Прости меня пожалуйста, если можешь

***

Украина был встречен холодно. Даже слишком. На его нервное приветствие сидящий в кресле за своим столом ЕС ничего не ответил, а просто сухо сказал садиться напротив. В полумраке офиса его еле видный силуэт в очках выглядел еще более зловещим и отталкивающим. — И... по какой же причине Вы хотели меня видеть?... — Начал диалог Укр, дабы избежать этого неловкого молчания. Однако Организация не спешил заводить диалогов. После еще секунд пяти прожигания взглядом Украины, он наконец подал голос. — Итак, Украина... — Загадочно начал Союз, положив свой подбородок на переплетенные меж собой ладони, — ты же уже очень давно хочешь стать членом нашей дружной европейской семьи, — украинца инстинктивно скривило от последнего предложения, — но вот в последнее время до нас стали доходить довольно противоречивые сведения насчет тебя. — Ч-что Вы имеете ввиду?... — То, что ты пошел на уступки агрессору. — Укр вздрогнул, когда из-за спины европейца прозвучал чужой низкий голос. Надо же, из-за темноты он совершенно не заметил ещё одну фигуру в помещении. — Н-НАТО?... Что вы здесь делаете?... — Украинец шокировано смотрел на подошедшего к ним поближе военного. — Ты задаешь слишком много вопросов, тебе так не кажется? — Уничижительно ответил ЕС. — Простите, но я совершенно не понимаю, что вы от меня хотите? Какой еще агрессор? — Хоть и на разных встречах Украина всегда был сдержанным и доброжелательным, его терпению тоже есть предел. Организации переглянулись. — До нас дошли сведения, что ты подготовил и собираешься ратифицировать ряд уступок в пользу русскоязычного населения и России включительно. Если не возражаешь, я бегло пробегусь по этим пунктам. — И, не дожидаясь согласия, ЕС начал зачитывать текст с бумаги перед ним: — Признать Крым и Республики Донбасса частично независимыми государствами под совместным контролем Российской Федерации и Украины. Утвердить русский язык как второй государственный. Ограничить пребывание войсковых контингентов и инструкторов Северо-Атлантического Альянса на территории Украины. — И что все это значит? — Сквозь зубы проговорил НАТО, перебивая своего коллегу. — Украина, Россия представляет серьезную угрозу всему цивилизованному сообществу, в которое ты так яро стремишься выбиться. Он всегда был и будет угрозой, вне зависимости от его политической конъюнктуры. — И ты предоставляешь этому террористу... — Замолчите... — Тихо, но слышно проговорил малоросс, перебивая говорящего. — Что прости?... — Натовец аж кулаки со злости сжал. — Не смейте так говорить о моем брате... — Малоросс наконец поднял со стола свой взгляд, в котором не осталось и капельки страха, а отныне отображался только гнев. — Мы бы рекомендовали тебе сменить тон, иначе... — А что "иначе", а?! — Внезапно сорвался Укр, да так, что у западников чуть глаза на лоб не полезли от такого самовольства. Редко кто позволял себе с ними так обращаться. — Вы хоть чем-то мне помогли, чтобы грозить?! Только рассорили меня с моей семьей... Как я только мог вам довериться?... — Лицо украинца заметно потускнело, а взгляд устремился в никуда от осознания всех совершенных ошибок, за которые придется дорого расплачиваться... Укра накрыл свое лицо ладонями. Организации молчали, прожигая его взглядом. Но длилось это молчание недолго. Незалежный собрался с силами и поднял свой взгляд вновь. — Я отказываюсь от какого-либо сотрудничества и ассоциаций с вами. Я связываю свою дальнейшую судьбу только со своей семьей. — И, не проронив больше ни слова, Сине-желтый спокойно встал и покинул пределы кабинеты. Организации еще пару секунд молча смотрели на закрывшуюся дверь, пока НАТО не нарушил тишины: — Соскочил... ЕС закрыл свое нахмуренное лицо руками. Теперь им придется искать новый рычаг давления на Россию.

