143 чёртовых года

Так интересно хрустит под ногами — снова и снова. Наст, заморозивший мелкую траву. А вот нарциссы в руках свежие, красивые. — Вы уверены, что хотите здесь находиться? — Конечно, блядь, нет! Я здесь с тобой за компанию. Капитан Андерсон разворачивает коляску, которую так привык возить Коннор, и отъезжает назад, придавливая носки начищенных ботинок Коннора. Разворачивается, бросает тихо: — Я к своим. Коннор его не трогает. Он остаётся на могиле человека, которого никогда не мог даже представить ниже — так глубоко. Три года прошло. «Ты это переживёшь» — говорил он Маркусу в своё время. «Ты справишься» — говорит он Ричарду. Сейчас, сидя у могилы Гэвина, Коннор сам над собой горько смеётся. Как можно отпустить дорогого человека — и жить дальше, как?! Ему очень хочется упасть на колени. Очень хочется ударить в тупой могильный камень. Но Гэвин платил за него, будто знал... Потому Коннор цепляется за него пальцами, и пусть бы все, кто говорил, что у андроидов нет чувств, были правы! Пожалуйста! Это слишком больно — чувствовать... Коннор прижимается щекой к холодному граниту. Коннор отключает голосовой модуль и кричит. Кричит. Кричит. Коннор поднимается, Коннор знает где искать Хэнка. Солнце заходит. Хэнк, вывалившись из своей коляски, прижимается спиной к надгробию своего сына. Первый порыв — поднять, помочь, но... Коннор видит. Он подходит и просто садится рядом. Заходящее солнце окрашивает небо в алый. До тех пор, пока не приезжает Скорая. Тело Хэнка уже остывает, а Коннор очень жалеет о том, что в его модели не предусмотрена опция «рыдать навзрыд». Его модель выдаёт "до отключения: 143 года, 2 месяца, 3 дня — условно". Без тех людей, которые составляли смысл жизни. 143 года. Сто. Сорок. Три. Чёртовых. Года.