Помощь

Сегодняшнее расследование привело Ника прямиком в клуб для существ. Хотя скорее это место было похоже на дешевый бордель, где за каждым углом уединяется парочка. Среди этой вакханалии мужчина увидел знакомое лицо и удивленно застыл. На одном из диванчиков (к которому и прикоснуться противно) сидел капитан. Хотя «сидел» сказано не совсем верно, скорее расплылся по нему, как масло на сковородке. Его лицо было расслаблено, глаза полуприкрыты. Сзади Шона стоял молодой парень. Его лица не было видно, потому что голова была опущена, а губы жадно целовали шею Ренарда. Ник был настолько ошарашен, что успел только дернуться, когда глаза мужчины пробежались по его лицу и… ничего не произошло. Капитан просто скользнул по нему взглядом. Ноль реакции. Молодой парень тем временем развлекался. Он поглаживал губы Ранарда, а потом проник пальцами в приоткрытый рот. Лицо капитана при этом так же оставалось расслабленным и умиротворенным. В голову Беркхарда закрались неприятные мысли: Шон бы и среди тысяч лиц заметил подчиненного. Мужчина медленно двинул в сторону шефа, которому уже расстегнули рубашку и ласкали грудь, другой рукой пытаясь стащить ремень. Ник уже был на сто процентов уверен, что что-то не так, ведь он подошел к капитану совсем близко, а тот несколько раз пробежался мыльным взглядом по Беркхарду и никак не среагировал. Его глаза были будто затянуты поволокой, а из приоткрытого рта чуть ли не текла слюна. — Капитан, — позвал Ник, но тот не откликнулся. Зато молодой парень оторвался от шеи Шона и зарывисто спросил: — Что тебе надо?! — У меня в кобуре пистолет, хочешь с ним познакомиться? — ласково спросил Ник. Парень усмехнулся, на его лице проступила шерсть и кошачий нос, складываясь в морду шустролапа. Тут же он отпрыгнул от гримма и бросился прочь. Беркхард выдохнул: ему повезло, что шустролап был неопытен и боязлив, иначе ему бы не поздоровилось. Ренард остался лежать на диване. Его рот все еще был приоткрыт, и мужчина не сделал ни малейшего движения, чтобы скрыть рубашкой грудь. — Капитан, — позвал Ник снова, но не получил ответной реакции. Он аккуратно взял Ренарда за подбородок и повернул его голову. Глаза мужчины будто заволокло туманом и любому бы показались томными и жаждущими близости, но Ник, видевший различные препараты в деле, выругался: — Черт, что за дурью вас накачали. Он закинул одну руку капитана на плечо и подхватил под талию. Ноги не держали Шона, он завалился на подчиненного, расслабленно глядя в одну точку. — Ну-ка, пойдемте, — скорее для себя сказал Беркхард и потащил шефа к выходу. Тот почти не двигался и буквально висел на Нике. Его прерывистое дыхание было отчетливо слышно, а на запястье, которое детектив обхватывал, чтобы удержать чужую руку на шее, бешено бился пульс. Беркхард дотащил Ренарда до машины и как можно аккуратнее положил на заднее сиденье. Ему пришлось повозиться, чтобы повернуть почти что бессознательного капитана на спину и уместить в салоне бесконечные ноги. Как только Ник сел за руль, возникла еще одна проблема: куда ехать? Не к только что вспомнившей все Джульетте же. Показывать кому-либо беспомощного Шона не хотелось. Ник повернулся к шефу, а потом пролез между сидений. Он несколько секунд посмотрел на полуживое тело и наконец набрался смелости обшарить карманы на штанах. Шон подался к руке всем телом, выгнув спину и запрокинув голову. И Ника, скользнувшего взглядом к чужой ширинке, пробила дрожь: теперь не было никаких сомнений, что капитана напоили афродизиаком. Ключей от чужого дома мужчина не нашел, зато состояние Ренарда изменилось: щеки покрылись ярко-алыми пятнами, дыхание стало тяжелее, через расстегнутую рубашку была видна покрасневшая шея и грудь. Ник завел машину и сорвался с места. Теперь встречаться со знакомыми не хотелось еще больше, и он рванул к дому капитана, одновременно набирая Розали. — Что такое? — раздался в трубке ее сонный голос. — Розали, тут такое дело: одного… одно существо чем-то