Девять жизней Кота Нуара (The Nine Lives of Chat Noir)

1. Смерть, которой не было.       Его первая смерть не была смертью в привычном понимании этого слова. Свою первую смерть он даже не помнил. Они сражались с Аликс – одной из его одноклассниц, и он просто исчез. Исчез в небытие, его жизнь была стёрта, а непрожитое время поглощено акумой. «Повелительница времени была сущим кошмаром» - скажут позже жители Парижа. Впрочем, Кот этого не помнил. Он ничего не помнил. Не помнил, как исчез. Он не помнил двух Ледибаг, с которыми он якобы сражался плечом к плечу… Ему показалось, что он закрыл глаза и открыл их через секунду. Однако к его Леди судьба не была столь милостива. Ей потребовался месяц, чтобы рассказать ему об этом. Месяц и нападение акумы. — Хватит! Хватит… хватит относиться к этому, как к шутке! — кричала она ему в лицо. Он тогда не понимал. Не знал, о чём она говорит. Пока она сама ему не рассказала о том, что она видела его смерть. Как она думала, что больше никогда его не увидит. Как кошмары не давали ей спать по ночам. О страхе, что он снова может исчезнуть. — Это не шутка, Кот! Это… Это… Это опасно! Хватит лезть на рожон! Я не могу потерять своего лучшего друга! В её глазах стояли слёзы. Она рыдала в его объятиях и это разбивало ему сердце. Он был причиной слёз своей Леди. Каким нужно быть котом, чтобы заставить свою Леди так плакать? Очень плохим. Он не воспринял это всерьёз. Его мысли были слишком заняты девушкой, которую он держал в своих объятиях и тем фактом, что она беспокоилась о нём. Его Леди было не всё равно! И всё, что для этого потребовалось – всего лишь его предполагаемая смерть! Он не знал, радоваться ему или сердиться. Но он не воспринял её слова всерьёз. Всё ещё оставалось девять жизней. 2. Первая из них.       Его первая настоящая смерть произошла во время сражения, что никого не удивило. Они стали старше. Они стали сильнее. И Бражник… Бражник, похоже, был в отчаянии. Эта смерть не была похожа на смерть от рук Повелительницы времени. Но в то же время была. Было разве что чуть больнее. Всё, что он помнил – это то, как его ударили, нет, пронзили копьём. Он вспомнил боль от удара и внезапное ощущение того, что его кожа разрывается на части, и чувство, будто что-то покидает его тело. Он ничего не понял, пока не очнулся в объятиях своей Леди, глядя на её заплаканное лицо. Она побледнела, когда он открыл глаза. — Привет, Ледибаг. Ты что, язык проглотила? — спросил он. Он не понимал, почему она плачет. В конце концов, он уже много раз попадал под раздачу. Её первой реакцией было влепить ему пощёчину. А потом она обняла его, прижав к груди, ещё более отчаянно, чем тогда, когда рассказывала ему о своих кошмарах. Кот был сбит с толку. Не то, чтобы он возражал против объятий, ведь в тот момент чувствовал, будто в его животе бушуют тысячи маленьких бабочек. Но она обнимала его не потому, что любила. Она обнимала его, потому что была в отчаянии. — Ледибаг… Эй… Эй, моя Леди… Он осторожно высвободился из её объятий, держа её на расстоянии вытянутой руки. Улыбнулся. Попытался заглянуть ей в глаза. Это заставило её рыдать ещё громче. — Ты… Ты умер! — она практически перешла на крик, вытирая глаза. Она не осмеливалась взглянуть на него. Уши Кота прижались. Оу. — Ты… Твой пульс просто… пропал! Бессознательно, он почувствовал, что проверяет свой пульс. Всё ещё там. Он был в порядке. Что бы это ни было… Ледибаг это исправила. Она всегда находила решение проблемы. — Но… Я ведь вернулся, не так ли? — прошептал он, беря её лицо в свои ладони и вытирая пальцами слёзы. Он попытался улыбнуться, но не смог. Он понял, что умер. Он умер. Боль, странное чувство… Неужели это была смерть? Ему не нравилось об этом думать. Всё, чего он хотел – чтобы Ледибаг перестала плакать. — Если бы ты просто сказала мне, что смерть – это всё, что нужно, чтобы заставить тебя обнять меня… — шутливо пробормотал он, пытаясь заставить её взглянуть на него. Она снова ударила его. Приятно было видеть, что она приходит в норму. — Ты... ты идиот, — пробормотала она и обняла его во второй раз. Что ж, подумал про себя Кот, он бы с радостью умер ещё миллион раз, если это означало, что его Леди его обнимет. Их осталось всего восемь. 