Искра в темноте. Дитя Голубой луны

— Ник будет в ярости, — уверенно сказала Ребекка, узнав, что особняк, столь любовно воздвигнутый ее братом, благодаря их подвальному «гостю», оказывается, теперь был лишь грудой горящего мусора. Хотя, лично ей, было плевать. Самое ценное в их семействе, то есть Хоуп, была жива и мирно спала в ее руках, да и брат ее, Кол который, хоть и покусан, но жив, как и Елена. И даже раздражающая кузина Гилберт, как и ее младший брат, который Ребекку спас, что с неохотой, но пришлось признать блондинке, были живы, так что… Осталось только найти Ника, и тогда все будет просто отлично. Если бы Элайджа, наконец, вернулся из своей супер-секретной, но дурацкой поездки, было бы еще лучше. — Плевать на дом, давайте лучше поскорее найдем Ника, — сквозь зубы прошипел Кол, которому было уже не до смеха и шуток. Лихорадка усилилась, и ему уже стали мерещиться его бывшие жертвы, хотя про это он пока молчал, ибо мог отличить глюки от реальности. Но опять-таки только пока. Нет, он, конечно, знал, что его яд оборотней не убьет, но и мучиться, пока это все не пройдет, ему что-то не очень хотелось. Но чтобы от этого избавиться, ему нужно хлебнуть кровушки, и в этот раз не метафорически, своего старшего братца. — Вот только где его искать? — морщась, спросил Джереми, вновь потянувшись пальцами к ране на затылке, за что получил легкий тычок от сестры и выговор, чтобы он уже перестал тыкать своими грязными сосисками рану! Младший Гилберт тут же возмущенно засопел на такое оскорбление в сторону его пальцев (которые, между прочим, были пальцами художника!), но Елена лишь закатила глаза, но была вынуждена согласиться с братом, ну, в том, что местонахождение Клауса им было и впрямь неизвестно. — Что, ни у кого нет рабочего телефона? — удивленно спросил Тайлер, оглядев их колоритную компанию, и тут же съежился от нескольких пар глаз, которые прошили его холодными взглядами. Он поднял руку и, защищаясь, добавил: — Ладно, ладно, я понял. С телефонами облом, — и по-собачьи фырча, добавил: — И хорош меня взглядами сверлить. Над моей головой и так висит метафорический меч. Клаус ведь вполне может и мне голову оторвать, не разбираясь, предал ли я его или нет. Хейли рядом с ним тут же нахмурилась и схватила его за руку, а Елена раздраженно рыкнула и твердо сказала: — Не драматизируй, Тай. На сегодня — этого уже и так было предостаточно. И вообще, никто тебя не убьет! Только через мой труп, так что соберись! Нам нытика здесь в лице Кола хватает! — Эй, — слабо воскликнул вышеупомянутый, сидя на обочине, ибо ноги его уже плохо держали. С шоссе они уже убрались, и вовремя, вдалеке начали вопить сирены пожарных и полицейских, которые спешили на место взрыва, но показываться им никто не хотел, поэтому они быстро, благодаря сверхскорости, даже с учетом «балласта» в виде Джереми, Хейли и Хоуп, отправились в сторону города. Сейчас они были неподалеку от ратуши, а точнее на дороге к ней, но там уже было пусто. Народ после конкурса успел разойтись, и только некоторые ученики из школы и Кэролайн, судя по окрикам, которая командовала ими, остались там, чтобы убрать оставшийся мусор. А Клаусом там даже не пахло. В буквальном и переносном смысле этого слова. Тайлер уже сбегал проверить, а заодно успокоить мать, которая его уже к тому моменту обыскалась и начала сходить с ума. Посему вопрос оставался открытым: где Клаус? Но Елену волновало не только это. А то, что над Мистик Фоллс уже сгущались сумерки, Хоуп было уже давно пора покормить и спать укладывать начинать, а не по улице шляться в компании ее бредящего дядьки и другого тоже слегонца контуженного дяди, такой же тетки и еще одной тетки, плюс все больше паникующий Тай, думающий, что Клаус его убьет, и все они были здесь потому, что искали ее раздражающего отца, который отправился на поиски опасности, угрожающей их семейке, чтобы ее устранить, но, кажись, сам в нее влип! Помимо этого им еще негде было ночевать, Колу было все хуже, у самой Елены ныли десна и пересохло в глотке, отчего запах крови от Хейли и Джера раздражал ее нос как никогда сильно, и... Короче, день не задался с самого утра! Вот! Признаваться в том, что она еще и безумно распереживалась за этого чертового засранца, Елена не хотела даже себе, но когда она вдруг заметила, как на другом конце улицы появился знакомый силуэт, то все связные мысли вместе с принципами растворились, как дым на ветру, и она даже не успела понять, что творит. Просто в один момент Елена стояла рядом со сверхъестественными «жертвами» взрывов, кулаков, кинжалов и зубов, а в другой уже была рядом с этим бесконечно ее бесящим гибридом, своим личным дьяволом, который, так уж вышло, еще был тем, кто сделал ей самый лучший подарок в жизни. Но на шею ему кидаться не стала, а в порыве внезапно вспыхнувшей злости со всего маху дала ему пощечину. Как ни странно, Клаус даже не попытался ее остановить, а дал ударить. А потом еще раз. — Где ты был? Ты хоть представляешь, что твой подопытный охотник чуть не натворил? Да ты!.. — рявкнула Елена и слегка толкнула его в грудь, все еще цепляясь за эту неожиданную злость, хотя в глубине души она чувствовала, как стало нарастать беспокойство из-за того, что ее обычно невыносимая заноза в заднице была столь… Пустая. Да, именно так можно было описать сейчас Клауса. Пу-ст-ой. Его