Падение Небес (вторая часть)

Мы забежали в дом, задыхаясь от смеха и гонения. — Ты идиот, Ади, — хихикала Ости. Нас подозвал к столу Лазар. Хозяин дома разложил на большой тарелки устрицы. Он раскрыл раковины с помощью специального ножа, приподнял створки, а затем разрезал скрепляющие мускулы. Вокруг него крутилась мама, котороя поливала моллюсков лимонным соком. — Мими не выходила? — спросила я у них. — Нет, Вики… — ответил Лазар. — А Люцифер вернулся? — поинтересовалась Ости. Он снова отрицательно покачал головой. Наступило молчание, мы жадно смотрели на действия мамы и Лазара. — А Вы были ангелом? — спросил его Ади. — Да, — мужчина тепло улыбнулся, — но мне жизнь на земле подходит больше. — Почему? — удивленно раскрыл рот Дино, — Вы ведь потеряли все могущество. — Я нашёл здесь кое-что большее, — он вытер руки о полотенце и потянулся на полку, достав оттуда толстый альбом, — здесь моя семья. Он присел между нами и стал показывать фотографии. На первом же листе альбома мы увидели фото симпатичной женщины. — Это моя жена Оливия, — он провёл пальцами по фотографии, — я познакомился с ней на задании и понял, что не могу без неё жить. Он перевернул страницу. На следующем снимке Оливия и Лазар стояли с кучей малышей. — Это наши дети, — его голос стал значительно мягче, — они замечательные, помогают мне во всем. На черно-белой фотографии в обнимку стояли 7 мальчишек и 6 девчонок, жена и муж расположились позади них. Фото сделано напротив церкви Сен-Низье. — А Ваша жена знает, что Вы были ангелом? — спросил Ади. — Конечно нет! — слабо вскрикнул Лазар, — я бы уже давно в смирительной рубашке сидел! Я мечтаю уберечь ее от всех проблем, эта одна… — Извините, — перебила его я, — Вы сказали, что хотите уберечь ее, а как это? Она на Вас не злится за такой контроль? Или это ревность? — Вики, мой мир отличается от ее, мы знали об этом оба, когда только познакомились. Контроль или ревность — называй как хочешь. Она приняла меня таким, какой я есть. Оливия знает, что я люблю ее и желаю ей лишь счастья, — он посмотрел на меня с теплотой, как когда-то глядел на меня папа, — нам всегда кажется, что мы самые мудрые и всегда сможем постоять за себя, но, знаешь, — он положил руку поверх моей ладони, — сильный всегда сможет защитить себя, а самый сильный попытается защитить в первую очередь того, кто ему дорог. Демоны и ангелы похожи, у них же в крови это чувство опеки над тем, кого они любят, — он прекрасно понял меня, подобрав нужные слова. — Не забивай детям глупостями голову, брат! — раздался голос Маниля, — какая же это любовь?! По твоему любящий ангел будет ревновать? — мужчина заливисто захохотал, — это не любовь, а желание быть любимыми. Про демонов я вообще молчу, — он пренебрежительно махнул рукой и бросил мимолетный хмурый взгляд на Ости и Ади, — собственничество у них в крови, им даже не нужно любить, чтобы кого-то контролировать. — Он не прав, — будто лишь мне доказывал это Лазар, вступая в дебаты с Манилем, — демоны бывают моногамны в своём выборе. Никто не будет ревновать без повода… Дальше я уже не слушала спор мужчин, обдумывая последнюю фразу бывшего ангела. «Никто не будет ревновать без повода». Такая простая мысль смогла задеть меня за живое. Я погрузилась в свои мысли и не заметила, как обеденный зал опустел. Страшная тоска сжала мое сердце. Мне захотелось поговорить с Мими. Я взяла бумажный пакет и положила в него новое платье дьяволицы. Схватила с полки листы и мгновенно побежала наверх к комнате бестии. «Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь хочешь? Расскажи почему мы здесь» Просовываю листок по обыкновению в щель, ожидая ее реакции. Мими будто ждала меня, моментально зашуршав листами. Через несколько секунд в моих руках оказывается ответная записка. «Привет. Отец рассказывал, что перевод находился в Лионе и пропал отсюда примерно в это время. Я знаю мало, но нам нужна семья Домпьер. Я ничего не хочу. Как дела у тебя? Ты спала?» Я рассказала Мими обо всех своих переживаниях. Наша странная беседа продлилась ещё с десяток бумажек. Все их я убрала в карман. Эта переписка навеки останется в душе моей, как одно из самых прекрасных и недосягаемых