Новая жизнь, новая любовь

      Диппер в это время находился в подземной лаборатории Форда и помогал ему наводить там порядок, поскольку из-за работы над новым изобретением под названием «Сонник» осталось довольно много ненужных запчастей, металлических деталей, обрезанных проводов и прочего хлама, от которого следовало избавиться. Форд собирал оставшийся крупный металлолом, а Диппер подметал более мелкий мусор.       Внезапно со стола упал один из дневников и, соприкоснувшись с полом, раскрылся на одной из страниц. Диппер тут же подбежал, чтобы поднять его и перед его взором, как будто невзначай, открылась страница, на которой было изображено колесо Билла Шифра. Вот только рисунок в этот раз был слегка изменён: внутри колеса, где был нарисован одноглазый треугольник, находился символ Инь и Янь. Такая корректировка этого загадочного колеса сразу вызвала массу вопросов в голове Пайнса младшего.       — Дядя Форд, а почему здесь внутри колеса Билла изображён символ Инь-Янь? — обратился Диппер к двоюродному деду. Форд вначале немного занервничал, но скрывать правду для него уже больше не было смысла.       — Видишь ли, внучек… То пророчество, о котором я говорил три года назад в замке Билла, так и не сбылось. Более того, колесо которое я нашёл много лет назад в пещере и запечатлел в свой дневник, оказалось частично стёртым. В нём как раз таки отсутствовал символ Инь и Янь, который является, своего рода, связующей нитью между многочисленными символами, изображённых на этом колесе, он как будто собирает их всех воедино.       — Ничего себе… А как ты узнал, что в колесе был недостающий символ? — взволнованно переспросил Пайнс младший.       — Я заметил его в поместье, где сейчас живёт Фидлфорд Макгакет, на настенном полотне. Едва увидев, я сразу же перерисовал его в дневник, который всегда носил с собой. Так, на всякий случай. Именно это и натолкнуло меня на догадку, что Биллу ещё не пришёл конец, ведь пророчество так и не сбылось. Поэтому я изобрёл этот аппарат для сканирования снов, чтобы убедиться, что мои подозрения не ошибочны, — закончил Форд на тревожной ноте.       Диппера словно холодной водой окатили. Он тут же вспомнил про Адриана, который непонятным образом оказался «живым», и про то, что он оставил Маринетт, свою любимую Маринетт наедине с ним!.. А потом вспомнил, как обещал не бросать её… Как в этот момент он чувствовал себя последним идиотом, стоит только догадываться.       — О нет! Что же я наделал! Маринетт!..       Сердце тревожно кольнуло. Диппер интуитивно почувствовал что-то неладное. Какое-то необъяснимое беспокойство начало постепенно терзать его изнутри, от чего он не находил себе места. Что-то твердило ему, что он должен сейчас же всё бросить и немедленно отправиться за ней.

***

      — Диппер! — выкрикнула Маринетт, как только очнулась после, как ей казалось, кратковременной потери сознания.       Девушка вдруг обнаружила, что она оказалась в совершенно другом месте. Пол был похож на чёрное зеркало, заглянув в которое, увидишь своё отражение в самом безобразном облике, в котором только можно было себя представить. Обои на стенах были объёмными и жутко пугающими — создавалось впечатление, будто они сделаны из конечностей, человеческих органов и животных тел. Потолка не было видно, он просто терялся на самом верху. Стулья в этом помещении, выглядели, как сидячие человеческие скелеты. Столы — как треугольная плоскость, которую удерживают снизу три скелета. Диван, стоящий слева от девушки, судя по виду, был сделан из человеческих мышц, кожи, глаз и украшен нервами.       Столь отвратительного места Маринетт не могла видеть даже в самых жутких кошмарах, которые ей когда-либо снились. Даже представить такой ужас ей бы далось с большим трудом, поскольку она терпеть не могла подобные ужастики. Зубы нервно застучали, глаза начали дёргаться, дыхание так участились, что казалось, девушка вот-вот задохнётся. Маринетт попыталась убежать, но внезапно обнаружила, что не может даже подняться. Она сидела на коленях, на чёрном полу, и её ноги стали настолько тяжёлыми, словно весили несколько тонн. А её руки оказались скованы цепями, которые были прикреплены к двум пятиметровым столбам, напоминающим огромные человеческие пальцы.       — Где я? — её голос дрогнул от страха, боли и отчаяния.       — Добро пожаловать в царство кошмаров, Божья коровка, — поприветствовал её до боли знакомый голос, принадлежащий демону, который, вероятнее всего, являлся хозяином этого противного места.       — Что?! Что я здесь делаю? Неужели я…       — Не-е-е-ет, дорогуша, смерти пока не бойся, тебе ещё нет восьмидесяти шести, — перебил её Билл. — К тому же, с твоими благими поступками, находящимися на счету твоей кармы, вряд ли ты бы оказалась здесь после смерти, — он внезапно предстал перед ней в человеческом облике и подошёл поближе.       Маринетт мельком рассмотрела его в этом образе. Он был блондином с жёлтыми глазами, на которых были удлинённые зрачки, как у рептилии. Высокий, худощавый. Тонкие черты лица, немного выпирающие скулы, безумная, пугающая улыбка и вампирический оскал с небольшими острыми клыками. Бледная, нездоровая кожа. Из одежды на нём был жёлтый фрак и жилет поверх белой рубашки. Чёрный цилиндр и такого же цвета галстук бабочка на воротнике, классические брюки и лакированные туфли. Девушка не хотела этого даже в мыслях признавать, но выглядел он весьма привлекательно и симпатично для обычного демона. Весь этот образ являлся дополнением к его харизме и смертельному обаянию. Но лютая ненависть к нему всё же была гораздо сильнее, чем мелкая невзрачная симпатия, величиной с искру.       — Тогда зачем я здесь в этом… Этом… Ужасном, отвратительном месте?! — кричала она, что есть мочи. Биллу доставало удовольствие такое поведение его пленницы.       — Не строй из себя дурочку, — приблизившись к ней, Билл присел на корточки напротив неё и своими тонкими, но цепкими пальцами обхватил её подбородок. — Ты знаешь, что мне от тебя нужно.       Сердце забилось бешеной скоростью, словно вот-вот не выдержит и остановится. Мелкая дрожь медленно проникала по всему её телу и распространилась подобно змеиному яду. Он был от неё невыносимо близко и ожидать от такого безумца, как он, можно было чего угодно.       — Шкатулка? — тихим голосом выдавила из себя Маринетт, едва набравшись смелости смотреть ему прямо в глаза, которые пронизывали до глубины души, подобно острым клинкам.       — Именно, — сладко протянул демон. Его ухмылка стала ещё более хитрой и ужасающей. Он с наслаждением смотрел на то, как она пытается избежать зрительного контакта с ним, как она тряслась от страха, словно осиновый лист на ветру. — Ты должна произнести шепчущее заклинание наоборот, чтобы она появилась и тогда…       — И тогда что?! Зачем тебе всё это?! Зачем ты помог Бражнику? Почему он принёс в жертву своего сына, а не меня? Почему ты хотел заключить со мной сделку? Почему подослал Феликса и зачем тебе шкатулка? — едва осмелившись, перебила она его своим невероятно громким потоком вопросов.       Билл залился дьявольским хохотом. Такой она ему нравилась даже больше. Под маской смелости она прятала свои истинные эмоции и чувства, что не могло не забавлять демона.       — Что-ж, раз уж тебе так интересно я отвечу на твои вопросы. Первое: я помог Бражнику, потому что он заключил со мной сделку. Я был обязан выполнить свою часть уговора. Поэтому я и раскрыл ему ваши с Супер Котом личности, ведь я в конце концов знаю всё на свете. Даже то, о чём ты сейчас думаешь… — на последнем слове в его глазах появился зловещий блеск, который заставил Маринетт смутиться и отвернуть голову в противоположную от него сторону. — Второе: Бражник должен был принести в жертву кого-то из вас, чтобы вернуть свою жену, ради сохранения баланса мироздания. Разумеется в качестве жертвы он хотел выбрать именно тебя, однако… А это уже было моей частью уговора, я потребовал, чтобы он оставил тебя в живых потому что… — Билл наклонился так, что Маринетт ощущала его жгучее дыхание на своей шее, от которого по спине поползли мурашки, словно агрессивные насекомые, и начал плавно поглаживать её растрёпанные волосы. — Потому что именно ты являешься хранительницей этой легендарной шкатулки. Она мне нужна для того, чтобы соединив все талисманы, я смог открыть проход между изменениями и выйти на глобальный уровень! Именно поэтому я и заключил с тобой сделку в обмен на шкатулку. Однако ты её спрятала в Измерении Сто Восемь и в этот раз мне пришлось подослать одну из моих любимых марионеток — Феликса, чтобы он, привёл тебя ко мне под видом… Как там его… Кажется Адриан его звали, — издевательским тоном произнёс Шифр.       