возможно спасут твою жизнь в той или иной ситуации в зависимости от интеллекта врага, умение прятать свою истинную натуру и желания, которые рвутся наружу. Так как они еще всего лишь дети, которые постоянно участвуют в опасных операциях, необходимо красиво выворачиваться из той или иной ситуации. Это касалось всех, всех, за исключением номера Семь. Из всех пьес, которые могли прийти в голову - ни одна не создавала перспективу к радостному исходу. Никто из взрослых не любил комедии, ели это не Божественная комедия Данте, где от комедии только название. Ване казалось, что очень даже для них подходящее, ведь их семь и кругов в аду тоже семь. Правда Сатана седьмому кругу не говорил, что он обычный и на побегушках у остальных шесть кругов, ну да ладно. Подобного уровня произведение слишком масштабное, как в плане декораций, так и актеров. Однако Пого радостно ухмыляясь, ходил в зад и вперед, как будто он был строгой гувернанткой с плетью в руках. На что дети непроизвольно закатили глаза. О нет. Это значит лишь одно : Пого придумал пьесу сам.       Забавно, но этого они не любили еще больше. Подопечные уже играли произведение, выпущенное из под пера примата, и им это мягко говоря не понравилось. В первый раз это произошло в четырехлетнем возрасте, малютки играли овощей. За сам факт, который уже получали от отца интересного толка комплименты. Итог постановки : Харгривзы устроили драку. Потому что Кабачок - Лютор наступил на ногу Помидору - Диего, а тот назло сказал, что кабачок самый вонючий овощ среди всех. Во-второй раз плакали Клаус и Эллисон, дети не поделили платье и главную роль принцессы в сказке. Первый даже в финале неожиданно выпрыгнул на сцену в платье и уличил Эллисон в краже роли. Им было восемь. Все эти происшествия обычно происходили по традиции на самом выступлении перед отцом и неожиданно. При чем в конце страдают все. Потому что наказание получает каждый и в одинаковой мере. От чего несправедливость Ваня ощущала еще острее. Ей постоянно говорили, что она не часть команды, поэтому не имеет права вмешиваться в дела, касаемо остальных, а в таких пьесах и прочей шелухе - ты часть команды. Здорово! - Как вы уже поняли, я сочинил пьесу специально для вас, - гордо поделился примат, дети заскулили, а тот продолжил, - Мы будем ее представлять через две недели на день благодарения отцу! Пого стоял с соломинками в руках, и дети молча начали вытягивать по одной. На конце вытянутой был нарисован номер. Лютору выпал номер шесть, Клаус - четвертый, Эллисон седьмой, Диего первый, Пятому третий, Бену пятый, а Ване достался номер два. Затем каждый из них получил по сценарию. Где на первом листе распределены роли : Диего - Роберто, аристократ, который ведет закрытый образ жизни и заперт в замке. Ваня - Алисия, дама сердца Роберто. Служанка, которая влюблена в Кристофера, брата Роберто. Пятый - Кристофер, пытается вытащить Роберто в высший свет и избавить его от депрессии. Клаус - Священник в церкви. К нему идут все жаловаться. Является рассказчиком истории. Бен - дворецкий и лучший друг Роберто, помогает во всем Кристоферу, так как искренне верит, что тому удастся вытянуть друга из петли. Лютор - конюх, который работает на Роберто. Глуповат, жаден и недалек. Эллисон - Мария, влюблена в Роберто. Невеста по договоренности. Хочет убить Алисию и Кристофера. Никого такой расклад не устроил, ни кому пьеса не понравилась. В прочем, этого и стоило ожидать. По сюжету Роберто являлся главным героем, однако в конце он умрет из-за мук совести. Марии удается убить Алисию, а Кристофер, который всю пьесу отвергал ее - осознает, как он был в нее влюблен. Мария клевещет на Кристофера, подговаривая всех слуг, за что того казнят. Дети читали писанину Пого, каждый крутя пальцем у виска в душе, потому что это больше напоминало мыльную оперу или бразильский сериал, который примат в последнее время слишком часто в свободное от работы время смотрел. Однако делать было нечего. Поэтому после тренировок с отцом, все шли учить свои реплики. Потому что дата премьеры ( увы) должна была состояться через полтора месяца. А это им еще нужно репетировать, учиться, бороться со злом, да и желание повеселиться и попинать баклуши всегда хочется, поэтому времени дико не хватало.

