Давление

Скоро тьма отступит Затем исчезнут страны Убийцы и тираны Границы станут былью Стены станут пылью…

Валентин Стрыкало, «Бесполезно»

Сухой холодный воздух обволакивал незащищённую одеждой кожу лица, алый румянец заставлял щёки неметь. В тёмно-сером небе едва ли различался рельеф облаков, которые заволокли собой всё пространство над вечно шумным Лионом. Вдали от центра города теперь старинные здания встречались лишь изредка, простые квадратные дома в несколько этажей и оголённые деревья составляли весь антураж на пути домой. Нарочито оранжевый свет от старых фонарей почти успешно делал окружающий мир чуть менее серым, и всё же после одиннадцати лет жизни в этом городе Вивьен Дюваль не смогла бы обмануть никакая игра теней. Она точно знала насколько здесь всё затеряно в далёком прошлом, насколько блекло и нехотя эти вековые постройки отражали солнечный свет. Полтора года назад она закончила лицей и, исправно отучившись на экономическо-правовом направлении, для обретения драгоценного опыта по сей день помогала маме в конторе с незначительными документационными делами предприятия. Не сказать, что эта деятельность была Вивьен противна, и всё-таки то, что это было скорее решением матери оставляло неприятный осадок в конце каждого рабочего дня. Но, когда ты сам не знаешь, чего именно хочешь, приходится покориться давлению со стороны, ведь парировать банально нечем. Дабы сэкономить деньги на такси, они почти всегда возвращались из офиса пешком, лишние два часа наслаждаясь лицами хмурых прохожих и утомляющими бессмысленными беседами друг с другом. Когда проводишь с человеком всё время трепет личных разговоров исчезает, начинаешь думать, что так будет всегда и это жалкая данность. Но это только до тех пор, пока что-то не разрушит твою обыденность чем-нибудь ужасным. Тем, что будет возвращаться во снах до конца жизни, резать рёбра чувством вины, вечным шрамом снова и снова напоминать о себе. Только тогда вполне осознаёшь свою глупость и беспечность. — Ты созванивалась с папой? — дежурным тоном спросила Ребекка Дюваль, поправляя растрепавшиеся чёрные волосы. Казалось, эта женщина не надела бы шапку даже во время экспедиции в Антарктиду, настолько она ненавидела сей головной убор. — Да, у него всё нормально. Работы много, как обычно. Поразительно, что он еще французский не забыл, не перестаю удивляться его памяти, — с грустной улыбкой сказала Вивьен, привычным жестом проводя большим пальцем под глазами. Она делала так раз пятьдесят за день уж точно, ведь это был самый лёгкий способ проверить, не смазалась ли подводка. А без подводки она чувствовала себя почти голой — спасибо одноклассникам, которые всегда щедро напоминали ей о том, насколько негармонично смотрелись её узкие глаза в сочетании с европейскими чертами. Чёрные стрелки хоть как-то визуально увеличивали очи, так что привитый с детства комплекс отчасти отступал. — Тору учёба никогда не была в тягость. Были б у меня его мозги, я б не обычным пульмонологом в какой-то Йокогаме батрачила, а диссертации научные писала бы направо и налево, — насмешливо улыбаясь уголком губ, проговорила Ребекка. Вивьен лишь тихо хихикнула, опуская голову к вязанному рябому шарфу. Она почти не виделась с отцом с семи лет, когда родители развелись и решено было, естественно, оставить ребёнка с матерью. Не то, чтобы в семье жутко испортились отношения или родители терпеть друг друга не могли, просто никто не хотел идти на компромисс и уступать свои комфортные условия. О любви и говорить нечего, ведь если бы они испытывали эти чувства, то не позволили бы вопросу о работе разрушить семью. А так… имеем, что имеем: каждый остался при своём положении, а ребёнок остался без близости отца. Иногда они встречались, постоянно созванивались, но это всё — ничто, в сравнении с тем образом жизни, который уже было не вернуть. До многоэтажного дома, где располагалась их квартира, оставалось ещё около часа пешком. Квартал, который им сейчас доводилось проходить, никогда не отличался миловидностью и приветливостью, особенно в последнее время. В основном тут жили мигранты, так как жильё сдавалось крайне дёшево. Нередко здесь происходили инциденты незаконного характера, но Вивьен и Ребекка так привыкли здесь ходить, что никакие косые взгляды со стороны или выкрики в спину не вселяли страха, только мимолётный дискомфорт. Как оказалось, неосторожность стоит весьма и весьма дорого… Двое рослых мужчин появились будто бы из ниоткуда, крепко закрыв жертвам рты и затянув в ближайший тёмный переулок. Как назло, прохожих вблизи не было. Вивьен до конца жизни запомнила эти ужасные несколько минут. В переулке поджидал ещё один человек далеко не европейской внешности, он сразу вырвал сумки, обыскал карманы пальто и грубо повыдёргивал серьги из ушей у не могших опомниться от страха женщин. Они брыкались и пытались кричать, но грабители были сильнее. Слёзы лились прямо на ладони мужчин, из ушных мочек шла кровь. Они приставили ножи