***

Украина опомнился только в пустом холле, что было весьма непривычно для такого-то места, однако отдаленный шум и гам всё-таки возвращали в реальность. В реальность, от которой так сильно сейчас хотелось укрыться. Отдышавшись, Укр принял решение пройтись до лестничной клетки, куда редко кто захаживал. Ему нужно было побыть в тишине и собраться с мыслями. Сказать, что он был откровенно в шоке от самого себя, значит не сказать ничего. Из тихой и довольно застенчивой в привычной обстановке страны, он превращался в настоящего воина, когда дело доходило до его родных. На лестничном пролете было окно довольно внушительных габаритов, открывающее вид на округу. Малоросс облокотился туловищем вперёд о весьма высокий подоконник, уставившись на улицу. Снаружи валила метель, не позвалявшая толком что-либо разглядеть дальше пяти метров. Она неплохо успокаивала, и нервная система приходила по-тихоньку в норму, параллельно умаляющемуся чувству гнева. Однако взамен последнему пришла печаль. К горлу подступил ком, губы задрожали, а глаза заслезились. — И-идиот... как я только дал им себя обмануть... — Горячился двухцветных, положив голову на руки. — Нормально же мне жилось без всех этих Майданов и евроинтеграций... Незалежный уже прикладывал в уме, с какими последствиями в виде санкций и репараций ему придется вскоре сталкиваться из-за своей самоволки, как почувствовал чьи-то руки вокруг своего торса. — Тише, тише, это всего-лишь я. — Прозвучал над ухом успокаивающий голос России. У Укропа не было даже сил как-то чрезмерно эмоционально реагировать. Все, на что его хватило, это тихо всхлипнуть и выпрямиться, тем самым больше подставляясь под объятия Росса. — И... и ты все подслушал... — Да, — честно ответил великоросс, кладя подбородок на макушку младшего, — прости. Украина прикрыл глаза и полностью облокотился о старшего. Конечно же он на него не злился, да и давно хотелось уже высказаться. — Я тебя никому в обиду не дам, понял? — Салоед умиленно на это хихикнул. Объятия действительно расслабляли лучше чего-либо еще. Укрик повернулся к брату и полностью прижался к нему. Говорить больше ни о чем не хотелось, да и лишними сейчас были слова. — Люблю тебя...

***

Оставшийся рабочий день, который ранее каждому из русскоязычной семьи казался до жути скучным, монотонным и утомляющим, пролетел словно по щелчку пальцев. Больше никакие насмешки, угрозы и ругательства не могли их поколебать. Все четверо даже подписались под общей просьбой к ООН с разрешением посадить их всех вместе в совещательных целях, не переписываться же все время через телефоны? Да и почему страны запада могут сидеть всей гурьбой, а русские нет? Непорядок. Да и Организация не торопился проявлять какого-то особого сопротивления. Он ясно видел, что баланс сил начинал свешиваться явно не в пользу запада, чему помешать он никак не мог, да и не имел права, а потому вскоре придется принимать новые условия игры. Опять. Но даже несмотря на прекрасное состояние духа, Росса слегонца настораживало то, как часто его братья переговаривались меж собой на перерывах, и, судя по всему, ещё и переписывались в каком-то отдельном чате, раз до него сообщений не доходило. На долю секунды Россию ускольнула лёгкая обида, но помотав головой в стороны он отогнал все плохие мысли. Он доверяет своей семье, и никогда не усомнится в ее честности и верности. Но уж не смог старший отказать себе в удовольствии хорошенько так шугануть эту троицу, прям как в детстве, когда именно так планировали какой-то очередной розыгрыш, а в итоге старший разыгрывал их всех своим неожиданным появлением ещё только на этапе подготовки у мелких. Вот и на этот раз младшие знатно так взвизгнули, когда Росс показался из, как им казалось, совершенно пустого коридора. — Все шушукаетесь и шушукаетесь. Вы в своем репертуаре. — Т-ты тоже... Ф-у-у-х. — Тяжело дыша, отвечал Беларусь. — Так, поехали отсюда поскорее, пока он нас до инфаркта не довел. — Вмешался Каз, схватив Бела за руку и быстро поведя в сторону выхода. — Э, э э! Куда? До конца работы ещё 2 часа целых! — Кричал им вслед Россия, знатно так прифигев от такой картины. — Успокойся, они отпросились пораньше. — Ответил за них Украина, поровнявшись с братом. — Что же вы против меня такое опять задумали... А? — Высказал свои мысли вслух россиянин. — Ой, все-то тебе знать надо! — Укр решил подразнить Росса, — так я взял и рассказал тебе, ага. АХАХАХАХАХ, ЩЕКОТАТЬ НЕЧЕСТНО! — А шептаться у меня за спиной честно, ага. — Невозмутимо ответил Россия, продолжая щекотать Украину, пока тот не прижался к стене в своих "конвульсиях". — Ахах, хах, да потерпи ты... — Отдышался младший, когда его перестали щекотать, но стушевался когда понял, что он пойман в ловушку. — Р-рос?... — покраснел Незалежный, смотря в ингривые глаза нависающего над ним русского. — Пхах, узнаю нашего Укропчика, — он обнял украинца, но тот так и не отходил от произошедшего. Да уж, Россу опять удалось его завести.