***

      С одной стороны Диего был жутко рад и горд, что наконец-то главная роль досталась именно ему. А с другой, было слишком много возни. Да и к тому же главная роль досталась именно Ване, Харгривз предпочитал тогда уж Бена или Клауса, которыми были не такими пугливыми и аморфными, как его сестра. На самом деле, Диего сам того не понимая, уделял Ване слишком много внимания в виде подколок и насмешек, особенно на репетициях. Даже на занятиях Пого, он кидался в скрипачку каким-то мусором в виде катышков от резинки, скомканных листков бумаги, свитера. Ставил ей подножки на репетициях по танцам для выступления, язвил и грубил, когда та просила порепетировать реплики, кидал в нее мяч на занятиях по силовым упражнениям. И девочка молча получала синяки, молчала. Даже, когда слезы подступали и лицо краснело, шатенка просто прятала лицо в своих длинных волосах, молясь о том, чтобы ее никто не увидел. Но всем было отчетливо видно. Диего раздражала эта ее покорность. Выводило из себя все то, что она словно притворяется жертвой. Ему было ненавистно все это. Ее глаза, ее улыбка, ее поведение и повадки - все в ней. Готов был сжечь все, что касалось ее. Потому что она слишком податливая, слишком никакая. Таких людей называют - рабами. Отвратительно. Особенно кровь кипеть начинает в жилах, когда он видит эту искреннюю улыбку. Улыбку, которую она дарит другому. Все сидели в актовом зале, где каждый из них ждал своей очереди для репетиции на сцене с каждый из участников. И вот очередь дошла до Вани и Пятого. По сценарию, она была влюблена в него. А тот игнорировал, думая лишь о благополучии брата. Девочка была одета в типичный английский костюм 19 века. Белый чепчик, белый фартук и черное платье с длинными рукавами. Он с зализанными волосами и красивом английском строгом костюме в клетку. Ваня старалась хорошо сыграть свою роль, поэтому она где-то как настоящая служанка прибирала, смахивала несуществующую пыль и засматривалась на Пятого, который стоял у картонного окна и будто о чем-то задумчиво размышлял. - Сэр, - произнесла шатенка, - Не хотите ли вы чаю? - Нет, не стоит, - не поворачиваясь к ней, ответил тот и продолжил о чем-то размышлять. - О чем вы думаете? - Ваня постаралась выговорить реплику беззаботно, однако выходило больше навязчиво, - О здоровье молодого господина? - Именно, я переживаю за него, - реплика была произнесена довольно сухо. - Я уверена, что здоровье молодого господина станет лучше, ведь вы сэр так о нем заботитесь! - эта фраза была очень искренна, эти слова шли из глубины души. Пятый повернулся к сестре, смотря на нее сверху вниз, наслаждаясь тем, как та улыбается. Он прикоснулся рукой к щеке, нежно гладя ее, - Спасибо Алисия, ты очень добра. Сцена закончена. Пого доволен, все остальные тоже ничего особенного не заметили, а вот Диего сидел и злился, - "Этого конечного жеста не было в сценарии, этот выпендрежник только и делает, что постоянно хочет выделиться!" Невыносимо. Невыносимо! Невыносимо! Ужасно невыносимо! Из-за этих репетиций, Диего стал еще жестче подкалывать сестру, еще сильнее ее обижать и смеяться над ней. А когда приходилось репетировать на сцене с ней же, то это выглядело невероятно натурально. В пьесе как раз таки, Роберто очень сильно ревновал