Искра в темноте. Дитя Голубой луны

Эпопею с нашествием призраков Елена благополучно пропустила. Ее даже в городе не было в тот момент, а телефон она уже по привычке оставила дома. А не было ее там по более чем необычной, как может кому-то показаться, причине. Она с Ребеккой ездила в Ричмонд за покупками. В последние дни, к своему удивлению, Елена даже сдружилась с вампиршей. Они иногда гуляли и пару раз даже сходили в кино. В общем, вели себя как обычные девчонки. Не древняя вампирша и беременный двойник, а просто пара подростков. В какой-то момент, в одну из прогулок, Ребекка призналась, что ни разу не ходила на школьный бал. А в школе как раз такой намечался. И они поехали за платьями. — Ну, как тебе? — нетерпеливо спросила Ребекка двойника. Та и впрямь оказалась совсем другой, нежели ее прародительницы. И… блондинка робко, но начинала думать, что впервые в своей долгой жизни нашла друга. С Еленой было даже весело. — Как что? Девчонки, которых ты сделала своими живыми манекенами или платья на них? — уныло спросила Елена, развалившись на кушетке, которая стояла рядом с примерочными, и жуя арахис. — Я устала примерять одежду, а платье так и не нашла, — раздраженно сказала блондинка, валяясь рядом и воруя орешки у двойника. — К тому же, мы договорились, что я не буду их убивать, так что не нуди, вредина. Елена закатила глаза и ударив по руке Ребекку, которая опять потянулась к тарелке с ее закусками, устало сказала: — Бери уже красное. В нем ты будешь горяча, как Жанна Д’арк на костре. Ребекка хихикнула и согласившись с выбором Елены, отпустила девочек, предварительно приказав им все забыть. «И как я умудрилась набиться в подружки к Первородной вампирше?» — рассеяно подумала Елена уже в который раз, наблюдая, как Ребекка крутится между стеллажей, как последняя шопоголичка. Но опять же… Ее собственные подруги не стремились к общению, а Ребекка явно была одинока, так что… Как-то они и сошлись. К тому же, несмотря на свою сущность, Бекка оказалась довольно ранимой. Чего стоит только коробка использованных бумажных платков, которую та истратила во время их похода в кино на романтическую драму. — А ну оторви свою задницу от дивана и примерь это, — сказала Ребекка, неожиданно появившись перед Еленой и вырвав ту из размышлений. Брюнетка моргнула и непонимающе спросила: — Зачем? Нет, платье было миленькое. Синее такое. Но ей-то оно на кой?.. — А на бал ты в чем пойдешь, дубина? — сказала Ребекка, закатив глаза. Елена скривилась и вредно спросила: — А я собиралась на бал? Судя по взгляду, который в нее бросила блондинка, да, она идет. Елена застонала, но все же встала и пошла в примерочную, пока ее туда силком не затащили. Платье село, как влитое. Увеличившийся бюст был выгодно подчеркнут, на ее растущем животике оно было свободным… идеально в общем. Помимо этого, они купили еще несколько рубашек, брюк и белье для Елены в магазине для беременных. Девушка сопротивлялась, но когда Ребекка веско заметила, что карточка все равно принадлежит ее брату, и все эти покупки можно считать за алименты и компенсацию, Елена уже сама затащила блондинку в детский магазин, где они пробыли целый час, на радость местным продавцам. Короче, вернулись они уже вечером. И едва войдя в дом, Елену встретил Аларик, который ей все и рассказал. А еще говорил Джереми. Тот наконец остыл и, к радости Елены, решил вернутся в родные пенаты. Он был скован и все еще сердит, но ненавидеть ее больше не собирался и пообещал принять ее решение сохранить ребенка, но попросил дать ему время. Елена, конечно, согласилась и вновь всплакнула. Совсем она расклеилась. Дурацкие гормоны. И дурацкий Клаус. Но вот рисунки на стенах были и впрямь удивительным зрелищем. — …и с чего вдруг Мейсон Локвуд решил нам помочь? — спросила Елена, бродя с фонарем по пещере, куда ее привел Аларик и… Деймон. Этот засранец наконец пропился и решил объявиться. И даже попросил у нее прощение. Свинота клыкастая. Но все же Елена его простила. Пока. Правда, на счет того, что на этих стенах может быть ключ к тому, как убить гибрида, у нее внезапно возникли смешанные