весной расцветает любовь

– ты ведь отлично выступила, – ворчит монома, деловито поправляя прическу кендо. злится – думает ицука, послушно сидит перед зеркалом, стараясь не шевелиться, и задумчиво рассматривает такого непривычно серьёзного нейто. острые черты лица, чересчур бледная кожа, сведенные к переносице светлые брови и сосредоточенный взгляд серо-голубых глаз – словно это не монома вовсе, а статуя мраморная. в помещении царит гробовая тишина, разбавляемая лишь недовольными вздохами парня и тихим хихиканьем кендо. все давно разошлись по домам, оставив ключи и обязанность убраться в подсобке на плечах девушки, а монома предложил ей помощь, все равно ведь после идти домой вместе. ицука уже успела переодеться в свободную футболку и шорты, сложив порванное платье в рюкзак, а монома все еще недоволен результатами конкурса красоты и ослабевшим хвостиком на боку. – ты все равно была там самая красивая. кендо в ответ молчит, закатывая глаза, слегка улыбается, надеясь, что розово-алый на щеках не так заметен. кендо молчит, прикрывая глаза на секунду дольше, чем нужно, запоминая эти слова, чтобы ночью немного повизжать в подушку и вдоволь наулыбаться. – пошли домой, – монома наконец завязывает тугой узел, поправляя бантик, и тихо вздыхает. – можно я останусь у тебя сегодня? ицука кивает. взгляд нейто пустой совсем, без каких-либо эмоций, потускневшие в мгновение глаза смотрят насквозь и девушка берет его ладонь в свою, улыбаясь, смотрит тому прямо в глаза. у нейто в блекло-голубых глазах – потерянность и потухшие звезды, что он показывает лишь кендо. у ицуки в ярко-зелёных – надежда, забота, обещание, что все будет хорошо и нейто хочется ей верить. – давай смотреть все части ледникового периода до самого утра. – и спорить, кто круче, мэнни или диего – тоже до утра? и сойтись на том, что все там самые лучшие, но круче всех все равно окажется сид. ицука, соглашаясь, кивает и широко улыбается, а монома лишь пожимает по плечами, уголки губ содрогаются в еле заметной улыбке, и парень смотрит на неё уже по-другому, как-то слишком искренне и влюбленно. кажется, только с тобой я могу быть по-настоящему понятым и счастливым. на улице уже почти совсем стемнело, вечер близится к ночи и все вокруг освещают яркие фонари. свежий ночной воздух контрастирует с лёгким ветерком, что вызывает дрожь во всем теле, проникая под задравшуюся футболку, а после успокаивается и становится до неприличия тихо. – страшно иногда как-то, – честно говорит монома, поднимая взгляд на чистое небо лишь с парой горящих звёзд, пока ждёт кендо, что закрывает дверь на ключ, – и непонятно совсем, что да как нужно и должно. кендо снова молча кивает, вздыхая, и подходит ближе. хочется выслушать, поддержать, обнять и, как обычно, успокоить со словами, что все на самом деле хорошо. – но знаешь, – нейто замирает, закрывает глаза и прячет руки в карманы, оборачивась к кендо, устало смотрит той в глаза и улыбается измученно, но с неким облегчением, – в такие моменты я просто вспоминаю, что ты есть в моей жизни и все сразу становится на свои места. ицука знает и снова молча кивает. подходит ближе, обнимает крепко, прижимая к сердцу, и становится донельзя хорошо, словно все плохое в миг исчезло. словно такая родная и любимая ицука заполнила пустоту внутри, заглушая неприятное чувство одиночества. хочется стоять так долго-долго, чувствовать уже совсем родной запах шоколада, тепло, исходящее от лучшего друга, родственной души, любимого человека, тонуть в эйфории нахлынувших чувств и влюбляться еще сильнее. – я рядом, – говорит кендо почти одними губами – но монома слышит – пытаясь спрятать смущенный взгляд и легкий румянец на щеках в плече нейто, – всегда. – и я люблю тебя, да-да. и ицука легонько бьёт того по лопаткам, улыбаясь, на что тот лишь наигранно охает, обнимая крепче. – спасибо, что принимаешь меня настоящим. спасибо, что спасаешь меня раз за разом, вытаскивая из бездны, помогая сохранить себя, и, показывая, что я еще не совсем потерян. спасибо.