Без изменений

Несмотря на то, что Нил называл его занудой, Тодд всё таки сделал всю домашку ещё вчера, и сейчас мог наслаждаться свободным воскресеньем. А Пэрри думал над физикой. И этим Тодд тоже наслаждался. Нил сидел чуть нахмурившись, сунув кончик ручки (которую нагло спёр у Андерсона) в рот и водил пальцем по странице, вчитываясь в формулы. А потом хмурился ещё больше, потому что на уроке, когда объясняли эту тему, Нил кидал записки Тодду, которые тот старательно игнорировал. Но он никому не скажет, что хранит эти записки во внутреннем кармане пиджака и каждый раз перечитывает. Наконец Пэрри надоело горбиться над потрёпанным учебником, и он посмотрел на Тодда. Последний перевёл взгляд с книжки на парня, и тут же его лицо сделалось неприлично самодовольным. Андерсон мог даже ничего не говорить, Нил и без слов понимал, когда Тодд одним выразительным взглядом называет его придурком, а когда смотрит так, что другим такой взгляд видеть вовсе не положено. Нил отодвинул стул и в ту же секунду оказался на кровати Тодда. Выдернул у него из рук книжку и бросил куда-то на пол под недовольный возглас шатена о том, что книга, вообще-то, старая, а Пэрри безалаберный придурок. Нил же только усмехнулся, устроил поудобнее голову Тодда у себя на плече и начал перебирать его волосы. Знал ведь, гад, что сработает безоговорочно и через минуту парень уже сам блаженно прикроет глаза и положит руку поперёк ниловской груди. – Разве ты уже закончил с домашкой?– Андерсон приподнял голову и хитро прищурился. – Вечером доделаю.– Пэрри посмотрел на такого уютного сейчас Тодда и не сдержал улыбки. Какое то время они просто молчали, слушая мерное дыхание друг друга, а потом Нил заговорил: – Тодд? – Что?– Парень лениво приоткрыл один глаз. – А если мы сбежим? Просто возьмём и сбежим отсюда? Тодд приподнялся на локтях и удивлённо посмотрел на Пэрри: – Ты спятил? Куда мы отсюда денемся? Да нам даже идти некуда!– Андерсон издал короткий смешок. Нил вдруг резко навис над парнем, сияя воодушевлённой улыбкой. – Нет-нет, ты только представь! Нас больше ничто не будет держать, мы сможем делать, что захотим. Я буду играть на сцене, а ты писать стихи, о нас узнают все! Разве не об этом говорил Киттинг? Лови момент, Тодд! Если не сейчас, то когда? Вот увидишь, скоро всё изменится! – И с чего же эти изменения начнутся?– парень скептично приподнял бровь. – Да хотя бы с того, что на твой день рождения родители подарят тебе не письменный прибор, а что-то намного круче. Тодд хмыкнул и откинул голову обратно на подушку. Пэрри всегда неожиданно поддаётся таким же неожиданным порывам веры в их светлое будущее. Хотя чего уж скрывать, Андерсон и сам иногда тайком, украдкой думал, что, может и правда взять и сбежать? И что у них правда всё будет хорошо вдвоём за пределами видимости нудных и злых учителей, родительского контроля? Но всё-таки он понимал, что этого не будет. Однако оспорить словесный поток Нила не смел. Разве мог он сказать что-то против, расстроить парня, глаза которого сейчас светились таким счастьем? Да и сам Пэрри в такие моменты напоминал лучик солнца, и Тодд никак не мог позволить этому сменится разочарованием и отчаянием. Андерсон улыбался и кончиками пальцев обводил контур носа, губ и скул Нила, зная, что ничего на самом деле не изменится: они всё так же будут «мёртвыми поэтами», так же будут спорить с учителями, Нил всё ещё будет спорить с отцом, а родители подарят Тодду на день рождения всё тот же письменный прибор.