Искра в темноте. Дитя Голубой луны

На улице уже наступила глубокая ночь, но сидящий в кресле мужчина в гостиной шикарного особняка этого не заметил. Клаус сидел напротив дивана, на котором лежало остывающее тело матери его дочери, и застывшим взглядом смотрел на него, планомерно заливая в себя уже черт знает какой стакан виски. Он чувствовал смесь потери, горя и боли. Если честно, гибрид не ожидал, что смерть двойника на него так повлияет. Он не думал, что ему будет больно, и отнюдь не от того, что потерял возможность создавать гибридов. Нет. Его мучало такое чувство потери, которое он не испытывал, даже когда потерял Татию. Клауса буквально накрыло оцепенение и горе сковало его черную душу. Он даже не помнил, как вернулся домой. Помнил лишь ощущение легкого тела в руках и звук сердцебиения дочери, к которому прислушивался даже сейчас. Дочери, которой он до сих пор не коснулся и на которую так и не взглянул. Не чувствовал, что заслужил. Боялся, что навредит и не убережет, как и ее мать. Девушку, которой он причинил столько боли и страданий. Ту, которую он убил, и которая убила себя, ради его спасения. Клаус до сих пор не мог в это поверить. Не мог даже осознать толком, что кто-то пожертвовал собой ради него. Он не дурак и понимал, что не сделай она этого, ему пришел бы конец. Создание Эстер было слишком сильным. — Мне не нужна была твоя жертва, слышишь? — хрипло сказал он, впервые нарушив тишину. Клаус с трудом встал, впервые ощутив свой истинный возраст, и покачиваясь, подошел к дивану. Он несколько мгновений смотрел на девушку, которая выглядела как спящая красавица из детских сказок. Спокойная, прекрасная и ожидающая своего принца, который подарит ей живительный поцелуй. Вот только он — Чудовище, а не принц, и уж точно не ее возлюбленный. Он — ее погибель, а не спаситель. Гибрид оперся на подлокотник дивана и упал на колени перед ним. — Какого черта, ты влезла? — сердито прошептал он, смотря на девушку. — Спасла меня, зачем? Зачем вторглась в мое сердце, которое я уже почти уверился, что уничтожил?.. Почему оставила нашу дочь сиротой? Как посмела?.. Глупая девчонка… Я же тебя не просил!.. Внезапный приступ злости прошел так же быстро, как и появился, оставляя после себя еще большую опустошенность. Клаус застонал и закрыл лицо руками, на которых до сих пор была кровь девушки. И… возможно из-за выпитого, а может просто он был так погружен в себя, что не сразу понял, что девушка перед ним вдруг резко втянула в себя воздух, а ее сердце еле слышно забилось. — Осторожно, Никлаус, — прохрипела Елена, услышав часть слов гибрида, который внезапно застыл рядом с ней. — А то я могу подумать, что я тебе небезразлична. Клаус медленно убрал ладони от лица и неверяще посмотрел на двойника. Та была все еще бледна, но ее грудь теперь поднималась и опускалась, делая судорожные вдохи, а ее карие глаза немного мутным взглядом смотрели на него. Но это невозможно!.. Она не могла быть жива! В этот раз никакая магия не вмешивалась, и она не… Тут он нахмурился и довольно беспардонно наклонившись ниже, прижался ухом к груди девушки, которая успела повернуться и привстать. Так и есть. Ее сердце билось, но неестественно медленно. Как у тех, кто был в переходящем состоянии. Как у тех, кто умер с кровью вампира в организме. Клаус и не заметил, как последние слова пробормотал вслух. А вот немного шокированная его действиями Елена услышала и тряхнув головой, со смешком сказала: — Ну, вампирской крови не пила, но полувампира девять месяцев вынашивала. После чего неуверенно коснулась макушки мужчины, который все еще стоял на коленях около дивана и прижимался ухом к ее груди. И хотя это было немного странно, но приятно, Елене чрезвычайно хотелось сейчас лишь одного. Увидеть