3. Та, которая заставила понять.       Бражник был в отчаянии. Действительно в отчаянии. Адриан был уверен, что в прошлый раз это был несчастный случай. В этот раз всё было иначе. Загорелось здание. На этот раз погибли люди. И он тоже. Но Ледибаг может спасти их, верно? Она ведь однажды спасла его. Её чудесное исцеление могло всё исправить. Но не в этот раз. Чудесное исцеление не сработало. Люди, погибшие в пожаре, остались мёртвыми. Ничто не могло этого изменить. Ледибаг была опустошена. Ему пришлось оттащить её подальше от трупов, когда её серьги запищали, и удержать от того, чтобы она не отползла назад, моля их о прощении. Он оставил её в пустом переулке, после того, как проверил, что там никого нет, убедившись, что никто не увидит её такой и не воспользуется преимуществом. Он хотел остаться. Он умолял её позволить ему раскрыть ей свою личность, ведь ей нужно с кем-то поговорить. Им обоим нужно с кем-то поговорить. Но она отказалась. Поэтому он оставил её и побежал домой, стараясь забыть душераздирающие крики. Пытаясь забыть картину, которая будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Наконец он перестал плакать. Ведь так бывает всегда. Рано или поздно слёзы заканчиваются. В конце концов он успокоился. Он хотел бы, чтобы Ледибаг была здесь. Они могли бы утешить друг друга. Но, как всегда, она отказалась. Ему нравилось ее упрямство, а иногда он ненавидел его. — Плагг... Почему... Почему Ледибаг не смогла их спасти? — его голос был едва слышен. Он любил свою Леди. Он никогда не обвинит её в том, что случилось. Но он был напуган. Что... Что, если они недостаточно сильны? Что, если они никогда не смогут победить Бражника? Что, если они будут терпеть неудачу снова и снова? Сколько ещё людей погибнет? — Они мертвы, малыш. Ледибаг может созидать, но смерть... Это вне её компетенции, — черный квами проглотил кусок сыра. Он делал это с меньшим энтузиазмом, чем обычно. Что-то было не так. — Но... я не умер, — сказал Адриан, на его лице отразилось удивление. Он не умер. Он все еще был жив. И это случилось уже во второй раз. — Конечно, нет. Ты же кот. У тебя девять жизней. Плагг просто пожал плечами, но что-то с ним было не так. Он старался казаться беспечным. Пытался создать впечатление, что ему всё равно. Но Адриана так просто не провести. Сколько из его подопечных погибли преждевременно? Семь - счастливое число. 4. Та, в которой не было необходимости.       Когда они вернулись домой, Плагг пришел в ярость. Совершенно взбесился. Но это означало, что ему не все равно, так что это было приятно, верно? — Ты... ты должен прекратить это делать! — прошипел его квами. Адриан просто посмеялся над этим, пытаясь отогнать воспоминания. Умирать было неприятно. Он попытался притвориться, что это пустяк, но хотя он не помнил, каково это - быть мертвым, он помнил боль, которая предшествовала смерти, и помнил заплаканное лицо Ледибаг каждый раз, когда он просыпался. Всякий раз, когда он её видел, у него разрывалось сердце. Это была его вина. Но ведь никто не мог упрекнуть его, верно? — В этом не было необходимости! Это было... Это было безрассудно! Ты не должен был умирать! Как ни противно было Адриану признавать это, но Плагг был прав. Он пытался произвести впечатление на Ледибаг. Он был безрассуден. Слишком безрассуден. — Ты умер, Адриан! Ты умер! У тебя всего девять жизней! Не трать их впустую! — в голосе Плагга была резкость, которую Адриан редко слышал. Это заставило его прислушаться. Это заставило его перестать улыбаться и заметить, как слезы наворачиваются на глаза Плагга. И поэтому он пообещал Плаггу: — Я не буду, Плагг. Клянусь, не буду. Шесть жизней - это полдюжины. 