Отличный выбор

Следующим утром в дверь моего кабинета раздался неуверенный стук, и в проёме показалось виноватое Алёнино лицо. — Александра Игоревна, можно? Я оторвалась от компьютера и приподняла бровь: — Да. Что такое? — Мы можем поговорить? — Если недолго. У меня много работы. Алёна, наконец, соизволила полностью войти в кабинет и нервно поправила на себе короткий пиджак: — Недолго. Я хотела извиниться. Бровь поползла ещё выше: — За что? — Я вчера расстроилась и, кажется, наговорила глупостей. — Кажется? Девушка вздохнула: — Не кажется… Наговорила. — Всё в порядке, — я снова уставилась в экран. — Я понимаю. — Я бы хотела объяснить… — Тут нечего объяснять, Алён. Я всё прекрасно понимаю. Надо признать, я и правда постаралась критически оценить эту ситуацию, когда меня немного отпустило. И, если отбросить в сторону мою глупую убежденность в том, что я просто прелесть и со мной вообще-то вполне неплохо переспать, то картинка действительно была неприглядная. О моих гипотетических романах периодически ходили какие-то слухи: моя личная жизнь вообще всем покоя не давала. Я никогда не афишировала её, но особо и не скрывала, поэтому сложить два и два было не слишком сложно. На корпоративах я неизменно была без пары, потому что притащить туда Настю было откровенным перебором, на медленные танцы меня забили приглашать после пары неудачных попыток, а мой неизменный унисекс-стайл вообще для многих был чуть ли не маркером. Так что я прекрасно знала, что большинство коллег давно догадались о моих предпочтениях. К тому же Марина периодически рассказывала мне какие-то дикие истории на эту тему. Как, к примеру, тот совершенно идиотский спор между главой IT-отдела и руководителем подразделения оптовых продаж. Они на полном серьёзе забились на весьма немаленькую сумму по поводу моей ориентации. Когда я об этом узнала, то начала подозревать, что у меня работают крайне несообразительные люди… Поскольку спор без возможности его разрешения — очень сомнительная штука… Как именно они собрались проверять мою ориентацию, так и осталось загадкой… Я прикинула несколько возможных вариантов, но ни один из них не оправдался. Никто за мной не следил, не пытался затащить в постель и не задавал откровенных вопросов. Так что, похоже, все в итоге остались при своих сбережениях. Но появление в компании очередной девушки обычно сопровождалось повышенным интересом к моей реакции на неё. Стоило мне лишний раз кому-то улыбнуться, как по компании тут же полз шёпот, что Александра Игоревна опять «переманивает» девушек на тёмную сторону. Это было мерзко и совершенно безосновательно, но неизбежно. Да и непродолжительно, к счастью. Подозрения в коллективе обычно держались не дольше нескольких дней, а потом все успокаивались, понимая, что ни Александре Игоревне нет дела до новенькой, ни новенькой до неё. И я просто, стиснув зубы, закрывала на это глаза. Единственный раз, когда мне пришлось жёстко среагировать на всю эту чушь, случился года три назад. Я тогда с жутким скандалом и выговором уволила одного из Светкиных эйчаров. До сих пор было неясно, что именно перевернулось в голове той «изумительной» особы, но она абсолютно серьёзно предупреждала кандидаток на первичном собеседовании, что от меня стоит держаться подальше. Благо, кто-то всё-таки спалил её за этим занятием. Сказать, что я была в ярости — вообще ничего не сказать. Пытаясь найти этому достойное объяснение, я предположила, что она просто работала на конкурентов и отбивала перспективных сотрудников, а Марина с громким ржачем сообщила, что она просто на меня запала и избавлялась от собственных конкуренток. Короче, несмотря на то, что нынешняя ситуация вышла за все пределы разумного и адекватного, моя репутация от этого вряд ли бы пострадала. Но, если мне в этой «корпоративной игре» досталась роль «коварного босса-искусителя», то Алена оказалась в весьма сомнительном образе «доступной секретарши». И, хотя для меня и для адекватной части человечества первая роль явно была куда более негативна, нежели вторая, объяснить это курицам из бухгалтерии было невозможно. Алёна тем временем покачала головой и упрямо повторила: — Нет. Я хочу объяснить. — Алёна, — начала было я, но девушка уверенно