Алисию, из-за чего постоянно ссорился с Кристофером. - Роберто! - кричал Кристофер, - Прекрати! Прекрати так изводить себя! На дне бутылки ты ничего не найдешь! - Отстань! Тебе было мало всего меня лишить, так еще и потешаешься? Как же ты не понимаешь, что именно из-за тебя мне плохо! - Возьми себя в руки Роберто! Не стоит винить всех в своих проблемах! Не отвергай помощи близких! - " Близких?!" Зовешь меня своим близким, хотя у нас только один общий отец! Какая неслыханная наглость! Знаешь, Кристофер, я тебя больше жизни ненавижу! Ты просто причина всех моих бед! Ох, Господи! Если бы только тебя не существовало! На этом моменте Пого остановил сцену, сказав, что все прекрасно сыграно. И очередь репетировать Эллисон и Лютера. Диего зло покидал сцену, попутно ловя обеспокоенный взгляд скрипачки, она сплела пальцы в замочек и прижимала к груди, неужели ей так понравилась игра, что она правда переживала? Но затем он увидел, как обладатель зеленых глаз подошел к ней, а та стесняясь признавалась в том, как хорошо они сыграли. Как же это раздражало! В спортивной комнате, где проходили тренировки, Диего бил грушу руками. От чего же ему так противно и неприятно? Почему так отвратно на душе? Каждый удар будто исходил из сердца, каждый. - Перевозбудился? - он услышал голос со стороны входа, там в проеме, облокотившись стоял Пятый, который наблюдал за ним. - Чего тебе? - не переставая избивать грушу, рявкнул Диего. Пятый неторопливо подходил к брату, спокойно понимая, что он тоже может получить. - После того, как нам назначили роли, постоянно злым ходишь, не поделишься почему? - А тебе какое до этого дело? С каких пор ты стал обо мне беспокоиться? - Не волнуйся, на тебя мне совершенно плевать, просто прекрати отыгрываться на Ване за все свои неудачи. Она ни в чем не виновата, - Хоть Пятый и продолжал отвечать спокойно, сам он тоже злился. Шатен постоянно видел, как номер Два то и делал, что унижал Ваню. Где-то это было безобидным, а где-то явно выходки выходили за гранью, а на репетиции, Пятый особенно остро это почувствовал. Этот гнев. Диего же и так был на взводе, голова гудела, а кулаки так и чесались. От того, что он избивал эту чертову грушу ничего не давало. А тут еще один раздражитель кидал масла в огонь. Он подошел к Пятому, который был с ним одного роста, глядя глаза в глаза, чувствовал, как от злости сейчас стошнит. - Вы посмотрите, нашелся защитник! Не будь лицемером! Если бы действительно волновало, то остановил бы с самого начала! Или тебя эта трусиха бесталанная попросила? - в его голосе слышалась откровенная издевка, кареглазый начал с силой перчаткой тыкать в грудь брата, словно хочет сделать в том месте дырку, - Прекрати лезть не в свое дело! - Диего, - в голосе Пятого сквозило раздражением, глаза горели, а руки сжались в кулаки, - Я говорю тебе в первый и последний раз - еще раз тронешь ее, я выбью из тебя все дерьмо. - Что? - скалился брат, вымораживало, просто вымораживало такое отношение, - Смотри, как бы после меня тебя по кусочкам не собирали. На этом моменте зеленоглазый удалился, оставляя Харгривза наедине. Номер два сел на пол, прижимая руки к лицу. В голове было немного мыслей, которые кружились, однако их объединяла одна единая мысль - Что черт возьми он делает?!

