весной расцветает любовь

— Подай мне ту красную хрень, бутер без него хуйня полная. — Сама ты хуйня полная, Бакуго, а бутер классный, — Денки недовольно ворчит и косо смотрит на девушку, закрывая дверцу микроволновки, из которой веет горячий пар и запах горелой колбасы. Кацуки в ответ смотрит на неё с прищуром, жует агрессивнее, пока Шото невозмутимо подает той кетчуп, и фыркает. В помещении немного душно, пахнет сырными сэндвичами и немного приторными духами Тодороки, на которые все время жалуется Бакуго, на фоне играет тихая мелодия по радио, временами сменяясь на звонкий голос ведущей, — Мик Хизаши — слушая которую, девушки невольно улыбаются, вспоминая школу и уроки литературы, что ведет её возлюбленная — Айзава-сенсей, мать Хитоши. На пожелтевших стенах виднеются оранжевые и красные пятна, небольшие трещины, что уходят за старый холодильник, на котором красуются старые магниты, напоминалки и заметки, оставленные Рей-сан, — отцом Шото– а еле висящие, старые полки, казалось, скоро упадут, стоит только открыть скрипящую дверцу, чтобы достать хлопья. Из огромных окон на кухне открывается лишь одно крошечное на самом верху, что ничуть не помогает охладиться, и прямо на обеденном столе стоит небольшой вентилятор, избавляющий девушек от жаркого июля. Железный чайник раздражающе свистит и, стоящая рядом Хитоши молча поворачивает пожелтевший переключатель грязной, старой плиты. — Ебала я этот ваш рут бир, — Кацуки выплевывает напиток в грязную раковину с кучей немытой посуды и морщится, смотря на литровую бутылку газировки, — Дрянь редкостная. Хитоши нервно дергается, отводя взгляд, и тихо ворчит: — Фу, мы ведь у Тодороки, ей эту посуду еще мыть, как некультурно. Кацуки даже не выглядит виноватой, опирается ладонями о бортики раковины и пожимает плечами. — Тебе ли говорить о культуре, ей богу. — В этом доме мы не говорим о мифических существах, — Тодороки даже не оборачивается. — Но вы же с Бакуго говорили, что у вас был очень добрый надзиратель в тюрьме. — Фу, Денки, не произнеси мое имя и тюрьму в одном предложении, это не к добру. — Да само наше с вами общение не к добру. И девушки, как одна, молча пожимают плечами, тихо смеясь. — Не, на самом деле, сегодня мою посуду не я, так что, — Шото со скрипом поднимается со стула, вызывая скрежет, пробует Root Beer, и, мгновенно меняясь в лице, плюет в стакан с недопитым молоком в раковине, — могу себе позволить, Тойя согласилась сделать это за меня. — Мы же вроде договорились не говорить о мифических явлениях и существах, — вскидывая брови, неразборчиво говорит Шинсо, жуя сэндвич. Шото в ответ лишь улыбается, склоняя голову на бок, и дает пять довольной Кацуки. — Надо было купить просто колу, чем эту жалкую пародию. — Камон, Бакуго, у нас нет денег, обычная стоит дохуя, а диетическая и то дороже. — Мы могли просто взять и уйти молча. Денки наигранно ахает, распахивая глаза. — Это воровство, мы таким не занимаемся! — Если не поймают, то нет, не воровство, — и пожимает плечами. — Ужас, — Шинсо вставляет свое слово напоследок и прячет улыбку за, уже третьим по счету, сэндвичем, пока Денки ей поддакивает, мол, и я так думаю. Мимо проходит старшая Тодороки, Тойя, идет в наушниках к холодильнику, стучит длинными ноготками с истертым черным лаком, достает последнюю банку crush, под недовольные вздохи Шото и лохматит её волосы, гладя по голове, то ли показывая свою заботу старшей сестры, то ли издеваясь. — Классная прическа, кроха, — кидает та напоследок и уходит, добавляя, — Ночую у Тенко, меня не