чувства. Клаус был козлом мирового масштаба. А еще чудовищем и угрозой, но… Он — отец ее дочери. Какой никакой, а отец. Джон вон тоже был мудаком, но своей душой ради ее спасения пожертвовал. Как настоящий родитель. У нее до сих пор были двоякие чувства по отношению к этому человеку, но все же… Когда она поняла, что он сделал, Елена в тот момент искренне горевала. Черт возьми, он все же был ее кровным отцом!.. Так что же ее дочь однажды почувствует, если узнает, что Елена помогла убить ее отца, если вдруг они все же найдут способ от гибрида избавиться? В лучшем случае возненавидит. Аларик вот, когда первый восторг его, как историка и как охотника на вампиров прошел, отвел ее в сторонку, едва Деймон скрылся после того, как подвез их домой, и тихо спросил: — Елена, ты уверена, что все в порядке?.. Ты ведь понимаешь, что… — В этой пещере скорее всего есть подсказка, как убить отца моей дочери? — со странной горечью закончила Елена. — Я знаю. После чего она развернулась и пошла в дом, не желая больше развивать эту тему. — Ты и впрямь хочешь убить моего брата? — тихо спросил Хенрик, который сидел на ее кровати. Елена слегка вздрогнула от неожиданности, но выговаривать парню ничего не стала. Слишком уж много вопросов у нее самой к нему накопилось. — Я не знаю, — устало ответила она, прислонившись к двери. Елена прищурилась и спросила: — А ваш отец и впрямь охотится на твоих братьев и сестру?.. Почему?.. Она до сих пор в шоке, что найденный Деймоном и Кэтрин охотник, оказывается отец Первородных. Тем временем Хенрик печально вздохнул. — Это все моя вина, — сказал он. — Если бы не я, они бы такими не стали. Брюнетка нахмурилась и подойдя ближе, присела рядом. — То есть? — непонимающе спросила она. Парень немного помолчал, а потом еле слышно заговорил: — Мы всегда его боялись. Микаэля. Или Майкла, как его зовут сейчас. Нашего отца, — тут он слегка нахмурился и поправил себя: — Ну, моего и всех моих братьев и сестер, кроме… Никлауса. Хотя то, что он не его отец, выяснилось уже после того, как они стали… такими. Но отец подозревал, думаю. Он всегда ненавидел его. А Нико его всегда боялся больше всех. Не понимая, за что он так с ним жесток… — Жесток? — тихо спросила Елена. Хенрик поджал губы и кивнул. — Отец всегда его оскорблял, унижал и даже бил… — горько сказал он. — Мне старались этого не давать видеть или не показывать, но я же не дурак. До сих пор помню, сколько кровавых бинтов и простыней мать тайком пыталась отстирать, после того, как отец высек Нико плетьми за то, что тот позволил Бекке пойти с ним и Элайджей на охоту. Он вообще, наверное, только Бекку и не обижал так сильно, как остальных из нас. Но и не позволял ей многого. Она — свободная духом была… Любила с нами играть в мальчиковые игры, мечом хотела владеть, из лука стрелять, на лошадях кататься, но отец считал, что это не женское дело… Может, еще было дело в Фрейе… — Фрейя? — удивленно спросила Елена. — У тебя есть еще одна сестра? — Была, — грустно сказал Хенрик. — Ее унесла чума, именно поэтому наша семья сюда и переехала. Они бежали от эпидемии. Так что я ничего, кроме имени, о ней и не знаю… А вот отца это, кажется, подкосило. Его ведь не было дома, когда она умерла… Только Финн ее помнил, но он всегда был молчаливым и нелюдимым. Даже с нами… — Финн? — уже спокойнее спросила Елена, понимая, что Первородная семья была куда больше, чем они изначально думали. Она покачала головой и с любопытством добавила: — Сколько у тебя всего братьев? — Четыре, — ответил Хенрик и загибая пальцы, перечислил: — Финн, Элайджа, Никлаус и Кол… — Большая у вас семья, — с пораженным смешком сказала Елена. Хенрик улыбнулся и подняв бровь, сказал: — А скоро будет еще больше. После чего выразительно посмотрел на ее живот. — Нда… — протянула Елена и издала еще один смешок. — Вот только вряд ли многие из них обрадуются этому. Особенно твой брат — Нико?.. Это его прозвище в семье? — Только я так его звал, — с улыбкой сказал Хенрик. — Он был моим любимым братом, если честно. Элайджа и Финн — слишком взрослые, Кол был задирой, а Нико… Он никогда ни в чем мне не