***

Русский ничуть не удивился, когда после рабочего дня Укр не то чтобы попросил его, а скорее поставил перед фактом, что они едут к нему домой. — Ох, ну ладно, — не возражал старший, — щас только кое-какие бумаги отложу, подожди. — сказал он и юркнул в свой рабочий кабинет. Располагалось его рабочее место в крыле, полностью принадлежащим сверхдержавам, а потому здесь практически всегда было тихо и спокойно, что прильщало Украине. Порой он даже завидовал брату за столь божественные условия: тут тебе помимо личного кабинета и мини-конференцзал, и санузел, и даже небольшая кухня! — "И при всех этих дарах этот дурацкий русский ходит все время с такой кислой миной..." — Припомнил Укр свои прошлые мысли, которые так часто приходили, и улыбнулся им. Но тут послышался топот. И нет, не со стороны кабинета Росса, как можно было ожидать, а со стороны коридора, в котором и стоял Украина, дожидаясь брата. Коридор этот был несколько кишкообразной формы, округленный, а потому и увидеть кто это был пока не представлялось возможным. Независимый напрягся. Кто это мог быть под самый конец рабочего дня, когда у каждого на уме было то и дело, что по-скорее убраться отсюда? Жовто-блакитный ожидал увидеть абсолютно любого, да хоть Америку, но никак не его. Из-за поворота вынырнул никто иной, как Канада, который, заприметив Украину, плавно замедлился, а вскоре и остановился в двух метрах от того. Парни молчали на протяжении секунд пяти, пока славянин первым не подал голос: — Кан... П-привет ещё раз... — С каким-то чувством вины пролепетал восточный европеец, со страхом смотря в глаза Кленовому. — Всё? Это конец? — Прямо начал англоязычный, проигнорировав приветствие. — В-всмысле? Что ты имеешь ввиду? — Ты сам прекрасно знаешь, Юки. Сегодня ты отвернулся от всего западного мира, куда грезил быть принятым столько лет, и ради чего? Что ты хотел этим показать и кому? Такого развития событий Укр точно не ожидал. Если что-то подобное случилось бы ещё пару недель назад, он бы стоял как вкопанный, а возможно бы даже и заревел, но сейчас слова ответа лезли в голову сами: — Может, ради моего собственного благосостояния и светлого будущего? Что-то я как-то не припомню, чтобы кто-либо из вашей так называемой "цивилизации" мне как либо помог в экономическом плане, чего не скажешь о моей семье и о России в отдельности, которые всегда помогали мне и принимали меня безусловно. — Укроп ещё больше нахмурился, чуть наклонившись торсом в сторону бывшего друга, — Все, чого ви усі від мене хотіли то то, щоб я став вашою колонію та війсковою базою проти Росіі. Не потрібен вам ні я, ані мої люди. Кровопійці. — Более тихо добавил Укр, стиснув кулаки. Сказать, что Канада был в шоке, значит соврать. Он думал, что сине-желтый сейчас как обычно начнет слёзно извиняться, оправдываться, а тут... В это время из-за двери показался Росс. Украина был настолько увлечен разносом американца, что и не заметил его. Этому поспособствовало лишь то, что последний поднял взгляд на старшего славянина, в результате чего на того посмотрел и волелюбный, одним только взглядом показывая весь уровень любви и привязанности, который всегда испытывал к старшему. Тот же отвечал им обоим ошарашенно вылупленными глазами. — На следующей неделе в отношении тебя примут первые пакеты западных санкций. Не сомневайся, что я подпишусь под каждым из них. — Отрезал Кленовый, скрывшись за дверью кабинета США, куда первоначально и направлялся. Братья немного помолчали, пока старший русский не выдал: — У-Укропчик... Зачем?... Я вовсе не хотел, чтобы ты разрывал отношений с ними, Я... — Но его прервали. — Росс, Росс, всегда ты любил всех подслушивать... — С добротой и умилением в голосе проговорил младший и полез обниматься. — Ну раз уж ты все подслушал, то скажи мне, с чем в приведенных мною доводах ты не согласен? М? — Нуу... — Неловко и вдумчиво протянул спрошенный, слабо прижимая брата к себе. — Ну вот тебе и ответ, хи-хи. — Но это же слишком радикально, тебе не кажется? — Ой, да побузят и перестанут, — отмахнулся Укр, хватая Росса за руку и утаскивая за собой на выход, — в одночасье прекратить торговлю с тобой через мое посредничество у них уж никак не получится, так что придется им нас с тобой ещё немного потерпеть, а потом придумаем что-то. Главное, что мы вместе. Россия