отравили. Скорее всего афродизиаком. Он… оно лежало, как в полудреме, ни на что не реагировало, а теперь, — сзади раздался тихий скулеж, — покраснело, пульс учащенный, возбуждено, тянется к прикосновениям, но не говорит. Скорее оно похоже на животное. Ослабленное животное, думающее только о сексе, — выдав такую смущающую речь, Ник перевел дыхание. — Оу, думаю, тебе стоит приехать. Ник обернулся и увидел, как Шон выгибается, возится длинными ногами, а его руки цепляются за сиденье. — Извини, Розали, я не могу. Просто поищи что-нибудь в книгах. — Хорошо, но не уверена, что смогу помочь без зелий, — ответила женщина, и Ник бросил трубку. Он подлетел к дому шефа с явно превышающей норму скоростью и пулей выскочил наружу. Достать Шона было той еще проблемой: он горел, реагировал на каждое прикосновение дрожью и стонами, но почти не двигался, а руки, цепляющиеся за одежду Беркхарда, были слабыми. Ник буквально донес шефа до дома. Точнее, дотащил, потому что вес того был не маленьким. Он положил Шона у двери и принялся возиться с замком, ковыряя его самодельными железками, которые всегда лежали в кармане куртки. Наконец замок щелкнул, и Беркхард втащил капитана в дом, положив на первый попавшийся диван в первой попавшейся комнате. Буквально за минуту состояние мужчины ухудшилось, он метался из стороны в сторону и слепо шарил по телу руками. Кожа стала красной, глаза периодически закатывались, а дыхание становились все чаще. Ник бросился искать воду, он заходил во все встречающиеся двери, пока не нашел ванну, щедро смочил прохладной водой полотенце и помчался обратно к капитану. Когда полотенце коснулось кожи, Ренард взвыл. Беркхард обтирал его лицо, шею и грудь дрожащими руками и подскочил на месте, когда в кармане зазвонил телефон. — Алло, Ник, — послышался голос Розали, — есть много вариантов афродизиаков. Я сузила круг, но все равно не пришла к чему-то одному. — Ему хуже, — нервно выдал Ник. — Он весь горит, стонет, мечется. Все плохо. — Подожди-подожди, — остановила Розали. — То есть вначале он был спокойным, делал, что велят, потом стал апатичным, потом возбужденным, а теперь «кожа существа краснеет, пульс учащается в несколько раз, оно становиться слабым, не может удержать себя, пытается сорвать одежду, но обычно слишком слабое». — Дадада, — выдал Ник, не желая больше этого слышать. В трубке стояла тишина. — Розали. — Ник, — как можно мягче сказала подруга. — Этот афродизиак… со смертельным исходом. Его любят использовать ведьмы. — И как мне его вылечить? — уже не на шутку перепугался Ник. — Можно сварить зелье, но… только на первой стадии. Сейчас помочь нельзя… Беркхард прервал звонок и отложил телефон в сторону. Капитану становилось только хуже, он тихо постанывал, и это были явно не стоны возбуждения. — Ведьмыведьмыведьмыведьмы, — заговорил как мантру Ник, и в голову пришла Адалинда. — Конечно! Он снова схватил телефон. — Алло, Розали, это отрава перестанет действовать, если человек умрет? — Ну да, — ответила женщина, — страдания и правда лучше облегчить, только хорошо спрячь труп. — Но ведь для ведьмы лишение способности — тоже, что и смерть! — воскликнул Ник. — Да ведь? — Если это ведьма… подожди! Ведьма мужчина?! Ты же не хочешь сказать, что это существо… Ник отбросил телефон в сторону и бросился искать кухню. Он вернулся с небольшим ножом и на ходу разрезал палец. Но Шон не хотел даваться, время, когда он позволял какому-то незнакомцу исследовать свой рот пальцами, прошло. — Черт, — выругался Беркхард и опять вспомнил Адалинду. Он несильно воткнул кончик ножа в губу, чувствуя солоноватый вкус крови. Запястья Ренарда он на всякий случай зафиксировал над головой, удерживая их левой рукой, правой цепко ухватился за острый подбородок, без жалости сжимая красивое лицо почти до синяков. — Не шевелитесь, — прошептал Ник, прежде чем впиться в покрасневшие губы. Он раздвинул их языком, чтобы кровь потекла по чужим зубам и смешалась со слюной. Нику перепало