***

      Сегодня Ваня чувствовала себя по истине дискомфортно, живот крутило, так сильно, что голова кружилась. Ее тошнило, воротило и все тело пело дифирамбу о том, что если тебе морально больно, то получи еще поддержку с воздуха - теперь получай страдание на физическом уровне. Шатенка вздохнула, лежа на своей кровати и гладя живот, не понимая, причину подобного недуга. Однако ровно на спине не выходило, поэтому чтобы хоть как-то снизить получаемую боль, скрипачка свернулась в позу эмбриона. Параллельно вспоминая, что она ела вчера. " Вчера мы ели Ризотто с грибами и креветками" - промелькнуло в голове подростка, теперь оставалось понять, что именно заставляет ее сжиматься еще сильнее обычного - грибы или креветка. Правда осознание, что какая к черту разница, ведь даже если и поймешь, все равно ничего путного не сделаешь, не оставляло думу. Тихое всхлипывание и дрожь заставляло молиться всем на свете богам, лишь бы боль отступила. Но это не происходило, поэтому спустившись вниз, девочка отчаянно искала обезболивающее. К счастью это произошло, и она залпом выпила две таблетки. Присев, она думала о том, как же ей не везет. Даже сейчас живот заболел в самый неподходящий момент. Сегодня день премьеры, когда они должны выступать перед отцом. Если он одобрит, то скорее всего и перед зрителями в виде жителей города. Поэтому в последнюю очередь нужно было травиться. Мысли Вани были поистине мрачными, она думала, что если и отравили, то намеренно. Неужели ее так все не любят, что дают самые некрасивые и испорченные куски пищи? Это уже совсем не смешно. По глазам полились слезы, а живот все так же предательски ныл. Даже таблетки не сразу действуют. Какой кошмар. Превозмогая все, скрипачка отправилась к себе в комнату и переодевалась в костюм своей героини. Прическу сделает ей или мама, или Эллисон. Смотря на себя в зеркало, настроение падало в геометрической прогрессии. Удивительно, однако если Ваня несколько недель назад проклинала свою худобу, то сейчас она казалась невероятно огромной и жирной. Это не было красиво, как у Эллисон, нет, у сестры были красивые и женственные изгибы тела, у шатенки, как ей казалось, что-то между тюленем и слоном. Ни каких изгибов, женственности и уж тем более сексуальности, вместо этого чувствовалась тяжесть в теле и в движениях. Вау. От этого еще сильнее хотелось плакать. - Ваня, что ты так долго возишься с костюмом горничной? - недоумевала Эллисон, - Нам нужно уже собираться! - Д-Да, сейчас, - она побежала за сестрой в театральный зал. Молясь о том, что все пройдет успешно. В театральном зале было пусто. Что в принципе было обыденностью. Иногда казалось, что дом невероятно огромен, конечно, это было именно так. Сэр Рэджинальд во имя воспитания своих маленьких детей подготовил много чего, чтобы они были всесторонне развиты. Однако театральное помещение само по себе было маленьким, очень. Была сцена, а мест для того чтобы сесть десять. И вот в центре сидел отец, Пого, Грейс. Которые то и дело, что смотрели на маленьких актеров. Боль в животе не проходила. Чувствовалось ужасно. Дышать становилось трудно. Голова кружилась. Да еще и Диего с Пятым то и делали, что подкалывали друг друга за кулисами. А их игра на сцене больше выглядела, как взаимная издевка друг перед другом. Диего же наоборот чувствовал себя не в своей тарелке, слова Пятого не выходили из головы. Неприятные догадки о чувствах этих двоих портили все настроение, а совместные сцены, где Ваня так и льнется к брату просто вымораживала. Бал-маскарад в главном поместье, где Алисия притворилась знатной дамой и танцевала с Кристофером. - Алисия, ты прекрасна в этом