Из глаз Маринетт ручьём стали струиться слёзы. А ведь она тогда возле Хижины, когда встретила его, подумала, что он всё-таки ожил. Пусть даже если она уже не любила его, как прежде. Всё равно… Он должен был жить, хотя бы ради тех, кто его по-настоящему любит.       Билл, прикоснувшись пальцем к её лицу, вытер одну из слезинок на щеке.       — Оу-у-у… Боюсь, что эти никчёмные капельки слёз не помогут твоему горю, — усмехнулся он.       Маринетт посмотрела на него таким угрожающим взглядом, будто готова в любой момент испепелить его в пух и прах.       — Заткнись, закрой рот! Это всё ты… Ты виновен во всех моих бедах! Ты… Ты чудовище!       — Ах… До чего же вы девушки так эмоциональны, любите всё преувеличивать! Я, можно сказать, спас твою жалкую жизнь, а ты…       Маринетт опешила, а ведь и правда именно он сделал так, чтобы она не погибла от руки Бражника. Однако, это всё равно ничего для неё не меняло! Она никогда не будет ему благодарна за такую «помощь».       Билл телепортировался, встав за спиной девушки. Чуть присев на колени, он обхватил её за талию своими руками, а поскольку Маринетт была в наручниках, она ни коем образом не могла этому сопротивляться.       — Что ты вытворяешь?! — грозно, будто львица, прорычала она. Знала бы только Дюпэн-Чэн, как Шифр просто таял от удовольствия, когда она проявляла свои негативные эмоции, особенно, как ни странно, по отношению к нему. Его это не только веселило, но и пробуждало в нём непреодолимое желание сблизиться с ней. Сперва физически, потом психологически, а потом душевно и, в конце концов, навсегда.       Билл наклонил свою голову к её шее и стал принюхиваться к её лохматым, но таким красивым и ароматным волосам. Внутри у Маринетт всё сжалось и напряглось, она словно задеревенела, как кукла.       — Кажется, тебе не помешает немного расслабиться, — прошептал на ухо Билл. Дюпэн-Чэн не успела и глазом моргнуть, как он своими губами соприкоснулся с её шеей. Кожа её была настолько мягкой и нежной, что демон даже слегка побаивался повредить её своими клыками, которые так сильно жаждали надкусить её.       Он медленно перешёл к ключице. Маринетт всячески рыпалась, дёргалась, сопротивлялась, но всё было напрасно. Биллу это даже больше нравилось, ведь он, в таком случае, мог ей продемонстрировать свою физическую силу, которая в миллионы раз превосходила силу девушки.       Отвращение и удовольствие, желание и отторжение, — всё это перемешалось внутри у Дюпэн-Чэн, когда она ощущала, казалось, всем своим телом его поцелуй, когда его растрёпанные светлые волосы касались её кожи и приятно щекотали её.       Когда Билл наконец остановился, Маринетт ужасно полыхала от жара. Ей было тяжело дышать, становилось как-то противно от самой себя, что она, хоть и не совсем по своей воли, дала себя поцеловать.       — Ты, словно маленькая принцесса, которая предпочитает только хорошеньких сладких принцев, таких как Адриан или же Ёлка, точнее Диппер. Но смогла бы ты… — Билл оказался снова перед её взором и обхватил ладонями её смазливое личико, сократив между ней и собой расстояние до минимума. — Смогла бы ты полюбить такого ужасного, злого, кровожадного, жестокого и безумного демона, как я?       Билл жадно вцепился в её губы, которые манили своим розовым блеском. Этот поцелуй был подобен для него дыханию свежайшим воздухом или глотку прохладной родниковой воды после долгих странствий в горячей Пустыне Сахара под палящим Солнцем. Он не смел останавливать этот дивный момент ни на секунду, для него это было бы преступлением. Демон всё глубже проникал своим поцелуем в полость рта девушки, не в силах оторваться от неё. Его поцелуй был крайне требовательным и настойчивым и в то же время невероятно нежным…