видений в моей жизни. Этакая глупость — нам комфортно даже в такой беседе друг с другом. Но в какой-то момент это прекратилось. Тем для разговора было достаточно, но до какой чудовищной боли Мими истерзали события с Зюглей, что мы разговариваем так. Продолжать переписку стало бесполезно, мы только мучаем друг друга. Послышались шаги. В коридоре показалась Ости. Она села рядом со мной, поджав под себя ноги. — Не выходит? — спросила она. — Нет. Люцифер пришёл? — Нет. Повисло молчание. За холодным и равнодушным взглядом ее скрывается огромная обида и печаль. До какой степени нужно любить кого-то, чтобы прощать такое хамское поведение? Но точно не мне ее судить. Вновь раздался топот. На этот раз сюда пришёл Ади. Он нёс открытую бутылку какого-то вина. — Вы тоже здесь… — устало сказал он, — как она? — Не выходит, — ответила демонесса. Ади устроился рядом с нами. Он был чём-то сильно опечален. — Что-то случилось? — спросила его я. — Ещё полгода назад случилось, — он ухмыльнулся и отпил из бутылки, — ну и гадость, — он скривился, — как люди такое пьют? — Дай мне, — Ости выхватила у него из рук бутылку и тоже сделала несколько глотков, — держи, — она протянула сосуд мне. — Я не хочу, — я поморщилась от запаха спирта. — Пей, станет легче, — подначивал меня Ади. Я поддалась соблазну. Вино оказалось красным с характерным ароматом чёрной смородины. — Это каберне, — меня передернуло, — очень сильно отдаёт перцем. Мы принялись распивать бутылку. — Как думаете, когда Мими выйдет? — спросила Ости. — Не знаю… — он проговорил это в отчаянии, волнуясь о подруге, — но был бы здесь Сэми, то он бы нашёл подходящие слова, чтобы ее утешить… — я положила голову ему на плечо, — я не хочу потерять ещё и ее. Где Люци? Он все прочёл в ее взгляде. Видно, что в Ости ужасно много затронули. Ее отношения с Люцифером очень щепетильная тема, которую демонесса поднимать не любит. Я вдруг почувствовала ее дрожь. — Ости, ты достойна хорошего демона, — алкоголь в организме стал действовать, развязывая нам языки, — ты любишь Люцифера? — Вздор, непризнанная! — она сильно возмутилась, что тотчас вздрагивания прекратились, — нам просто комфортно вместе. Любовь не для демонов, мы никого кроме себя не любим, это факт, — она вдруг помедлила, — а если и любим, то воспринимаем все близко к сердцу. Любовь — это большая слабость. — Не всегда, — я показала ей светящиеся кольцо на пальце, — иногда это делает нас в буквальном смысле сильнее. Просто нужно найти того самого. — Вы помирились? — спросила меня Ости. — Мы расстались, — какое-то сострадание вдруг изобразилось на лице ее, неведомое мне до этого, — дурацкая ситуация, — я нервно махнула рукой, — я не хотела того, что произошло, но она придумала себе, будто я специально целовалась с Алехандро. — А как все было? — ей и впрямь было интересно. Без задирательства и усмешек. — Мы немного повздорили с Мими на балу, — воспоминания об этом дне ещё свежи в моей памяти, — Алехандро хотел поддержать меня, но потом перешёл грань дозволенного. — Придурок, — закатил глаза Ади, — воспользовался моментом, — дьяволенок обнял нас за плечи, — все наладится, кольцо ведь светится, — он осмотрел мою фалангу пальца с подарком Мими, — ты когда-нибудь думала, что будешь изливать душу двум демонам, страдая о третьем? — нас это позабавило. — У нас с вами странный клуб страдающих о неразделенной любви, — слабо улыбнулась Ости. — Хотите что-нибудь сказать Мими? — я вспомнила про наше с ней странное средство общения. — В смысле? — Ади удивленно взгляну на меня, — как? Я показала им чистый листок и ручку, продемонстрировав, что нужно делать. «Ости и Ади хотят тебе кое-что сказать» Я протянула им бумажку, оставив свободное место. Первым принялся писать записку Ади. «Мне тебя не хватает, Мими. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Я скучаю. Ади.» Он протянул бумажку Ости. — И что мне написать? — она задумчиво уставилась на послание Ади. — Напиши то, что считаешь нужным. Вдруг демонесса как-то осознанно чиркнула ручкой по листку. «Ты не одна. Ости.» Я свернула бумажку и просунула ее под дверь Мими. Через пару минут послышался шелест бумаги. Снова тишина. Щелчок замка.