меня перебила: — Саша, послушай… Меня, как всегда, мгновенно заткнуло собственное имя в её устах, и я послушно замерла. — Меня не волнуют эти слухи, — продолжила она. — Ну то есть… Волнуют, конечно… Но вовсе не в том контексте и не столь сильно… Я нахмурилась и открыла было рот, но она снова меня перебила: — Прошу тебя… Просто дай мне сказать… Это неприятно, да. Было бы странно, если бы было иначе. Но если бы эти слухи были правдой… То есть, если бы они сейчас были правдой, то мне было бы на них плевать. — Я не понимаю… — удивлённо протянула я. — Вчера ты… — Да, я психанула, — кивнула Алена. — Просто в моей жизни уже было подобное… Я нахмурилась, соображая, и решила уточнить: — Ты говоришь о… — Да. Я о том моём романе с преподавателем. О нас тогда тоже ходили слухи. И это было просто кошмарно… Чего только я о себе не узнала, Саш… Какие только оскорбления не услышала… Для него это тоже было, мягко говоря, не полезно… Но никто ему в лицо не мог сказать, что… Понимаешь? Я молча кивнула. — И вчера на меня будто снова накатило всё это… Я опять почувствовала себя той девчонкой… Совершенно беззащитной… — Алёна, я никому не позволю… — мне снова захотелось прижать её к себе. Эта её бывшая «большая любовь» всё больше выводила меня из себя. — Я знаю. Знаю, Саш… Сейчас всё иначе. И ещё знаю, что тебе гораздо больше вреда от этих слухов, чем мне. Пусть я и выгляжу так… Но это лишь глупый образ… Ты рискуешь гораздо большим… Она опустила глаза и замолчала, а я поднялась из кресла, и, не выдержав, шагнула к ней. Пальцы потянули её за подбородок, разворачивая ко мне заплаканное лицо: — Алёна, послушай… — я нежно взяла её лицо в ладони и наклонилась ближе. — Не думай об этом, хорошо? — Но… — Нет. Не думай, прошу тебя. От этих дурацких слухов, учитывая, что у них нет оснований, не будет никакого вреда. Это далеко не первый раз, когда обо мне распускают сплетни. Она удивлённо подняла взгляд, и я усмехнулась: — Тебя это удивляет? Я вроде ничего так… Почему и нет? — Господи, — она закатила глаза и попыталась улыбнуться. — Ничего так, да. Не поэтому удивляет… — А почему? — Не думала, что ты заводишь интрижки на работе… Я не выдержала и расхохоталась: — Оо, ты абсолютно права! Я никогда не завожу интрижки на работе! Девушка недоумённо хмурилась, и я решила больше её не мучить: — Алён, почти никто в компании ничего не знает доподлинно о моей личной жизни. А это не дает людям покоя, понимаешь? Всем всегда так интересно, кто с кем спит. Просто до ужаса. Это бесит меня невероятно, но ничего с этим не поделать. Этот нездоровый интерес будто зашит в мозги у большинства. А если уж кто-то спит с кем-то неожиданным… То это их вообще с ума сводит. И я просто идеальный объект для сплетен. Так что мне постоянно приписывают несуществующие романы. Эти фотки и комментарии, конечно, побили все рекорды, но думаю, они всё равно скоро успокоятся. — То есть… — Алёна смотрела на меня своими невероятными зелеными глазами, и мне было всё сложнее справляться с этой близостью. Пальцы сами гладили её кожу, стирая слёзы. — Ни о чём не волнуйся, слышишь? — прошептала я, переводя взгляд на её дрожащие губы. — Да… — шепнула в ответ Алёна, накрывая ладошками мои руки. — Саша… Ещё бы мгновение, и я бы не справилась. Мне просто невозможно сильно хотелось её поцеловать. Но тут раздался требовательный стук в дверь, и я инстинктивно отскочила от девушки. Алёна тоже быстро шагнула в сторону, опуская голову и отворачиваясь от двери. — Войдите, — рявкнула я, мечтая разорвать того, кто так жестоко испоганил этот момент. Дверь открылась, впуская в кабинет Марину: — Саша, есть минутка? Она на секунду застыла на пороге, заметив Алёну, и, нахмурившись, вопросительно посмотрела на меня. — Да, конечно, — выдохнула я. — Проходи. Алёна, ты свободна. Девушка кивнула и стремительно вылетела из кабинета, а Марина опустилась в кресло, внимательно изучая мою физиономию: — Только не говори, что вы опять… — Нет! — я мотнула головой. — Просто она расстроена всем этим… — Ещё бы, — согласилась Маринка. — Хорошо хоть, ты не мужик. — В смысле? — не поняла я. — Ну эти сплетни о тебе… — Марина замялась. — Они всегда какие-то… Ну знаешь… — Какие? — Ну какие-то скорее забавные что ли… — О