5. Смерть, что была исцелена.       Доктора назвали это чудом. Всё, что произошло. Что он выжил. Что быстро восстанавливался. Они не знали, почему и как, и в то время как Адриан точно знал, почему и как, он не мог сказать им. Не мог сказать им, что у него осталось ещё пять жизней. Болезнь пришла из ниоткуда. Она приковала его к постели на несколько недель, и, хотя лучшие врачи Франции старались изо всех сил, она дорого ему обошлась. Впрочем, это многому его научило. Во-первых, он узнал, что Маринетт была ему дороже, чем он думал или мог себе представить. Она навещала его каждый день. Она приносила пирожные, цветы, рассказывала о школе, а иногда часами составляла ему компанию, даже если он едва мог ответить. Приятно было сознавать, что ей не все равно. Страшно было видеть, насколько сильно. Она была там, когда произошла остановка сердца. Она всё ещё была там, когда он снова открыл глаза и улыбнулся ей, невинно спрашивая что случилось. Она просто всхлипнула в ответ и вытерла слезы. Адриан пожелал остаться один, чтобы тоже вдоволь поплакать. — Эй...привет, Мари... Принцесса... — никто из них не заметил прозвища, которое он проронил. — Что случилось? — Что случилось?! — вдруг закричала она, сразу выпрямляясь. По её лицу текли новые слёзы, и Адриан поморщился, поняв, что снова заставил ее плакать. Точно так же, как он заставлял Ледибаг. — Мой друг только что чуть не умер! Оу. Он отвел взгляд. Ну, конечно. В конце концов, он только что умер. Вероятно, она волновалась. Но затем его лицо расплылось в улыбке, и он не мог не чувствовать себя окрыленным. — Я... Я рад, что ты считаешь нас друзьями... — пробормотал он, смущенно потирая шею. Он взглянул на нее, ожидая ее реакции. Он даже не знал почему. Или на что именно он надеялся. А Маринетт... Маринетт на секунду просто замерла. А потом она обняла его, и он почувствовал, как по его рубашке текут слезы. — Конечно же, мы друзья, — и Адриан не мог не почувствовать себя плохо, потому что ее объятия заставили бабочек в его животе трепетать, так же как и с Ледибаг, и он почувствовал себя двукратным придурком. Пять жизней - это еще очень много. 6. Смерть, явившая правду.       Следующая смерть снова произошла во время сражения с акумой. Хотя, разница была: на этот раз он не трансформировался. Адриан выскользнул из лимузина, который должен был доставить его в безопасное место и направился на помощь Ледибаг, а потом... потом это и произошло. Это был редкий случай. Бражник, при всех его недостатках, не пытался никого убить.(Впрочем, лучше от этого не становилось - люди умирали. Погибло много людей, и хотя их никогда не было так много, как во время того пожара, Бражник был убийцей). Адриан был ранен фрагментом обрушившегося здания. Его оглушило, и это была его самая мучительная смерть. Во время пожара он надышался угарным газом и просто потерял сознание. Копьё вонзилось ему в грудь, прямо в сердце. Пока он находился в больнице, он был под сильным успокоительным. На этот раз адреналин не давал ему отключиться и он медленно истекал кровью. Хуже всего было то, что нашла его Маринетт. — Б…рее, …кки, — он не понимал, о чём она говорит. Она с кем-то разговаривала, но он никого больше не