отказывал. Мне и Бекке. Хотя и был ябедой… — Клаус — ябеда? — весело спросила Елена, все больше понимая, что не знает, кто такой отец ее ребенка. Точнее, кем он некогда был. И ей теперь было все интереснее это узнать. Узнать, каким он был до того, как стал монстром. — Да, — протянул Хенрик и скривившись, добавил: — Хотя это было скорее инстинкт самосохранения и желание угодить отцу. Нико больше всех пытался заслужить его одобрение… Но отцу было все не так. Не так охотится, не так сражается, не так дышит… А уж когда тот узнал о том, что Нико любит рисовать, то озверел, считая, что это бесполезное и недостойное мужчины занятие… — Он любит рисовать? — спросила Елена, делая себе еще одну пометку в уме о личности отца ее дочери. Джереми вот тоже рисовать любит, возможно, и ее дочь унаследует этот талант, раз уж у нее есть в роду несколько художников. — Ага, — ответил Хенрик и вновь погрузился в воспоминания. — И животных раньше любил. Особенно лошадей. Он даже на охоте не очень любил вредить животине. Иногда даже выхаживал тайком тех, кого находил в лесу. Птиц там или лисиц. Один раз даже волка… — тут он помрачнел, — хотя теперь понятно, чего он Нико не трогал. — Чуял сильно родича, — утвердительно сказала Елена. Она изумленно покачала головой. Все то, что ей говорил этот мальчик, совсем не вязалось с тем, что она знала о Клаусе. Тот Нико, о котором говорил с теплотой Хенрик, был явно добрым, отзывчивым, но запуганным тираном-отцом юношей. И куда же все это делось?.. О чем она и спросила Хенрика. — Это все моя вина, — вновь повторил мальчик со слезами на глазах. — Как я уже сказал, Нико мне ни в чем не мог отказать… И в тот раз не смог. Мы жили рядом с людьми-волками, и жили спокойно, но в полнолуние всегда уходили в пещеры под деревней. Но мне было так интересно!… Посмотреть, как они обращаются. И я уговорил Нико пойти посмотреть. Елена широко распахнула глаза, уже догадываясь, чем это кончилось. — И ты погиб, — печально сказал она, с грустью смотря на мальчика. Это наверняка было ужасно. Быть задранным волками. Хенрик кивнул и шмыгнул носом. — Испуганные глаза Нико и ощущение его рук — это последнее, что я запомнил, — дрожащим голосом сказал он. — Потом я уже стал таким. Я пытался с ними поговорить. Я кричал и кричал, но… Меня уже никто не видел и не слышал. А потом я услышал, как отец попросил мать найти способ обезопасить остальных их детей от смерти. — Но что ваша мать могла сделать? — непонимающе спросила Елена. Парень вздохнул и тихо сказал: — Это она их обратила. И отца тоже. Елена моргнула, а потом понимающе сказала: — Ваша мать была ведьмой, да? Тогда понятно, откуда у моей дочери талант к магии… — Да, — подтвердил Хенрик догадку девушки. — Она и Аяна. Наша соседка и мамина подруга. Твой друг — Бонни, кажется, ее потомок. Они пару мгновений помолчали, а потом Елена нарушила тишину. — Но почему твой отец хочет их убить? Клауса — я еще понять могу. Суровый викинг вряд ли оценит то, что ему наставила рога родная жена, но остальных то почему? Хенрик помялся и как-то настороженно оглядываясь, тихо ответил: — Она отвернулась от него. Наша мать. Она прокляла его, подавила его волчью сущность, и он… — Убил ее, — закончила Елена, теперь понимая, что та самая древняя ведьма, которая прокляла Клауса, была его собственная мать. — Все их чувства обострились после обращения. И чувство того, что его предала собственная мать, было огромно. А Нико не хотел оставаться один. Вечность — ведь это так долго, — грустно сказал Хенрик. — И он соврал Ребекке, да и остальным, что это отец убил нашу мать и что он охотится за всеми из них… — Он это сделал, чтобы они его не бросили. Хотя это не очень, я так понимаю, помогло. Понятно теперь, чего он так жаждет создать гибридов. Один не хочет быть, — протянула Елена, понимая, наконец, некоторые мотивы Клауса и осознавая, что кажется станет мишенью еще и для его отчима, узнай тот о ребенке. Отчима, которого выпустили Деймон и Кэтрин. Идиоты. — Веселая у тебя семейка, Хенрик, — уныло сказала Елена. — Точнее, уже у нас. Тот только тяжко вздохнул и сочувственно посмотрел на нее.