Искра в темноте. Дитя Голубой луны

Но дома их, к сожалению, ждало отнюдь не радостное воссоединение. Финн, который, казалось бы, вернулся в лоно семьи благодаря найденной Ребеккой и Элайджей его некогда возлюбленной — Сейдж, единственной, кого тот и обратил за свою жизнь, и кто мог убедить его прекратить стремиться к самоубийству, был убит одним из кольев белого дуба, который все же успели заныкать Сальваторе, пока Клауса не было в городе. А вместе с ним погибла и Сейдж. И те вампиры, которых обратила она, что привело к ужасному открытию. По крайней мере ужасному для братьев Сальваторе. Открытию, что если убить Первородного, то вся его родословная гибнет вместе с ним. — Ну, может это и хорошо? — робко сказала Елена, сидя на диване в гостиной особняка Первородных, куда ее первым делом привез Клаус, и потирая спину рыдавшей Ребекке. Финн, как и Майкл, пытался убить присутствующих, и не раз, несмотря на кровные узы, но Финн все же был их братом. И его потеря внушала блондинке печаль и горе. Когда оставшиеся братья Майклсоны и Джереми, который тоже был здесь, к радости Елены, которая жутко соскучилась по брату, даже несмотря на то, что первым делом он заметил, как она стала огромна, удивленно посмотрели на нее, девушка поправила себя: — Нет, смерть Финна — это ужасно, но я имела в виду, что теперь, когда Стефан и Деймон знают, что с большой долей вероятности умрут, если убьют кого-то из вас, ведь они вряд ли знают из какой они родословной, то они прекратят к вам лезть? Клаус усмехнулся и отпил бурбон из стакана, который уже успел взять в руки. Елену вообще удивляло, почему вампиры столько пьют бурбона? Почти столько же, сколько и крови. Ужас!.. Хотя она не знала, что ее больше раздражало — что они его пьют или то, что ее теперь тошнит от этого запаха, что она и, поморщившись, сообщила Клаусу, который присел на подлокотник дивана прямо за ее спиной. — Фу! — резко сказала Елена и толкнула его в бедро. — Либо допивай эту гадость, либо отойди. Меня тошнит от этого запаха. Клаус закатил глаза. А Кол заржал, и отсмеявшись, весело сказал: — Елена, ты уверена, что тебя тошнит от запаха бурбона? Может это от самого Ника? — тут он выразительно скривился и сделал вид, что его тошнит, — меня вот порой подташнивает от него. Елена закатила глаза. — А ты сбегай за тестом, — язвительно сказала она. — Вдруг случилось чудо, и именно поэтому тебя подташнивает. В моем вот случае именно так и оказалось. Кол скривился еще больше и выразительно сунул пальцы в рот. Придурок. Тем временем Клаус допил напиток и отставив стакан, насмешливо сказал: — Еще бы каких-то молодых вампиров я не боялся. — Но она права, Никлаус, — сказал Элайджа, пригвоздив все еще кривляющегося Кола к месту одним взглядом. Он покачал головой и вернул внимание к теме их беседы. — Братья Сальваторе — молоды, но им все же не раз уже удалось нас заколоть, а Финн… А Финн и вовсе поплатился жизнью, так что не стоит их недооценивать. При упоминании о самом старшем из братьев Майклсонов, на миг в гостиной повисло молчание. Но лишь на миг, пока Джереми неожиданно не подал голос и не сказал: — Ну, может тогда убьем их? Парень, если честно, до сих пор порой был в шоке, как быстро изменилась его жизнь. Еще чуть меньше года назад он, как и все остальные, желал смерти Первородному семейству, а особенно Клаусу, но теперь… Все изменилось. Теперь он дружит с Колом, а его сестра в ближайшее время родит гибриду дочь. Да и Мэтт, его друг, теперь встречается с Ребеккой, и… Да и семья была важнее. Вот. Его мать всегда так говорила, и Джереми собирался чтить ее слова. Да и Сальваторе он никогда не любил. Если бы не они, его сестру бы не втянули во всю эту сверхъестественную