видел. Он не мог разобрать слов, но слышал панику в её голосе и почувствовал боль, когда она сжала его руку. Он мог представить себе то, как выглядели её глаза. Было ли это похоже на его смерть в больнице? Он закрыл глаза, когда боль стала невыносимой. Он знал, что все это время по щекам у него текли слезы. Умирать не весело. Не прошло и секунды, как он снова открыл глаза. Маринетт плакала над ним, вцепившись в его рубашку. Адриан не хотел, чтобы она плакала. Она не заслуживала такой боли. Поэтому он осторожно  положил свои руки поверх её и когда она подняла на него глаза (Адриан мог поклясться, что именно в тот момент он утонул в её глазах), он улыбнулся. Я все ещё здесь, пытался донести он. Я тебя не бросал. Я бы никогда так с тобой не поступил. Но Маринетт просто в шоке уставилась на него, и только тогда он понял, что в её глазах он только что воскрес из мёртвых. И как он это объяснит? Как он... — Ты... Ты - Кот Нуар... — прошептала она, широко раскрыв глаза, всё ещё сжимая ткань его рубашки в кулаках (хотя уже и не так болезненно и отчаянно, как секунду назад). Адриан широко раскрыл глаза. Что? Как? Откуда она знает? А потом его осенило. — Это ты... Ты Ледибаг? Маринетт снова начала всхлипывать. А потом она ещё раз обняла его, и Адриан улыбнулся, потому что, черт возьми, не было ничего лучше её объятий. Четырех жизней хватит на всю жизнь. 7. Та, которая к кое-чему привела.       Он солгал, понял Адриан, умирая в очередной раз. Были вещи и получше, чем её объятия. Шла битва, и хотя Бражник позаботился о том, чтобы ни один мирный житель не погиб во время нападения акумы, это правило явно не распространялось на Ледибаг и Кота Нуара. В тот день он умер ещё раз. На этот раз в прямом эфире. На этот раз весь мир видел, как Ледибаг плакала, когда жизнь медленно угасала в глазах её напарника. На этот раз весь мир видел, как он вернулся к жизни. Они слышали, как она кричала на него. Они слышали, как она залепила ему пощёчину. И они увидели, как она поцеловала его. И Адриан почувствовал, что в тот момент он снова умер. Три жизни, которые он отдал бы за неё. 8. Та, которую они всегда ожидали.       Они начали встречаться. Сначала как Кот Нуар и Ледибаг, а через месяц как Адриан и Маринетт. В любом случае, они и до этого тусовались вместе, так что никто не удивился этому внезапному развитию событий. На самом деле, весь класс ликовал (даже...Хлоя?) когда они услышали об этом, а Алия всхлипнула, что её «истинный ОТП наконец-то отправился в плавание». Только тогда он понял, что Маринетт влюблена в него с незапамятных времён. Он уже представлял себе, как будет поддразнивать её этим новообретённым знанием. Адриан не мог быть счастливее, когда наконец смог подойти к ней в школе днём и просто поцеловать её, свою девушку. Это было... Маринетт была для него всем. Не просто всем, чего он когда-либо хотел. Он хотел гораздо меньше, ведь он не был избалованным ребёнком. Если бы он желал всего, чем была Маринетт, то это было бы слишком. Она дополняла его. Адриан любил, когда они отправлялись в скучные патрули, любил, когда они вместе избавлялись от акумы. Он любил, когда они сидели в её комнате и обнимались, играли в глупые игры или вместе делали уроки. Он любил её смех, её улыбку. Он любил её глаза, её веснушки (их было 72) и её губы (боже, как он любил её губы!). Ему нравилось её упрямство, её честность и неуклюжесть (это всегда давало ему повод грациозно подхватить её и прижать ближе к себе. Ближе, чем было уместно на публике). Он отдал бы за неё свою жизнь. И вот, в один роковой день, наступил момент, когда она не трансформировалась, и ему пришлось принять удар на себя. Это был несчастный случай. Она не обратила на