Часть 1
18 августа 2020 г., 17:16
Была суббота, поэтому им было позволено не спать допоздна. После десяти вечера, правда, было запрещено бегать по дому, так что все прятались по своим (или чужим) комнатам, и развлекались там как могли. Эллисон ворковала с Лютером, Диего нарушал режим и бежал к Грейс, и она учила его вещам, совершенно не нужным в супер-героической карьере (например, вышивать), Бен читал, воткнув в уши беруши, Ваня разучивала новые аккорды, Клаус включал музыку погромче и делал вид, что это не из его комнаты доносится сладковатый запах травки, а Пятый пользовался возможностью поспать без приклеенных к лицу электродов. Засыпал он и так, и так плохо, но зато без мешающих проводов и постоянной паранойи, что Реджинальд уж точно заметит неладное.
Этот вечер был не таким. Что-то было неладно, но кроме Пятого никто не обратил на это внимания. Бен заткнул уши, а Лютер и Эллисон были слишком заняты, чтобы слушать, что происходит в других комнатах. А вот он, ворочаясь в кровати и рассматривая трещины на потолке, прекрасно слышал, что с фоновым шумом что-то не так.
Не гремела музыка Клауса.
Не пела скрипка Вани.
Спокойствия это не прибавляло, и Пятый выбрался из-под одеяла, чтобы пойти проверить, живы ли его непутевый брат и тихая сестрица. Нужно было только решить, к кому он перенесется первым, и пока он взвешивал все «за» и «против», кто-то нерешительно постучался к нему в дверь.
— Пятый? — позвала Ваня. — Ты не спишь?
Пятый облегчённо вздохнул: хотя бы часть пропажи нашлась. Он открыл дверь, хмуро глядя на Ваню. В руках она сжимала коробочку для завтраков с Академией Амбрелла и красный термос.
— Ты же знаешь, что нет.
— Но ты в пижаме.
— Но не сплю, — Пятый пропустил сестру в комнату, закрыл за ней дверь и скрестил руки на груди: — Я уже думал, что ты куда-то пропала. Хотя сдается мне, ты планируешь побег.
Ваня замотала головой.
— Это для Клауса.
— Подробнее.
— Папа отправил его на тренировку.
— Сегодня же суббота.
— Чтобы он не «тратил свободное время на отравление организма», — Ваня посмотрела на него из-под челки.
— Хорошо. Он в склепе, значит?
— Да.
— Ты туда не сможешь пробраться.
— Не смогу.
Ваня не стала продолжать. Просто стояла и глядела на него с непреодолимой тоской во взгляде. Пятому понадобилось всего пару мгновений, чтобы понять, зачем она пришла.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала Ваня.
— Нет, даже не проси, — Пятый отвернулся и потёр переносицу. — Боже, Ваня, он тебя последний раз после склепа до слёз довел, а ты просто помочь хотела. Ему очевидно твоя помощь не нужна.
— Это не правда, — возразила Ваня. — Ему нужна наша помощь. И поддержка. Он грубит, потому что ему страшно.
— Или потому что он придурок.
— Даже ты так не считаешь.
— Считаю.
— Не считаешь.
Пятый снова посмотрел на сестру, поджав губы. Ваня прижала к себе коробку для завтраков и термос покрепче.
— Не делай этого, — он ткнул в неё пальцем. — Ваня, даже не смей.
— Пожалуйста, Пятый.
— Я же просил не… — Пятый прикрыл глаза рукой. Она из него просто веревки вила. Добрая, тихая, замечательная Ваня, которая была душой Академии Амбрелла и которой постоянно доставалось от папы, братьев и сестры. — Ты всегда будешь пользоваться фразой «Пожалуйста, Пятый»?
— Это же работает, правда? — Ваня смущенно улыбнулась. — Ну, пожалуйста. Только ты можешь пробраться в склеп незаметно. Мне очень-очень нужна твоя помощь.
Пятый тяжело вздохнул и обречённо опустил плечи.
— Ладно. Я только… переоденусь. Подожди меня в своей комнате, чтоб тебе не влетело лишний раз.
Ваня ничего не ответила, но улыбка её стала шире и радостнее, даже ямочки на щеках появились. Очень заразительная улыбка, но ему удалось совладать с лицом.