дочь. — Никлаус? Где наша дочь?.. — тихо спросила она, проведя рукой по его волосам, и облизав губы, с надеждой добавила: — Ты нашел ее?.. Клаус отодвинулся от девушки и посмотрел в ее темно-карие глаза, которые с таким ожиданием и неуверенностью смотрели на него… Он открыл рот, но тут вошла Ребекка, которая на миг замерла в дверях, так же, как и брат, неверяще смотря на девушку. — Ты жива… Ты и впрямь жива, — еле слышно сказала блондинка, которая уже думала, что у нее галлюцинации начались и ей причудилось то, что в гостиной раздается голос ее мертвой подруги. Елена едва заметно улыбнулась, но ее глаза зачарованно смотрели лишь на сверток в руках Ребекки. Девушка, заметив ее взгляд, тоже улыбнулась и подойдя ближе, аккуратно протянула его вмиг поднявшей руки Елене. — И снова привет тебе, моя хорошая, — ласково сказала она, забыв обо всем и всех вокруг. Лишь ее доченька имела значение. Ее кроха явно спала, и сейчас сонно и немного недовольно смотрела на того, кто потревожил ее дрему. Елена усмехнулась и поцеловав нахмуренный лобик, нежно сказала: — Ну прости, прости, что твоя старая мама разбудила тебя от твоего сна, Хоуп… — Хоуп? — хрипло спросил Клаус, который все это время очаровано смотрел на мать и ее дитя. Их дитя. Елена на миг застыла, а потом робко сквозь ресницы посмотрела на гибрида и тихо сказала: — Да… Тебе нравится? Ей и впрямь было важно это узнать. Он же все-таки отец, и… Тут она слегка нахмурилась, заметив, каким поразительно предвкушающе и жадно, но в тоже время боязливо, тот смотрел на девочку в ее руках. — Ты еще ее не видел, верно? — удивлено добавила Елена. — Нет, — тут же сдала брата Ребекка и сложив руки на груди, выразительно посмотрела на Ника. Тот прищурился, но ничего не успел сказать в ответ. Так как двойник аккуратно опустилась с дивана и встала на колени, прямо напротив него. Их разделяли буквально пару сантиметров. И дочь, чья ручка освободилась от одеяла, и теперь сжимая и разжимая свои крохотные пальчики, пыталась ухватить воздух. Клаус, прежде чем успел осознать, что делает, поднял подрагивающую руку и, на мгновение замерев, робко коснулся согнутым пальцем мягкой щечки. Такой мягкой… У большого и страшного гибрида в этот момент остановилось сердце. Правда. Замерло от неверия, что этому маленькому и чистому созданию помог дать жизнь он. — Ну, здравствуй, принцесса, — еле слышно сказал Клаус, чувствуя, как губы стали расплываться в улыбке. Кроха тем временем закряхтела и вдруг довольно требовательно потянулась к его лицу. — Кто-то хочет к папе, — с тихим смешком сказала Елена и с неохотой протянула дочь Клаусу, который на миг ощутил панику, что он может причинить боль малышке, но все же послушно взял ребенка. Свою маленькую доченьку. Такую легкую и хрупкую. Ее маленькое сердечко было удивительно спокойным и билось ровно, а пока еще светлые глаза смотрели на него, словно проникая в саму его душу. Внутри него тут же поднялась волна покровительства по отношению к этому драгоценному сокровищу, которым столь неожиданно он был одарен спустя тысячу лет существования. К его Хоуп. — Мне нравится, — уверенно сказал Клаус и вслух имя дочери, которое придумала ее мать, произнес: — Хоуп. Это хорошее имя. Елена довольно улыбнулась, с любовью глядя на девочку, которая в объятиях отца тут же притихла, и шепотом сказала: — Наша маленькая Хоуп… Гибрид посмотрел на девушку и с улыбкой повторил: — Да. Наша.... Ребекка, о которой новоявленные родители забыли, умиленно утирающая слезы, прислонилась к плечу Элайджи, который незаметно появился рядом с ней, и мысленно согласилась с именем своей племянницы. Ведь та и впрямь была надеждой для их семьи. Их искрой жизни и нового начала в бесконечном и, казалось бы, невыносимом порой существовании.