чём ты говоришь, Марин? — нахмурилась я. — Ну понимаешь… Ты при всех раскладах не тянешь на наглого кобеля, домогающегося секретарши… — Это, безусловно, радует, — хмыкнула я. — Но всё ещё непонятно, что ты имеешь в виду. — Ну я о том, что, если бы ты была парнем, всё выглядело бы куда более мерзко. — Ого, — я изумлённо приподняла брови. — Ты в курсе, что это банальный сексизм? Типа парень, трахающий своих подчиненных — мудак, а девушка — вроде как и не совсем? Марина поморщилась: — Ну что я могу поделать с устоявшимися стереотипами? Я понимаю, что это двойные стандарты, но это восприятие, основанное на распространённых моделях поведения мужчин и женщин. — Меня это как-то должно утешить? — Тебя не знаю, а Алёну должно. — Вот как? — Ну это восприятие же не только моё, Саш. Так что… Никто в компании тебя охреневшим бабником не считает. Так что и Алёну никто не станет считать… Ну… — Ну? — я даже разозлилась на эту паузу. — Не заставляй меня произносить это вслух. — Так может и начинать не стоило? — я зло прищурилась. — Что там планировалось, Марин? Шлюхой? Маринка слегка вздрогнула. — Прости… Это и правда отвратительно звучит… Я лишь хотела сказать, что всё не так плохо… — Я поняла, — я устало опустилась в кресло и потёрла виски. — Я на нервах немного. Давай просто забудем. Так что ты хотела? Девушка протянула мне папку с документами: — Нужны твои подписи на этих контрактах. Желательно срочно. Я открыла папку, просматривая бумаги, а Марина откинулась на спинку кресла в ожидании. — Саш, — позвала она через пару минут. — А? — Ты так и не позвонила Насте? Я прикрыла глаза и вздохнула: — Нет. — Вы ведь давно вместе… Это как-то… — Как?! — я подняла глаза на подругу, снова ощущая раздражение. — Некрасиво?! Подло?! Как, Марин?! Маринка невозмутимо кивнула: — Ну примерно так, да. — Она сама сказала не звонить! — Ты ведь прекрасно знаешь, что… — Знаю! Но я уже говорила тебе: мне нужно прийти в себя и разобраться со всем этим! Пока я не готова принимать решения! Тем более, что Настя сама его приняла! — Признай, что если бы это была обычная ваша ссора и в ней не была бы замешана другая девушка, то ты уже позвонила бы ей. Я снова уткнулась в документы и промолчала, но Марина не собиралась так просто сдаваться: — Саш, я понимаю, что ты немного увлеклась, и что тебе сейчас сложно… Но ты просто рушишь свою жизнь. Эта девочка… Чёрт, Сашка! Она совсем девочка! Ей точно не нужно всё это! — Что «это»? — уточнила я максимально невозмутимо. — Отношения с тобой! Такое чувство, будто последние два дня проходят под лозунгом «Добей Сашку!» — Конечно, — саркастично согласилась я. — Я же просто средоточие адских недостатков. — Прекрати! Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю! Конечно, я понимала, о чём она говорит. И была полностью с ней согласна. Просто одно дело, когда ты это понимаешь в своей голове, и совсем другое, когда слышишь об этом от кого-то. Но я всё же постаралась не психануть: — Марин, пожалуйста, не читай мне нотации. Мне тоже не нужны никакие отношения с ней. Это полный бред. Я не звоню Насте не потому, что рассчитываю на что-то с Алёной. Я просто не уверена, что имею право сейчас ей звонить. — Мне-то не ври! Ты не уверена, что хочешь ей звонить, Саш! — Да даже если и так! — я всё-таки не сдержалась и гневно сверкнула глазами, выходя из себя. — Мне пытаться вернуть её, не зная хочу ли я этого?! — Саша… — Хватит! — я быстро подписала документы и вернула ей папку. — Я ничего не планирую с Алёной, Марин! Выброси эту глупость из головы! Она не нужна мне! Как и я ей! Даже если она этого не понимает! Этого не будет! Но падать на колени перед Настей я тоже не собираюсь! — Саш… — Всё! Разговор окончен! Маринка хмыкнула, поднялась из кресла и направилась к двери. Уже на пороге она всё же повернула голову, видимо, чтобы выполнить миссию по добиванию меня, и тихо произнесла: — Я не два дня тебя знаю, Саша. Ты, как всегда, закрываешься, держишь это в себе… Даже от самой себя прячешь… Но пока не разберёшься, в чём именно проблема, она всё равно не решится. — Спасибо, кэп, блять, — прошептала я, глядя на закрывшуюся за ней дверь. — Сама бы я не догадалась…