зелено-голубые глаза с теми дьяволятами, которые обычно плясали в глубине его зрачков, как и Хоуп, кстати, сейчас были почти серыми и… Никакими. Ни злости, ни насмешек, ни… Ничего. Его лицо так же было словно высечено из мрамора, и даже обычно алые губы были бледны, а вся эта белизна была опорочена единственным цветом, многочисленными красными каплями… …крови. Тут Елена моргнула и внимательнее осмотрела, благо теперь ее глаза видели куда лучше в темноте, чем прежние, человеческие глаза, мужчину перед ней. Но лучше бы она этого не делала, ведь он… Весь был в крови. Весь его костюм, белая рубашка, которая уже была и не белой, а бордовой, лицо, волосы, руки… Короче, на Клаусе не было ни единого места, не забрызганного этой живительной как для людей, так и для вампиров, жидкостью. — Боже… — обеспокоенно выдохнула Елена, чья злость так же стремительно, как и появилась, испарилась. Она чисто рефлекторно коснулась его щеки и взволнованно добавила: — Ты в порядке? Ты ранен? Конечно, глупо такое спрашивать у бессмертного гибрида, но все же, Елена еще не столь долго прожила среди неубиваемых существ, чтобы отучиться от привычки беспокоиться и спрашивать, все ли в порядке с небезразличными ей людьми, если они с ног до головы были в крови. Тем более, что та самая кровь пахла, как кровь гибридов, и… Елена на миг замерла. — Ты убил их, — спокойно произносит она, внезапно понимая, что кровь-то не его. И отчего та пустота поселилась во взоре Клауса, который погубил не одну девушку. Семья и принадлежность. Ведь именно поэтому он создавал своих гибридов. Чтобы существовать среди равных себе. Таких же полукровок, как он. А они его предали. Оставили, как и Майкл, мать, и… Да, даже его братья и сестра. Более того, пытались его убить. «Боже… Теперь его паранойя и стены вокруг его сердца вырастут до небес», — обеспокоенно подумала Елена. Она даже не была уверена, отчего именно это так ее растревожило. Из-за того, что теперь полетит еще больше голов, что врагов отныне может стать больше, или о том, что это может значить для нее и Хоуп. Ведь… Вдруг он и от них отвернется?… Подумает, что они предадут его, и решит, что легче задавить это на корню? Что же тогда ей делать? Куда бежать? А самое главное, как уберечь дочь? Брата? Они-то уже запятнали себя попытками убить Клауса… ...и ей не хотелось повторять их вновь. Хотя бы потому, что он, черт возьми, отец ее ребенка, и ей не хотелось через десяток лет объяснять Хоуп, почему у нее нет отца, и что именно ее мать убила его. Да и… Небезразличен он! Вот. Нет, она, конечно, не осознала внезапно, что влюбилась в него, ее сердце не стало пускаться в пляс от его вида или голоса, просто… Елена осознала, что жизнь без Клауса невозможна. Может, это все гены двойников в ней говорят, наследие Петровых, которые существуют лишь ради того, чтобы разбить заклятие на гибриде, и которых не было бы, если бы не Первородные. Она не знала. Но она это, наконец, признала, и Елена даже почувствовала, что ей стало легче, и когда Клаус отмер, тихо, с горечью спросил: — Да. Сожалеешь, что не наоборот, любовь моя? Жалеешь, что не мою голову Сальваторе принесли тебе на золотом блюде? Она без колебаний ответила: — К черту Сальваторе. И… Нет, болван, я не сожалею, что ты жив, считай, я уже к тебе привыкла, зло ты мое неизбежное, — тут Елена тряхнула головой и возмущенно добавила: — Нам еще дочь воспитывать. Или ты Хоуп собрался сиротой оставить? А твои родственники? Я что, одна с ними нянчиться должна? А твои многочисленные враги? Мне с ними теперь разбираться? Нет уж, мистер. Ты так просто не отвертишься. И вообще, ты что, раньше без гибридов не жил? Нет, и ладно. Новых сделаешь, а вот ребенка тебе нового, может, больше и не светит. А вторую Ребекку, Кола или Элайджу ты и вовсе не сыщешь! Так что хорош изображать из себя статую скорби и обрати наконец внимание на тех, кто остался рядом с тобой. На тех, кто искреннее тебе предан, хоть ты и невыносимый мудак! — она поморщилась и махнула в сторону младшего Первородного, который уже прилег на дорогу и что-то начал бормотать себе под нос. — Начни, кстати, с Кола. Его гибриды покусали, и его нытье стало просто невыносимым! Он, конечно, не помрет, но я его на своих хрупких женских плечах больше тащить не буду. Давай, давай, шевелись! Чего замер? Для убедительности Елена даже ткнула его пальцем в грудь и с тайной радостью в сердце увидела, как в его глаза стал возвращаться прежний блеск, а губы едва заметно изогнулись в улыбке. «Фух! Отмер и, вроде, даже адекватен», — с облегчением подумала Елена, смотря, как Клаус, усмехнувшись, и впрямь пошел в сторону бредящего брата, и его больше не окружала эта унылая завеса горя, боли и пустоты. Он даже затормозил рядом с Ребеккой, которая стояла с Хоуп на руках, и ласково поцеловал дочку в лоб прежде, чем наконец присел рядом с Колом и, прокусив себе запястье, приложил его ко рту стонущего брата. В этот миг краткий мир возник между членами этого странного клана, состоящего из Первородных, пары гибридов, неожиданного дитя, смертного и оборотня. Но надолго ли?.. Елена молилась всем известным и неизвестным ей божествам, что да. Ибо в данный момент еще одного кризиса она просто не вынесет. В конце концов, даже у нее есть придел, и сейчас она его достигла. Сейчас Гилберт желала лишь поесть и поспать. Неделю. Или даже две.