ждать. Хитоши на это лишь тихо смеётся, запивая свой обед чаем, что заботливо налила Каминари и смотрит на девушку, улыбаясь, словно взглядом признается в любви. Кацуки на них смотрит искоса и еле сдерживает довольную улыбку до ушей. — У них свидание. — Определенно, — соглашается Бакуго. — Нам бы тоже не помешало. — Хера с два я пойду с тобой на свидание. — Но ты ведь все равно пойдешь. — С чего бы вообще. — Ты ж от меня без ума, — Шото широко улыбается и Кацуки кажется, что у той и искры в глазах появились. — Тьфу, у меня аппетит пропал от вашего флирта. — Вот именно! — Каминари вытирает рот краем ворота огромной футболки с надписью "Nirvana" и указывает в сторону двери, — Пошли уйдем от них лежать на диване и смотреть как депутаты сруться из-за какой-то там политики. — И кто вообще такая эта ваша политика. — Пусть и не пробует звонить нам, явно какая-то конфликтная дама. – Если что, всегда можем натравить на неё Бакуго, — шепчет Хитоши в ухо Денки и хихикает, стоя около дверей. — Че вы там вякнули? — голос у Кацуки хриплый и громкий, а от такого тона становится еще страшнее и Денки бросает напоследок свое тихое «ой», убегая в гостиную. Тодороки рядом на это лишь смеется, обнимая девушку рукой за талию, и кладет голову той на плечо. – Может и мне перекраситься в блондинку? – Ты только недавно покрасила волосы в красный и белый, да еще и постриглась под парня, че сразу блондинка то? – Кацуки гладит её по волосам, отводя священный взгляд куда-то в сторону. – Да просто подумала будем одинаковыми ходить. – Мне кажется или тебе где-то голову отшибло? – Ну, так я ж с тобой хожу, этого можно было ожидать. – Это ты меня оскорбила сейчас? – Скорее в любви призналась, – прячет улыбку с легким румянцем в шее Кацуки. – Мы странно показываем свою любовь. – Как умеем, – и целует куда-то в шею, – еще и преступницами стали, отсидев в тюрьме. – Мы были там два с половиной часа и играли с офицером в шахматы. – Ну сидели же главное. За дверью слышится вскрик, сопровождаемый звонким смехом Каминари и Шото вздрагивает, когда Бакуго рефлекторно, прижимает её к себе ближе. – Ты не боишься, что они разнесут ваш дом? – Ну так Денки же с Хитоши. – Ага, а Хитоши же с Денки. – А. Точно. – И ты ничего не делаешь. – Просто скажу, что это Даби приводила с собой Твайс с её парнем. И Кацуки удивленно охает, смотря на девушку с осуждением. – Ты ужасная сестра. – И возьму вину на себя. – Ты ужасная сестра с видом хорошей сестры. – Но ты все равно без ума от меня, – та улыбается широко, устало глядя Кацуки в глаза, что отводит взгляд, недовольно вздыхая. – Ну естественно. – И я от тебя. – Ну естественно. И Тодороки не сильно бьет её по предплечью, а та в ответ лишь довольно улыбается. – Давай сходим на свидание и выберемся в большой город. – У нас машины нет же. – Угоним у Энджи, – Шото кивает в сторону окна, – Тойя будет только рада помочь. – Она вас убьет. Не, она нас убьет. – Переживет и мы тоже. – Это воровство. – Если не узнает, то нет, ничего подобного. – Я о-о-очень плохо влияю на тебя, – и тихо смеется, целуя девушку в макушку, – Тогда я согласна. – Теперь не просрем нашу молодость. – Проведем её вместе и сдохнем, как только стукнет девятнадцать. – Да мы и до девятнадцати-то не доживем. Шото дает Бакуго пять и старая кухня заливается смехом, запечатляя уже не первый и далеко не последний поцелуй девушек, пока за стенами слышится тихий смех Хитоши, которую по-собственнически целует Денки, ведь никто все равно не видит, и приглушенный звук телевизора с новостями о спорте.