лишь пару секунд поцелуя с секс-символом полиции: потом мужчина дернулся особо сильно, и Беркхард понял, что процесс «умертвения» пошел. У Шона все происходило быстрее, чем у Адалинды, но по его лицу было понятно, что даже сила полуведьмы уходит далеко не безболезненно. Глаза капитана уже приобрели осмысленность, и все время он смотрел на Беркхарда с такой ненавистью и болью, что тот невольно занервничал, опасаясь за свою жизнь. Как только последние части силы покинули тело капитана, он отключился, расслабленно развалившись на диване. Ник провел по острой смуглой скуле кончиками пальцев и аккуратно стер кровь с губ полотенцем. Шон никак не среагировал на его касания. Он наконец выглядел действительно спокойным: дыхание стало глубоким и размеренным, кожа приобрела нормальный цвет. Беркхард промакнул с чужого лба испарину, протер полотенцем грудь, едва заставив себя оторвать взгляд от жилки на шее, и пошел искать одеяло. *** Утро встретило Ника затекшей спиной и шеей и противным писком мобильника. Чужого. Наверняка его сейчас кто-то поднимет, но шло время, а ничего не происходило. Мужчина хотел что-то сказать, но, когда двинул языком, почувствовал отвратный вкус во рту. Беркхард открыл глаза и увидел белое одеяло, а где-то вдалеке, похоже, на другом конце дивана, чьи-то ноги. Головой он ощущал чужую вздымающуюся грудь и понял, кому она принадлежит, когда вспомнил вчерашний день. Ник попытался вскочить, но спина заболела так, что он охнул и повалился обратно. На него явно заявила права старость. И кое-кто другой, кто прошептал: «Шшш», — положил на его макушку руку, прижимая ближе. Мобильник все еще противно пищал, Беркхард попытался вырваться, но слева послышалось: «К черту этот телефон», — и он немного успокоился. — Мне надо как-то разогнуться. Хотя не уверен, что моих сил будет достаточно. Как я умудрился заснуть такой позе? Он представил себя, сидящего на стуле, скрючившегося улиточкой, с головой, лежащей на широкой капитанской груди, и мысленно застонал. — Моя спина. И шея, — добавь он погодя, когда понял, что повернуть голову в другую сторону не так легко. Наконец Нику удалось сделать это нехитрое движение, о чем он тут же пожалел, увидев лицо Шона. — Доброе утро, — поздоровался Беркхард, вызвав у Ренарда улыбку. — Ну, не то чтобы доброе… Ладонь босса все еще оставалась на макушке подчиненного. — Можно я еще поэксплуатирую вас, — стараясь, чтобы звучало шутливо, спросил Ник. Капитан приподнял одну бровь и на секунду прикусил губу. — Смотря каким образом собираешься эксплуатировать. Беркхард отметил, что его шутливый флирт был принят. Он одним коротким движением перевернулся на бок, стоически терпя боль в мышцах. — Как подушку. И весьма жесткую. Шон улыбнулся, его рука все еще покоилась в волосах Ника, более того, изредка пальцы легонько поглаживали кожу головы, а перстень приятно холодил ее. — Мне кажется, через секунду вы свернете мне шею, — меланхолично поделился ощущениями мужчина. — За что? — Шон прищурил глаза. — Ну, я лишил вас сил, — от волнения Ник облизал губы. — Да, способ был весьма специфичный… кровь все-таки не мое, — капитан обезоруживающе улыбнулся. Ник аккуратно поднялся, все еще ощущая спину и шею оголенным проводом. В общем-то Беркхарду было не до этого, потому что пред ним предстала живописная картина: местный секс-символ лежит на диванчике в соблазнительной позе. — Кто подсыпал вам зелье? — спросил детектив. — Ну, не то чтобы у меня было настолько мало врагов, чтобы я знал их по именам, — пожал плечами Шон. — Но, думаю, что все-таки это месть Адалинды. — А вы что-то помните? — спросил у Беркхард, надеясь получить отрицательный ответ. — Да, все, — ответил Ренард, его скулы, несмотря на общее спокойный вид, покраснели. — Вчера я вел себя не очень… сдержанно. — Вы просто любимая мишень для любовных зелий, — хмыкнул Ник. — Да, и, как бы неприятно мне не было это говорить, но, не найди ты меня, было бы… хуже, — видно не горя желанием