Новая жизнь, новая любовь

      После исчезновения Билла Шифра, всех героев, находящихся в Царстве Кошмаров, магическим образом перенесло обратно в их родное измерение, где они оказались возле Хижины Чудес. Каждый из них делился своим впечатлением после победы над космическим демоном. А некоторые из них даже сперва не успели понять, что Билл уже полностью повержен. Одним из таких был Робби.       — Мы что, уже, типо, победили что-ли? — спросил темноволосый парень в толстовке.       — Конечно победили, дурачок! — ответила ему Венди, по-дружески хлопнув его по плечу.       — А-й! Мои бедные волосы! — испуганно воскликнул Гидеон, обнаружив небольшой пылающий огонёк на своей причёске. Мэйбл заметила это и немедленно потушила воспламенившийся пучок волос своей ладонью, случайно коснувшись его лба.       — Ничего страшного не случится с твоими волосами, — заверила она мальчика.       Глифул от такового жеста неожиданно покраснел. Да, Мэйбл до сих пор была дамой его сердца.       — Кхм… Староват я уже стал для таких приключений… Кхм… — едва откашлявшись, прохрипел Форд.       — Ой, да брось, братишка, мы с тобой ещё многое можем! — ответил ему Стэнли, приобняв своего брата.       — Это точно! Вы оба ещё в полном рассвете сил! — подойдя к двум дядюшкам, подбодрила их Мэйбл.       — Юху! Ёлки-иголки, белки-горелки! Мы все победили! — воскликнул старик Макгакет, пританцовывая.       — Ура! Победа! — поддержал его Зус, подняв свои кулачки вверх от радости.       — Стойте! А где Маринетт? — вдруг встревоженно спросил Диппер, обнаружив, что его девушки нет рядом со всеми.       — Что?! То есть, мы переместились все в это кошмарное измерение, рискуя своими жизнями, чтобы спасти её, а теперь она вновь куда-то пропадает?! Вы издеваетесь?! — разгневалась Пасифика. — Пусть только попадётся она мне на глаза, и я, не колеблясь, её задушу! Ой… То есть засужу. Хотя… первый вариант тоже вполне неплохой.       Буквально секунду спустя из входной двери Хижины Чудес, на крыльцо вышла Маринетт, как ни в чём не бывало.       — И кто тут хотел меня задушить? — произнесла она с небольшой усмешкой.       Диппер подбежал к ней и кинулся обнимать возлюбленную.       — Я так рад, что ты в порядке! — воскликнул он от радости, словно не видел её несколько лет. Он страшно испугался того, что мог потерять её навсегда.       — Это всё благодаря тебе, твоим родным и друзьям. Кстати, — вдруг вспомнила Маринетт. — А как вам удалось начертить круг и встать в него, если Дементоры вас… скажем так, нейтрализовали?       — Это всё Мэйбл! Она, благодаря своему позитиву, смогла вернуть всех нас в нормальное состояние, в то время как ты боролась с Биллом, — улыбнувшись, объяснил ей Пайнс. — В ней столько радости, что никакие Дементоры даже за миллион лет не смогут, как ты сказала, нейтрализовать её, — вместе с Маринетт, они посмотрели в сторону «безнадёжной оптимистки».       — А где та шкатулка с этими… — пытался припомнить Диппер. — С талисманами.       — Я спрятала её у себя. Она теперь надёжно защищена и в безопасности, — пояснила Маринетт. — К тому же, если хочешь знать, это я перенесла нас в наше родное измерение с помощью силы объединённых талисманов Леди Баг и Супер Кота.       — Да?! Но почему ты никому ничего об этом не…       — Это строго между нами, Диппер! Никто из них, кроме твоей сестры, не должен знать, что я супергероиня. И уж тем более, что я — хранительница талисманов.       Диппер был готов во чтобы то ни стало сдержать своё слово перед возлюбленной. Однако его так удивляло то, что Маринетт, будучи такой невероятной и потрясающей девушкой, может оставаться такой скромной, при всех своих подвигах.       Влюблённые заключили друг друга в объятия. На мгновение забыв обо всём, они оба хотели поцеловаться, но неожиданный командный голос блондинки Нортвест их остановил:       — Стойте! Расступитесь друг от друга!       Маринетт, как и Диппер, нехотя последовала её команде.       — Ты! Если бы не ты, то… то ничего бы этого не было! Агх… это всё из-за тебя! И возвращение Билла и… и всё остальное тоже из-за тебя!       Диппер хотел было заступиться за Маринетт, но та остановила его, мол, «успокойся, дай ей выговориться».       — Ты строишь из себя милую и добрую девочку, — продолжала Пасифика. — Но ты… ты… — не удержавшись, она начала плакать. — Ненавижу тебя!.. Ненавижу…       Маринетт тронулась её слезами, подойдя к ней, обняла её, словно давнюю подругу. Глаза у Нортвест округлились от удивления. Она явно не ожидала от своей соперницы подобного жеста. Да и Диппер тоже был шокирован такой реакцией от своей девушки.       — Ч-что ты вытворяешь… ты… ты ведь тоже должна ненавидеть меня, а ты…       — А у меня и нет причин ненавидеть того, кто несчастен, — ответила ей Маринетт.       — Что? О чём ты… — Пасифика не поняла её слов.       — Думаю, тебе будет лучше поговорить о том кого ты любишь также сильно, как и я.       Маринетт отошла немного назад, чтобы дать Пасифике обсудить данный вопрос с Диппером.       — Пасифика, послушай, — Диппер от неловкости стал чесать затылок. — Ты очень милая девушка, не смотря на то, что раньше была стерв… Не важно! Ты очень добра и я это давно в тебе увидел, но… прости, я не могу ответить взаимностью на твои чувства.       — Я… я всё понимаю. Погоди! А откуда тебе известно о моих чувствах к тебе?       — Я же не слепой, уж я-то вижу, что у тебя на сердце.       — А ты, Маринетт, как это понимать? Ты, словно, забыла те слова, что я сказала тебе тогда у бассейна и то, что я тогда на той вечеринке обняла Диппера, когда заметила, что ты его ищешь. И даже сейчас… когда я наговорила тебе столько гадостей, ты должна меня ненавидеть, а ты… ты всё ещё ко мне так добра? Почему?       — Потому что, повторюсь, я увидела, как ты несчастна. Благодаря одному человеку я поняла, что люди, или демоны, или любые другие живые существа злятся в той степени, в которой они несчастны. А несчастны они, потому что им не хватает любви. Всеми нашими поступками — не важно хорошими или плохими, движет либо любовь, либо её нехватка. По этой причине у меня к тебе нет никакой ненависти. Только сочувствие.       Пасифика от таких слов разрыдалась ещё больше и сама потом обняла Дюпэн-Чэн. Всё-таки Маринетт была права, — эта светловолосая девочка действительно чем-то похожа на Хлою Буржуа из её родного Парижа — под маской высокомерия она прятала свои истинные чувства.       — П-прост-ти мен-ня, — всхлипывала Нортвест.       — Уже давно простила, — ласково ответила Дюпэн-Чэн, поглаживая её шелковистые волосы.       — Я знала, что рано или поздно они подружатся! — обрадовалась Мэйбл.