это внимания, и водитель тоже, и потом, прежде чем он осознал это, он оттолкнул её с дороги. Обычно это не было бы проблемой. Обычно их костюмы защищали их. Но она была без трансформации, да и он тоже, и её крик, разорвавший воздух, был последним, что он услышал, прежде чем снова закрыть глаза. Когда он снова их открыл, она сидела рядом с ним. Всхлипывая. Плача. Он наслаждался объятиями, когда просыпался, но ему хотелось, чтобы она перестала плакать. Как бы сильно он ни любил каждую её частичку, ему не нравились её слезы. Если, конечно, это были не слёзы радости (которые, к сожалению, никогда не были вызваны его замурчательными каламбурами!). — Мурцесса... — тихо пробормотал он и взял её руки в свои. Он чувствовал на себе обжигающий взгляд Нино и знал, что у Алии возникнут вопросы по поводу такого внезапного развития событий (они только что видели, как он отлетел как мешок с картошкой). Но сейчас это не имело значения. Он должен был убедиться, что с Маринетт все в порядке. Он услышал вой сирен в отдалении. — Зачем ты это сделал? — всхлипнула она, крепче прижимая его к себе. — Тебе не нужно было этого делать! Я... Я... — Конечно же, нужно! В конце концов, я твой рыцарь в сверкающих доспехах! Он усмехнулся, когда она игриво шлепнула его по плечу. Это была хорошая новость. Если она злится на него, то долго плакать не будет. А ещё она с каждым разом целовала его всё лучше и лучше. Когда осмотр закончился, врачи покачали головами, снова объявив это чудом, а Маринетт смотрела на него широко раскрытыми глазами. Адриан просто рассмеялся и снова обнял её, радуясь, что она в безопасности. Он был рад быть её рыцарем в сверкающих, а иногда и окровавленных доспехах. Две жизни - это всё равно больше, чем у большинства людей. 9. Та, которая заставила осознать. — Ты... Ты должен прекратить! — она закричала на него, как только камеры исчезли. — Не делай так больше! Ледибаг была в ярости, и он знал почему. Но только она может очистить акуму от зла, она единственная может спасти людей. Это была её работа - спасать Париж, а его задачей было защищать её. — Мари.. — Не маринетткай мне! — прошипела она, уперев руки в бока. Она пыталась выглядеть рассерженной, но в её глазах было что-то более пугающее. Беспокойство. Но не обычное беспокойство. Что-то другое. Ужас. — Принцесса… — Восемь раз, Адриан! Ты умирал восемь раз! Ты... ты должен остановиться! Он вспомнил слова Плагга. Он не должен тратить свои жизни впустую. — Но, Миледи... — Нет! — Я был бы счастлив умереть за тебя. Тишина. Она не отвечала. Новая волна слез хлынула из её глаз, сопровождаемая душераздирающими рыданиями. Он прикусил губу и уже собирался подойти к ней ближе, обнять её, успокоить. Чтобы почувствовать себя лучше. Восемь жизней уже были потеряны. — Но я не хочу, чтобы ты умирал! — наконец прошептала Маринетт. Она встала, принялась расхаживать по комнате, что-то бормотать. — Я-я не хочу, чтобы ты умер! Я... Я хочу состариться вместе с тобой, провести с тобой всю свою жизнь, а не хоронить, когда мне будет восемнадцать! Ты не понимаешь, Адриан, ты просто не... Она не смогла закончить предложение. Он подошёл к ней и обнял, показывая, что он жив. Что он там, рядом с ней. — Боже, это звучит так, словно ты делаешь мне предложение, Ледибаг, — прошептал он ей на ухо. Что он действительно хотел сказать, так это то, что он не хотел умирать.Что в конце концов он хочет увидеть её в белом платье, что он хочет обнимать её всю оставшуюся жизнь и хочет послать Бражника к чёрту. Но он не мог, потому что знал, что у него есть долг, и если это означало умереть за Париж, он знал, что сделает это только для того, чтобы защитить свою Леди. Одной жизни достаточно, чтобы умереть во славе. 