говорить: «То меня бы трахнул незнакомый парень, а потом я бы сдох», — извернулся Ренард. — Моя сила ведьмы была полезна, но пожить еще хочется, так что цель оправдывает средства. — Я схожу в ванну, вкус крови и правда отвратителен, — Ник скривился, его уже воротило от ощущения, что во рту сдохло какое-то животное. — В тумбочке под раковиной новые зубные щетки, — подсказал капитан. Беркхард без труда нашел ванную комнату и достал щетку, наконец очищая рот от отвратного вкуса крови. Рана на губе немного пекла от воды и пасты, но в целом уже поджила и болела явно меньше спины. Он уже умыл лицо, когда в гостиной послышался глухой удар. Ник забежал туда в рекордные сроки. Шон сидел возле дивана, цепляясь за обивку. — Что случилось? Беркхард подлетел к Шону и подхватил его за… то, что чуть ниже талии, потому что привык держать в руках хрупких низеньких барышень. Он тут же сместил ладони, но это не улучшило ситуацию, потому что Ренарда снова повело, и он рухнул на диван, потащив подчиненного за собой. — Черт, как неловко вышло, — сказал Ник, приподнимаясь над капитаном. Зря он глянул на лицо Ренарда, в его зеленые глаза, расширившиеся зрачки. Он сорвался, вцепился в податливые губы, сминая их своими. Шон открыл рот и обхватил лицо Беркхарда ладонями так быстро, будто боялся, что его через секунду разорвет стая Пожирателей. Мужчины сталкивались носами и языками, сминая друг друга в стальных объятиях. Телефон Ника завибрировал в кармане, но остался проигнорированным хозяином и вскоре замолчал. Зато через несколько секунд зазвонил мобильник Шона. — Надо ответить, — оторвавшись от чужих губ, выдохнул Ренард. — Алло… Хэнк. Что случилось? А, это… возникли некоторые неприятности, — он замолк, потому что Ник целовал смуглую шею, отвлекая от разговора. — Неотложные дела. Да, Ник со мной, — мужчина посмотрел на Беркхарда, который, глядя прямо в глаза, подул на сосок, — мы работаем вместе. Потом расскажу, — выдавил Шон и отключил трубку: подчиненный уже целовал кожу за ухом. — Работаем вместе, — передразнил Ник. Ренард откинул голову, плывя от ощущения горячих губ на шее и прохладной руки, поглаживающей его щеку. Ник подхватил капитана за талию, вставая вместе с ним с дивана. — Достаточно того, что спина болит у меня, — прошептал он. — Кстати, вчера я не нашел спальню. — Последняя дверь, — выдохнул Шон, притираясь ближе, затрудняя передвижение. Ник просто не выдержал, прижав его к какой-то тумбочке, снова целуя с языком. — Черт, похоже до этого я был либо слепым, либо импотентом, если не подкатил к вам. Он сжал упругие ягодицы и огладил широкую спину. — Я твой босс, — напомнил Ренард, впрочем, в такой обстановке эта фраза звучала забавно. — Чертовски горячий босс, — согласился Беркхард. — А теперь точно в спальню. Он потащил капитана к самой дальней двери, попутно стягивая рубашку и целуя шею. Мужчины чуть не промахнулись мимо кровати, упав на угол. Поэтому Шон ненадолго вырвался из чужой хватки и заполз на самую середину. Полулежа, опираясь локтями на матрас, с открытой часто вздымающейся грудью, он выглядел как демон-искуситель. Ник, наконец, добрался до длиннющих ног. Он коснулся косточки, прошелся по икрам, подхватил под коленом, приподнимая выше, удерживая одной рукой, другой же провел по внутренней стороне бедра. — У вас охренительные ноги, — поделился наблюдением детектив. Шон коротко рассмеялся, обнажая ровный ряд белых зубов. Беркхард перехватил его улыбку, сцеловывая с раскрасневшихся губ. Его руки потянулись к ремню капитана, потом пробрались к пуговице и ширинке. Он стащил классические штаны с Ренарда и застыл, восхищенно оглядывая его с ног до головы. — Это… вы просто великолепны, — не зная, что сказать, выдавил Ник. Шон и правда был похож на мраморную статую, где каждая мышца, каждая складочка была продумана мастером. И детектив был намерен все это изучить. *** — Надо позвонить Хэнку. — «Неотложные дела», «Работаем вместе», — припомнил Ник. — Помолчи, Берекхард.