улыбнулся. Ему решительно нравилось то, как рассуждает Украина. Перед тем как выйди на морозную улицу, Росс несколько раз осмотрел брата со всех сторон дабы убедиться, что он точно хорошо прикрыт, слушая тем временем его недовольные бормотания. — Знаешь, я всегда удивлялся, как ты в таких неожиданных ситуациях находишь такие слова и решения... — Восхищённо проговорил россиянин, держась с украинцем за руку. Но прежде чем засмущавшийся такой лестью Укр успел что-либо ответить, Росс вспомнил ещё одно обстоятельство: — П-подожди... — Резко остановился Триколор. — Ты чего это? — А протесты?... — полу-шепотом проговорил русский, показывая всю свою боязнь. — Они же опять вспыхнут... я не хочу больше видеть тебя в таком состоянии, никогда. — С жалостью сказал РФ, с ужасом вспоминая окаянные дни "Майдана" и состояние Украины тогда. — Так, а ну успокойся мне тут. — Украина приставил указательный палец к губам брата. — Нічого не вспыхнет, — Двухцветных вздохнул, — знал бы ты, как все устали уже от этого вечного сближения с западом, с которым все никак не сблизишься. Все хотят просто нормально жить, так что если кто и выйдет протестовать, то это будут сущие единицы, да и финансировать их будет некому: я выгоню все иностранные фонды, которые дестабилизируют политическую ситуацию у меня, — младший вздохнул, — да и не нужен мне никто кроме тебя. — У-Укропчик... — Россия чуть не пустил слезинку от такого признания. — Но хоть в ОДКБ вступи для надёжности! — Умолял Росс, на что в ответ получил звонкий смех. — И ничего смешного. — "Обидчиво" сложил он руки на груди. — Ну ты же понимаешь, что тебе придется сначала доказать его обороноспособность. — Загадочно ответил Укр после того, как перестал смеяться. А потом резко указал пальцем старшему куда-то за спину и воскликнул: — Америка с Китаем бьются! — Где?! — Тот, разумеется, успешно клюнул, но обернувшись, понятное дело ничего кроме снега, голых деревьев, фонарных столбов и освещаемого прожекторами огромного международного здания не увидел. Но обернувшись назад, его лицо тут же сковал колющий мороз. Только спустя секунду до него дошло, что в него прилетел снежок, автор которого сейчас на всех порах уносится к ближайшему дереву, заливаясь смехом. — ...Тебе конец! — Убрав снег с лица, Россия тут же загорелся азартом и желанием поймать подлеца, а потому щеманул по протоптанной последним же тропинке, мастерски уворачиваясь от новых снарядов. — Ой, бедненький, не может догнать слабого и беспомощного Украину... — Дразня сказал Укр наигранно грустным голосом, смеясь с потугов старшего обогнуть дерево, за которым он так успешно прятался. Но тут неожиданно для Украины все стихло, и Россия перестал пытаться вынырнуть с левой или правой стороны, а просто затих. Младший внимательно глядел то вправо, то влево, стараясь предугадать, откуда же брат сейчас выскочет, но через секунд 15 ожидания ему это явно наскучило и он сам решил аккуратно выглянуть. Но стоило ему на несколько миллиметров высунуться, как боковым зрением он заметил, как прямо над ним выросла высокая тень. Все произошло так стремительно, что Украине банально не хватило времени на анализирование этой ситуации, поскольку уже через секунду он лежал под Россией. — Никогда так о себе не говори. — Очень серьезно сказал Росс, тяжело дыша и извергая пар. Украина совсем потерял голову. Что его сподвигло на следующий поступок, одному Богу известно. Закрыв глаза, он быстро чмокнул Россию в губы, а потом также быстро и отпрянул, стыдливо прикрыв лицо руками. Двухцветный дожидался чего угодно в ответ, но никак ни того, что произошло дальше. Росс без особого труда раздвинул руки украинца и бесцеремонно прильнул к его губам, сминая поочередно то нижнюю, то верхнюю. Сердце пассива, казалось, сейчас вылетит из груди от переизбытка эмоций. Актив же тем временем легонько кусьнул его нижнюю губу, прекрасно намекая на то, что он от него требует. Независимому только и оставалось, что впустить чужой язык в рот и прикрыть глаза от блаженства. — Р-рос, ты... — Захлебывался в отдышке Украина. Россиянин все же соблаговолил дать ему отдышаться. Но не на долго. — Заткнись... — Отрезал русский, перед тем как вновь припасть к губам пассива. А последний, по видимому, был совершенно не против этого аргумента, охотно отвечая на поцелуй.