***

Следующие пара дней прошли относительно спокойно. Неожиданно навалилась какая-то невероятная гора проблем, и я с головой ушла в работу, задерживаясь до позднего вечера. Ажиотаж вокруг инстаграм-безумия заметно пошёл на спад, как только отдел маркетинга перестал активно подначивать подписчиков и провоцировать продолжение общения. Просмотры упали, новые комментарии почти не появлялись, и даже хитрые ухмылки сотрудников, с которыми я сталкивалась в коридорах, постепенно исчезали. Алёна, кажется, полностью пришла в себя и держалась абсолютно спокойно, не позволяя себе больше никаких слабостей. Они с Оксаной довольно дружно работали над Лондонским проектом, иногда подключая меня к обсуждению спорных моментов. Это даже немного удивляло: Оксана была весьма жёстким руководителем со склонностью к эмоциональным взрывам и едким выпадам, и я опасалась, что их тандем с Алёной обречён если не на провал, то на постоянное напряжение. Менеджеры у Оксаны подолгу не задерживались как раз из-за её излишне прямолинейного характера. Впрочем, из-за него же они всегда работали на износ, неизменно добиваясь высоких результатов. Алёна же с её спокойствием и рассудительностью, по идее, вряд ли могла легко выдерживать Оксанкины шоу, но, как ни странно, они довольно неплохо сработались. И на наших совместных совещаниях я даже замечала у Оксаны некоторое осознанное стремление к сдержанности. Видимо, Алёнины ответственный подход к работе и педантичность оказывали на моего коммерческого директора положительное воздействие. Всё это время я старалась держаться от Алёны как можно дальше, ограничивая наше общение только утренним кофе и рабочими моментами, требующими её участия. Я даже все возможные поручения выдавала ей по электронке. Да что там поручения! Я в туалет-то выбегала один раз в день, когда она уходила на обед, лишь бы только не увидеть её! Скорее всего, она заметила моё добровольное затворничество, но не пыталась это обсуждать, за что я была ей искренне благодарна. Хотя не исключено, что и ей самой так было комфортнее. Я надеялась, что пройдёт какое-то время и всё уляжется… Что меня перестанет бросать в жар от её присутствия, а моя голова прекратит разрываться от мучительных эротических фантазий. Я сходила по ней с ума уже почти три недели и искренне верила, что это безумие скоро должно начать сдавать позиции… Но этого никак не происходило… И самым тяжелым оказалось почти постоянное сексуальное напряжение, не имеющее выхода. Каждую ночь я металась во сне, вновь и вновь созерцая Алёну во всех возможных, а иногда и невозможных, позах, и просыпалась с ощущением жуткого возбуждения. Впрочем, с ним же я и засыпала… И на работе с ним же сидела… Выдерживать это было совершенно нереально, и я с ужасом понимала, что никогда ещё с подросткового возраста мне не приходилось так часто решать эту проблему самостоятельно. Но все мои самоудовлетворяющие практики приносили совсем непродолжительное облегчение, да и эффект от них не шёл ни в какое сравнение с тем, что я ощущала с девушкой тогда, в Лондоне. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько озабоченной… Это злило всё сильнее… Я считала себя вполне сдержанным, спокойным человеком, уж точно не помешанным на сексе, но последние недели отчётливо показали, что я жестоко в себе ошибалась. Мне даже начало казаться, что это какой-то кризис среднего возраста… В его довольно странном выражении. Всю пятницу я провела в предвкушении выходных, за которые я ни разу не увижу Алену, не услышу её голос, и не почувствую аромат её духов. Я даже подумывала попытаться как-то сбросить напряжение: съездить куда-нибудь, завалиться на выходные к кому-то из друзей или хотя бы вымотаться в спортзале. Вечером она, как обычно, заглянула ко мне в кабинет попрощаться, вызвав своей короткой юбкой очередную дикую волну возбуждения, и, когда в районе десяти я ехала домой, в мыслях было лишь желание добраться до душа и хоть ненадолго избавиться от этого ощущения. Лифт полз просто раздражающе медленно, и я в который раз порадовалась, что я хотя бы не мужик: думаю, тесные джинсы доставляли бы мне массу неудобств. Наконец двери разошлись в стороны, я вылетела на лестничную площадку, нашаривая в кармане ключи, и замерла. У двери квартиры на полу сидела Настя.