10. Смерть в бою.       Финальная схватка произошла в его собственном доме. В его собственной комнате. Это было отвратительно. — ...Почему?! Кот все ещё не мог в это поверить. Он видел, как его отец, нет, Габриэль, трансформировался в Бражника. Он видел талисман, черт возьми, он даже видел могилу своей матери (он отказывался называть это как-то иначе - его отец был сумасшедшим, если верил, что сможет вернуть её). Но он не хотел, чтобы это было правдой. Его отец отдалился от него, но всё же он был его отцом. У них всегда был шанс всё исправить. Сблизиться. Но теперь этого шанса больше не было. Его отец был убийцей. Душевнобольным. Злодеем. Человеком, который восемь раз убил его. Они сражались. Бражник акуманизировал Натали. А его отец... Его отец был хорошим фехтовальщиком. Кот увидел, как Бражник поднял свою шпагу.Он увидел отвратительную ухмылку на лице этого человека (его отца!). Он услышал, как шпага со свистом рассекла воздух в миллиметрах от его живота. Он услышал, как Ледибаг выкрикнула его имя. Она выкрикнула его имя. И Бражник замер. Впервые за всю битву Адриан увидел под маской врага лицо своего отца. — А...Адриан? — неуверенно спросил он. В его голосе звучало сомнение. — Почему... отец? — голос Адриана звучал хрипло, когда он заговорил. Он не сводил глаз с человека, который должен был его воспитывать. Человека, который отступил назад, не веря своим глазам, прежде чем его лицо перекосила гримаса ярости и он развернулся и закричал. Его отец не кричал. — ТЫ! — кричал он, глядя на Ледибаг, на его Леди, с ненавистью в глазах. — ЭТО ТВОЯ ВИНА! А потом он бросился на неё. И Кот Нуар тоже. Он знал, что кто-то умрет в этой битве. Просто... он полагал, что это будет он. В объятиях своей Леди, подарив ей лучший, более безопасный мир. Он был бы счастлив. Он бы знал, что выполнил своё предназначение. Он с недоверием смотрел на фигуру в своих руках, трансформация медленно спадала. Кот всегда думал, что именно умрёт именно он. Но вместо этого умер его отец — все, что осталось от его семьи. Он поднял глаза и увидел Маринетт, сидящую рядом с ним, рыдающую и умоляющую о прощении. — Я ... я не должна была быть там, я должна была быть быстрее, тогда он не... Но он просто взял её руку и поцеловал с едва заметной улыбкой на лице. — Мы победили, Миледи. Теперь им предстояло встретиться лицом к лицу с бурей, которую посеял его отец. Одна жизнь, которая может длиться долго... 11. Маленькая смерть.       Они решили подождать, пока Бражник не будет побежден. Им было по девятнадцать, когда это случилось. А потом они решили подождать, пока жизнь Адриана снова станет нормальной. Его отцом был Бражник. Его отец... Отец убивал его семь раз. И он убил своего отца. Но Маринетт была рядом, осушала поцелуями слезы, и обнимала всякий раз, когда казалось, что весь мир разваливается на части. Он сделал ей предложение, когда им было двадцать один. Это была небольшая свадьба, на которой присутствовали только их друзья и её семья. Они решили остаться в Париже. Адриан отказался убегать. Его отец облажался, и он постарается сделать все, что в его силах, чтобы залечить раны, оставленные в сердцах людей. Несмотря на то, что его жена уверяла его, что он как Кот Нуар итак сделал больше, чем кто-либо другой, он был непреклонен. Маринетт поддерживала его на каждом этапе пути. Свадьба была прекрасна, и у него было все, о чем он мечтал. Он никогда в жизни не видел более красивой девушки. Он никогда не видел более красивой улыбки. Он никогда не целовал более сладких губ. И первая брачная ночь… Они наслаждались близостью друг друга. Прижимались друг к другу, делились друг с другом теплом. А потом он усмехнулся. — Клянусь, Адриан, если это каламбур... — он снова усмехнулся и поцеловал её в висок. — Я просто подумал о том, сколько раз за сегодня ты убивала меня... Она ударила его подушкой. В ту ночь он умер не раз. Осталась одна жизнь (правда, умерла дюжина маленьких). 