фигню. Так что выбор был очевиден. Первородные, как бы это не было странно, выходит теперь стали его семьей, так что… Тут он наткнулся на несколько пар удивленных глаз, среди которых были и глаза его сестры, и пожав плечами, он неловко сказал: — Что? Есть другие идеи? — Ты не против убить Стефана и Деймона? — поражено спросила Елена. Нет, она знала, что Джер с ними особо не дружит, но… Это же ее младший брат!... Который еще был слишком юн, чтобы вот так запросто предлагать чье-то убийство! «Но разве в этом городе в последнее время можно долго оставаться невинным?» — печально подумала она, смотря на брата. — Нет, — твердо сказал Джереми, глядя в глаза сестры. — Я, конечно, не фанат убийств и все такое. Но… Кто знает? Если им удастся таки кокнуть Клауса, — посмотрев на гибрида, он скривился и добавил: — Уж не в обиду будет сказано, но вдруг все же… Это же гребанный Мистик Фоллс!.. Клаус прищурился и смерив юнца взглядом, сказал: — Ладно, прощаю. Джереми тихо фыркнул и продолжил излагать свою мысль. — Но если все же такое неожиданно случится. Я не хочу, чтобы погибла и моя племянница, ведь она, технически, тоже часть родословной. На мгновение повисла тишина. — Мне не очень импонирует такая формулировка, юноша, — угрожающе сказал Клаус, нарушив молчание. — Хотя бы потому, что я уж точно не собираюсь умирать, тем более от рук каких-то двух идиотов, но мысль я твою понял, юный Гилберт. И идею убить братьев Сальваторе - одобряю. — И я! — вклинилась Ребекка и возмущенно добавила: — Они меня закололи!.. Дважды! Элайджа посмотрел на всех присутствующих и, вздохнув, сказал: — Я согласен. Братья Сальваторе молоды, но отчаянны. И представляют угрозу для нашей семьи. Ему это не нравилось, но семья для него всегда на первом месте. К тому же юный Джереми был прав. Кто его знает? Вдруг если что-то случится с его импульсивным братом, и его племянница тоже пострадает? Эта маленькая девочка еще не родилась, но уже смогла сделать то, что он пытался сделать сотни лет. Вновь объединить эту семью. И может даже пробудит в Никлаусе человеческие чувства. Стоит только вспомнить, как тот в последние пару месяцев переживал о прекрасной Елене и малышке. Можно, конечно, подумать, что переживания его брата о Елене, как о чем-то большем, чем о мешке с кровью, беспочвенны, но за последние недели Элайджа понял, что Никлаус явно начинает чувствовать нечто большее, чем это. Несколько десятков набросков лица Елены, которыми была засорена мастерская его брата, была тому доказательством. А ведь прежде тот не рисовал двойников. Ни Татию, ни Катерину. И Элайджа не хотел, чтобы его брат вновь закрылся, а эта семья распалась. А братья Сальваторе могли все испортить. — А я всегда за! — чересчур воодушевленно воскликнул Кол и хлопнул своего нового друга по плечу. — Джер, да ты точно мой лучший друг! — За которого, если вдруг ты посмеешь выпить его крови, я тебя кастрирую, — сказала Елена, довольно угрожающе для простой беременной девушки. Кол даже рефлекторно прикрыл все то, чего его угрожают лишить. Ребекка хихикнула, окончательно успокоившись, и весело добавила: — Если что, я могу помочь его держать, пока ты… — Не надо! — пискнул Кол, который всегда был весьма впечатлительным и имел богатое воображение. И которому представить, как его маленького Кола у него отнимут эти две злые женщины, труда не составило. Елена закатила глаза и печально вздохнула. Ее многое связывало со Стефаном и Деймоном, но… Ее дочь была ей важнее. И ее брат. Да и Первородные, которые, так уж вышло, шли в комплекте с ее девочкой. Так что… Стефану и Деймону лучше брать пример с Кэтрин, и уматывать далеко и надолго. Желательно в Арктику. А еще лучше на Марс.