* * *
Чтобы пробраться в склеп Клауса, нужно было постараться. Во-первых, за домом всё время следили, во-вторых, за кладбищем тоже всё время следили. Не говоря уже о том, что нужно было пройти по ночной улице несколько кварталов и не привлечь к себе никакого внимания. Это был вызов. Пятый любил вызовы. И решил добраться до кладбища по крышам. Потом точно так же, ныряя из тени в тень, он оказался возле нужного склепа. А там уж один короткий прыжок и вот он на месте. В склепе было темно и пыльно. Пятый достал карманный фонарик, включил его и повесил на пояс. Клаус забился в темный угол и закрыл голову руками. — Привет, Клаус, — Пятый присел рядом с ним на корточки и потрогал за колено. — Я не труп, если тебе интересно, а твой брат. Клаус тихо всхлипнул, и сжался сильнее. Пятый вздохнул. Да, Ваня бы явно справилась лучше: она знала слова утешения. Пусть и не всегда их родственнички хотели их слышать. — Клаус, — он скрестил ноги по-турецки и поставил на землю термос и коробочку для завтраков. — Это Пятый. Я принес тебе передачку от Вани. Она сделала для тебя бутерброды и сварила какао. Клаус поднял голову и уткнулся носом в колени, исподлобья глядя на Пятого. — Ваня — святая девочка, не обижай её больше, договорились? Она сказала, что понимает, как тебе страшно, и просто хочет помочь как может. Вот, например, — он открыл коробочку и подвинул её Клаусу, а потом начал откручивать крышку термоса. Клаус торопливо вытер глаза. — Ваня… тебя прислала? — Ты же не думаешь, что я сам бы до такого додумался? У меня есть дела поинтереснее в субботу вечером. — Типа, смотреть ковер? — Клаус хрипло рассмеялся и подвинулся ближе. — Знаешь, Клаус, к тебе будут не только трупы тянуться, если ты чужие проблемы не будешь обесценивать, — Пятый, с ехидной улыбкой от уха до уха, налил какао в крышку от термоса и протянул брату. — Почему ты такой засранец? — восхищённо протянул Клаус. — И почему Ваня постоянно с тобой тусуется? — Потому что я не говорю ей «ты обычная, ты меня не понимаешь», — Пятый оттопырил указательный палец, потом следом еще и средний. — И потому что я её до слёз не довожу, а наоборот успокаиваю. — Ты мне это до гроба будешь вспоминать теперь? Пятый осекся. Обвёл склеп взглядом. — Думаю, если до гроба, то можно тут поставить точку. — Я говорю аллилуйя! — Клаус поднял крышечку с какао над головой. Улыбка, правда, у него всё равно была вымученной. Он сделал глоток, потом потянулся за бутербродами. Откусил огромный кусок от первого, прожевал и пробурчал с набитым ртом: — Это же моё любимое варенье. Черничное. Откуда она… — Это Ваня. Она все знает и помнит, — Пятый оперся локтем о колено и сощурился, глядя на Клауса. — Тебе тут совсем хреново, да? — Ну, ты знаешь… — Клаус откусил ещё кусок бутерброда и начал махать руками: — Вон там стоит мужик с топором в голове, а вон тому в голову из помпового ружья выстрелили, а вон там дамочка упала с лестницы и ей шею свернуло на сто восемьдесят градусов. И они ноют, понимаешь? И требует ответов, — он поморщился. — Я так устал, Пятый, ты просто понятия не имеешь… — Так, я запрещаю фразы типа «понятия не имеешь», ты слишком умный, чтобы её использовать. Клаус насупился и принялся возмущённо жевать. Бутерброды с арахисовым маслом и черничным вареньем исчезали из коробочки так быстро, как он только мог двигать челюстями. — Папа тебя разве сюда запирал не потому, что ты мёртвых боишься? — Да, — выдохнул Клаус. — Потом я привык. — Тогда почему теперь? — Веришь, нет, но я не могу к ним привыкнуть. Они раздражают, как оса, которая всё время летает вокруг тебя, и делает «бзззз-бззз-бзззззз», — Клаус изобразил насекомое пальцами и скривился. Потом выдохнул и сгорбился. — И куда бы ты ни пошел, они везде, они постоянно к тебе пристают, и всё время чего-то просят, просят, просят и кричат. Засыпаешь, глядя на девочку с собственной головой в руках, просыпаешься с мужиком, которому кишки выпустили… — он прижал руки к глазам и зашипел. Потом резко расслабился, убрал руки и посмотрел на Пятого. — Мне было ужасно страшно в первые несколько раз, когда он меня запирал. А сейчас это так… — Раздражает, — закончил за него Пятый и покивал. — Может, ты можешь их как-то… отправлять в лучший мир? Отпускать? Показать им, куда идти на свет и всё такое? — Ох, я бы очень хотел, дорогой братишка, но не всё так просто. Ты же не можешь прыгнуть в прошлое и сказать себе, что сделал ошибку в домашке? Пятый цокнул языком. — Лучший способ их прогнать — это влезть в папулин бар, — следующую порцию какао Клаус налил себе сам. — Но папочку бы это не устроило, сам понимаешь. Ему-то хочется, чтобы призраки работали на нас, а они хотят только орать, — последнюю фразу он и сам проорал куда-то в сторону. Потом на пару минут воцарилась тишина, только Клаус доедал свои бутерброды и шумно прихлебывал из крышки. Иногда он склонял голову набок, прислушивался к кому-то, кого Пятый не видел. — Мне нужно возвращаться, — Пятый достал из кармана часы на цепочке и посмотрел на время. — Ты будешь… — В порядке? Это едва ли, — Клаус рассмеялся. — Но ты иди. Это здорово, что ты пришёл. И скажи Ване, что мне очень жаль, и я люблю её всем сердцем, — он прижал руки к груди. — Звучит не очень вдохновляюще на то, чтобы тебя оставить. — Я справлюсь, — Клаус махнул рукой, потом закрутил термос и закрыл коробочку для завтраков. — Беги давай. Пятый вздохнул и собирался уже перенестись на улицу, но не стал. — Если он потом запрёт тебя снова, я приду. По рукам? — По рукам братишка, — Клаус «дал пять» воздуху, а потом снова вернулся в свой угол и подтянул к себе колени. А Пятый исчез. Он должен был успеть вернуться домой до того, как его исчезновение заметят.