12. Та, о которой он всегда мечтал.       У Кота была прекрасная жизнь, он это знал. Он женился на женщине своей мечты, своей Леди, Маринетт. Он видел, как она взрослела и делала то, что любила. Он видел, как она смеётся, улыбается, плачет и многое другое, и он всегда был за это благодарен. Они вместе убили его отца. Вместе прошли через ад, после того как с ним было покончено. Они оба были готовы попрощаться со своими квами и обрадовались, когда мастер Фу сказал им, что они могут оставить их - на время. Пока не возникнет новая угроза. Были и улыбки, и смех и украденные поцелуи. Они вместе взяли на себя руководство компанией его отца. Вскоре Маринетт объявила, что беременна. Так повторялось ещё дважды. Она подарила ему Эмму, Хьюго и Луи (она настаивала именно на этих трёх именах – впрочем, он не возражал). Они даже завели хомячка! У него была удивительная жизнь. У него были друзья, семья, с которой он был необычайно близок (как никогда не был со своим отцом) и работа, которую он действительно любил. И конечно же, у него была его Леди. Каждый день просыпаться рядом с ней было поистине чудесно. Адриан мысленно дал себе пять я за эту потрясающую игру слов. Он больше не умирал. Он знал, что это его последняя жизнь, но опасности больше не было – он был таким же, как все. Конечно, были и кризисные моменты. Автомобильная авария. Серьёзная болезнь. Но он был обычным человеком, и даже если бы он умер в те разы, он сделал бы это с улыбкой, потому что, черт возьми, он прожил замечательную жизнь. Но как бы ему не нравилось быть просто нормальным человеком - больше никаких внезапных нападений акум! - он был человеком. И он был смертен. Поэтому, когда рак вернулся, вся семья знала, что следует ожидать худшего. Ему было 82 года, когда он умер, и это было именно так, как он всегда хотел. В окружении семьи. Рядом с ним были его дети (даже Луи, хоть и управление компанией было нелёгкой задачей), его внуки (Алия была слишком мала, чтобы понимать, почему все плачут) и, конечно же, его Леди. Её улыбка. Её чудесные глаза. Её тёплые руки. Они оба знали, что это жизнь номер девять. А потом он закрыл глаза. Когда он открыл их в следующий раз, он был уже не в больнице. Хотя он все ещё сжимал руку своей Леди, и вокруг него все ещё были люди. Только это была не его семья. — Эй, он проснулся! - раздался чей-то голос. — Долго же он! — Разве они не прелестны вместе? — Но, солнышко, мы всегда прелестны вместе! Он смотрел на незнакомые лица. Все они казались ему знакомыми, но он был уверен, что никогда не видел их раньше. По крайней мере, одно из них было ему знакомо. У его Леди была только одна жизнь. И она умерла вскоре после него, в той же больнице, что и он. Он терпеливо слушал, когда незнакомые лица объясняли им всё. Да, это была загробная жизнь. Да, они были мертвы. Да, это их прежние воплощения. Воспоминания о случившемся. Остатки двух душ, которые раз за разом перерождались на земле, чтобы вновь попытаться найти друг друга. Маринетт улыбалась ему своими бездонными глазами. Их проводили, чтобы показать окрестности, показать их новый дом. На земле он наблюдал рождение двух детей с разницей всего в год. Один в США. Один в Китае. На секунду он задумался, как же они найдут друг друга, прежде чем присоединиться к своей возлюбленной и узнать все свои предыдущие жизни. Оказывается, жизней у этого кота было больше, чем просто девять. А теперь остался всего миллион других жизней.