платье, - изумился Кристофер ( Пятый). - Большое спасибо вам, молодой господин, - голос Вани дрожал, выглядело это больше не как радость, а как будто к ее голове наставили дуло пистолета, - Молодой господин, я хочу вам кое-что сказать... - Какого черта тут происходит?! - выкрикнул Роберто (Диего), - Я же просил тебя уехать брат! Как смеешь ты, после моих просьб украсть самое дорогое моему сердцу! - Что? - Пятый максимально сильно старался изобразить удивление, хоть это и виделось в виде раздражения, - Роберто! Я... В этот момент Диего побежал на Пятого, по сценарию он должен был ранить своего брата. Вот только он случайно наступил на плащ своего же костюма, там самым траектория и цель сменились. Удар пришелся по Ване, прямо по животу. Девочка схватилась за самое больное место, согнувшись пополам. Пятый поймал сестру, чтобы та не упала. Но стоило ему взять ее на руки, как он ужаснулся от того, что по ее ноге и на полу текла кровь. А сама девочка стонала от боли. К детям подбежали Грейс и Пого, женщина взяла у сына дочь и те бросились прочь из театрального помещения. А Пятый смотрел, смотрел с такой ненавистью на Диего, с какой не смотрел еще ни на кого. Злость разъедала изнутри, а в голове не было ни единой мысли. Переместившись в одно мгновение, он ударил брата по лицу с такой силой, что аж костяшки на руке начали болеть. Номер Два упал громко на пол, звонкий звук бил по ушам. Он только хотел подняться, как голова вновь столкнулась об пол, ее прижимала нога Пятого. Тот смотрел сверху вниз, как на букашку, которую вот-вот раздавит. - Ублюдок! Я предупреждал тебя ее не трогать! - никто еще не видел Пятого таким жестоким, шатен действовал настолько быстро, что даже отец был удивлен происходящему.

***

      Спустя около часа, скрипачка проснулась на своей кровати, рядом сидела мама. - Мама.... - произнесла со стоном Харгривз, женщина обернулась и мигом подлетела к ребенку. - Ваня, все хорошо, - нежно поглаживая голову сказала Грейс. - Мама, я умираю? - с придыханием спросила скрипачка. Глаза становились влажными, а голова мутнела. Боль в солнечном сплетении была такой сильной, что просто прямо лежать не выходило. Поэтому приняв позу эмбриона, обхватывая свой живот все сильнее и сильнее, чтобы хоть как то облегчить боль. Но Грейс была довольно спокойна, пусть эта машина порой и выдавала слишком ненатуральные эмоции, однако на крики и слезы детей, реакция была незамедлительной. Сейчас же, блондинка гладила по голове свою малышку, размеренными и медленными движениями рукой. - Знаешь, в жизни каждой девочки наступает такой момент, когда начинает болеть живот, округляются грудь и бедра. Появляться прыщи, расти. Этот этап мы называем взрослением. - Что? - непонимающе произнесла девочка. - Тебе уже тринадцать лет и подобные изменения вполне естественны, - Грейс снова погладила Ваню по голове, - Сейчас то, что ты испытываешь будет повторяться довольно периодично. - ЧТО?! - вскрикнула та. - Это нормальное физиологическое явление. Такое скоро будет и у Эллисон, поэтому не переживай, боль будет первый день, может два. - Мама стой! - Ваня начала активно дергаться, хоть это и было довольно больно. Однако понимать речь этой женщины было для тринадцатилетнего подростка тяжеловато. Особенно, когда десять минут назад хоронила саму себя из за обильного кровотечения, - Я ничего не понимаю... - Оу, милая, - Грэйс наклонилась к ней, - Твое положение сейчас очень просто объясняется, у тебя идут месячные. Они будут длиться всего неделю, с каждым днем тебе будет становиться легче и легче. Так что пожалуйста не переживай. Твои братья тоже будут меняться. - Тоже? - Они станут выше, плечи