***

      Лето уже почти подошло к концу. Приближалась унылая осенняя пора. И самое грустное для героев в этом времени года было ни столько возвращение в надоедливую школу, сколько прощание друг с другом.       Да, для Маринетт пришло время вернуться во Францию, в город Париж, где ужасно заждались её родители и где ждала её любимая давняя подруга Алья, ну и, конечно же, школа. Дипперу и Мэйбл тоже нужно было возвращаться в Калифорнию по той же самой причине. Но, поскольку Маринетт следовало лететь в другую страну, ей пришлось уезжать на вокзал на несколько дней раньше.       Все Пайнсы и их друзья собрались возле автобусной остановки Гравити Фолз, чтобы проводить Маринетт в добрый дальний путь. Девушка стояла возле автобусной остановки Гравити Фолз с новым чемоданом в руках. Её переполняли смешанные чувства: с одной стороны она радовалась, что вернётся в родную страну к своей любимой семье, но с другой стороны, она была в печали от того, что ей приходилось уезжать из Гравити Фолз, который стал для неё вторым домом, а семейка Пайнсов — второй семьёй.       — Мне не хватит слов, чтобы выразить то, как сильно я буду по вам скучать, — чуть ли не плача, произнесла Маринетт.       — Мы тоже будем сильно по тебе скучать, — ответил ей Пайнс младший взаимностью.       — Ну да, особенно Диппер! — неожиданно воскликнул Зус. — Потому что он тебя… лю-ю-юбит.       — Ох, кончай, Зус, — раздражённо крикнула ему Венди. — Все уже давно в курсе.       Дюпэн-Чэн залилась краской от слов рыжеволосой девушки, как и Диппер. Чтобы окончательно не сгореть от смущения, она переключила внимание на другую тему:       — Мэйбл, хочу сказать тебе, огромное спасибо за твои чудесные свитера, которые ты подарила мне! Они очень красивые, стильные и тёплые.       — Не за что, подруга! На следующее лето я подарю тебе ещё больше свитеров! Ты ведь… точно приедешь на следующие каникулы?       — Обещаю! — утвердила свой ответ Дюпэн-Чэн. — Да, кстати, Мистер Пайнс и Мистер…       — Сколько раз тебе повторять, зови нас просто — дядя Стэн и дядя Форд! — ответили старшие близнецы.       — Хорошо, — одарив их улыбкой, ответила Маринетт. — Спасибо вам, что надели мои прощальные подарки, — поблагодарила она их, делая акцент на небольшие чёрные шляпы в форме цилиндров, которые она смастерила для них в качестве подарка.       — Ох, да это пустяки. К тому же, солнце сегодня сильно печёт, — ответил Стэн.       — Но… сейчас ведь уже закат!       — Помолчи, Зус! — крикнули Пайнсы старшие в унисон.       Маринетт едва не проронила слезу. И как она будет весь учебный год держаться вдали от них?       Вот и приехал тот самый автобус, который держал путь на вокзал. Маринетт уже собиралась заходить в него, но Диппер внезапно остановил её, взяв за руку.       — Маринетт, подожди. — Он протянул ей небольшой белый конверт. — Вот, возьми это. Прочти, когда соскучишься по Гравити Фолз.       Девушка кивнула ему в знак согласия и обняла его напоследок. Они так не хотели расставаться друг с другом в этот момент, но другого пути им, увы, не дано.       Дюпэн-Чэн вошла внутрь автобуса и дверь тут же закрылась. Машина тронулась с места и поехала вперёд. Отдаляясь от городка, Маринетт видела, как вслед за автобусом бежали все её друзья, чтобы помахать ей на прощание. В эту секунду она не выдержала и тихонько заплакала.       — Я уже скучаю по Гравити Фолз.       Сказав это, она тут же вспомнила про конверт, который дал ей Диппер. Не долго думая, она аккуратно вскрыла его. Там была пергаментная бумага с многочисленными подписями и наилучшими пожеланиями от друзей, и посередине была крупная надпись:       «УВИДИМСЯ СЛЕДУЮЩИМ ЛЕТОМ»       Маринетт прижала к груди эту бумажку и прошептала:       — Обязательно!