шире, сильнее, голос начнется ломаться, - перечисляла мама, - Просто всему свое время. Блондинка еще долго не могла покинуть комнату шатенки, так как вопросы у Вани сыпались, как из рога изобилия. Да и просто не хотелось оставаться наедине с этой болью. Говорить об этом с кем - то еще было непонятно почему, но стыдно и страшно. Над ней и так все смеются просто потому что, давать еще какого либо повода для новой волны издевательств было слишком страшно. Тем более у Эллисон их еще не было. А значит единственной поддержкой может служить мама, которая никогда не высмеет, никогда не осудит, а просто примет и послушает.       Сама же Эллисон подошла к сестре очень скоро, той было очень важно знать самочувствие сестры. Однако Ваня сказала, что ей уже намного легче, что нет смысла переживать. - Когда тебя унесли, Пятый с катушек слетел! - вопила кареглазая, -У нас на глазах завязалась драка! Диего и Пятый ни как не могли успокоиться! Их ни как не могли успокоить ни Лютор, ни Клаус, ни Бен, даже отец, кричавший им остановиться - не мешал! - Что? - испугалась Ваня, - Почему это произошло? - Я не знаю! Но могу предположить, что из-за тебя, - сказала та, - Никогда не видела Пятым таким злым! - С Диего все в порядке? Их успокоили все таки? - Отец приказал мне успокоить, сейчас Диего, как и ты в кровати у себя. Пого сказал, что с ним все нормально. Ваня сидела в шоке. Не понимая и гадая в чем же причина столь агрессивного поведения брата. Девочка встала с кровати и направилась в комнату Диего. Там шатен зло сидел с синяками на теле, кидая мяч в стену. Он сразу заметил пару, наблюдавших за ним, глаз. - Чего тебе? - недовольно рявкнул тот, - Радоваться пришла? - Нет, - тихо ответила девочка, - Мне было интересно твое состояние... Она присела к нему на кровать. - Как ты себя чувствуешь? - Ты смеешься? - издевательски плюнул шатен, - Из-за тебя на меня и напали! Не можешь сама решить проблему? Поэтому и льешь слезы Пятому? - Что? - удивленно произнесла Ваня, - Я ничего Пятому не говорила и не плакалась. - Хватит врать! Тебе не хватает ни силы, ни ума, ни таланта, ты обычная рабочая сила! Я даже сейчас не понимаю, какого черта среди таких как мы, такая как ты! Не надо манипулировать Пятым, хотя, он тоже идиот, да и к тому же слабак! - Пятый не идиот! - выкрикнула Ваня, - Может... - по лицу пошли слезы, - Может я и слабая, глупая, бездарная, но ты не должен оскорблять Пятого! С этими словами, она выбежала из комнаты, ноги вели только в одно место. Этот коридор вел только туда. В библиотеке, шатен тихо сидел, перелистывая книгу, однако стоило ему увидеть заплаканную ее - тут же отложил чтение в сторону. А она смотрела на него. Его губа была разбита, на теле синяки, а под глазом небольшая царапина. Невыносимо болел живот, хотелось плакать из-за слов Диего. И даже, когда Пятый подбежал ее прижимать к себе, Ваня не дала этого сделать. - Зачем ты это сделал?! Зачем ты избил Диего?! - она заплаканная смотрела на обладателя зеленых глаз, а он только спокойно дышал. - Потому что он обижал тебя, - коротко ответил тот. - Ты не должен был этого делать! Не должен! - А как тогда мне стоило поступить?! Как? И дальше наблюдать за тем, как ты постоянно плачешь? Как прячешь от всех свои красные глаза? Как забиваешься в угол, лишь бы побыть наедине? Как долго мне за всем этим наблюдать? - Тебя это не должно касаться! Пятый стоял ошеломленный ее словами, не зная, что даже сказать. Буря чувств захлестнула его. Сил не хватало ни на что, все аргументы, которые были в голове резко потеряли свою силу. А ноющая боль в сердце начинала разгораться подобно пламени. - Вон. Единственное, что он произнес.