близ ключиц каждой, поставили выбор между покорением и смертью. Прелестное завершение рабочего дня, словом. Грабители не скрывали своих лиц; смуглая кожа, чёрные брови, волосы, глаза — всё чёрное, грязное, беспорядочное. В тот миг в воздухе витал запах чего-то гнилого, испорченного, с тех пор Вивьен узнавала этот смрад из тысячи. Опасность и безысходность пахли именно так. В один миг, вероятно, главарь, переговорив кратко на непонятном языке с напарниками, достал нож из кармана потёртых и явно давно не стиранных джинсов. Паника захватила жертв с новой силой, заставляя вырываться, кусать, делать всё что-угодно… только вот уже было бесполезно. Отбросив мешок с награбленным подальше, мужчина замахнулся и точным ударом пронзил солнечное сплетение Ребекки. Внутреннее кровотечение, взгляд красных глаз в никуда, безвольно обмякшее тело — почти мгновенная смерть. Истошный крик Вивьен был настолько силён, что его не мог окончательно сдержать ни один приглушающий фактор. Боль, отчаяние — они разрывали изнутри, словно мириады пуль разом прошедшие сквозь каждый сантиметр корпуса. Вырвав окровавленное лезвие из стана почившей женщины, главарь уж было прицелился в ту же точку на Вивьен, которую теперь сдерживали двое, унимая её лихорадочные и непрекращающиеся попытки высвободиться, однако так и не совершил летальный удар. Миллисекунда, и нож бы уже пробил её аорту, но почему-то все трое мужчин упали без сознания. Просто ничком повалились наземь. Вивьен ничего в этот момент не заботило, она тут же бросилась к безжизненному телу матери, то бормоча что-то себе под нос, то крича вплоть до хрипоты. Всхлипы сдавливали горло невидимыми, но вполне ощутимыми, цепями, а глазные яблоки так и норовили лопнуть от перенапряжения. Самый родной и близкий человек сейчас лежал перед ней на грязном тротуаре, истекающий кровью, с застывшим на лице выражением безнадёжности. Такого ужаса не бывало с Вивьен даже в сновидениях. В порыве истерики она никак не замечала того, что происходило вокруг. На шум прибежали соседи, тут же вызвавшие полицию и скорую помощь. Дальше она мало что помнила, шум сирен, чьи-то голоса — всё было словно сквозь подушку, приглушённое и неясное. Тахикардия, озноб, паника, до боли искажённое выражение на лице, противное жжение в районе левой ключицы и ушных мочек обеспечили психологическую травму на всю жизнь. Санитары с огромным трудом оттащили девушку от бездыханного тела, игнорируя все её стенания. Люди вокруг ахали, причитали, говорили потерпевшей бессмысленные слова поддержки, а она так и не могла поверить, что это и впрямь смогло произойти. Доза успокоительного, недоумевающие полицейские, машина скорой помощи, бесконечные слёзы и боль. А затем и гложущее чувство вины за то, что фантастическая случайность уберегла её, но не уберегла маму. Около трёх месяцев спустя В квартире стоял запах варёного риса и маринованных овощей, сквозь несколько открытых на проветривание окон в помещения заходил свежий, смешанный с выхлопными газами, воздух. В суете начала очередного рабочего дня невозможно было сохранять полное спокойствие и умиротворённость. — Чёрт, если я опять опоздаю… — сипло бормотала, оправляя лёгкое серое пальто перед зеркалом, Вивьен. Беспорядочно кудрявые чёрные волосы едва касались плеч и порой надоедливо лезли в лицо. — По-японски, Виви, мы же договаривались, — отозвался отец из кухни, спешно печатая что-то на ноутбуке. — Если я опять опо… как там… опоздаю, то будет нехорошо, — бросила небрежно она, подхватывая свою сумку и разворачиваясь к дверям. — Пока, пап! — Поторапливайся, знаешь сама, здесь пунктуальность прежде всего, — сказал вслед дочери Тору Маэда. Звук захлопнутой двери разнёсся по небольшой квартире, и он тихо пробубнил самому себе: — Да и мне скоро бы выходить… Быстрым шагом идя в направлении ближайшей станции метро, Вивьен всё время нервно проводила пальцем под глазами и очерчивала им же контур губ. В связи с капризными волосами приходилось пользоваться исключительно матовыми помадами, а бордо всю жизнь был её любимым оттенком. Прохладный утренний воздух приятно ласкал лицо, а морской ветер непослушными порывами трепал полы плаща; март нынче был совсем не тёплым. Простые светло-серые улицы Йокогамы казались смутно знакомыми, и всё же ориентироваться в этом городе было весьма проблематично, хоть она и провела здесь всё раннее детство. А ещё сложнее было восстанавливать знания родного японского языка, которые весьма скудно поддавались, уже не говоря о письменности и чтении. Посему Вивьен устроилась уборщицей в офис одной небольшой маркетинговой компании — минимум коммуникации с окружающими, и тем не менее можно было свободно прислушиваться к речи работников и учиться чему-то новому либо вспоминать старое. Она искренне ненавидела метро в это время — все идут на работу, куча людей, звенящий в ушах шум чужих шагов и тысяч вдохов и выдохов. Да и идти пешком было такой себе альтернативой, ведь в Лионе она идеально знала каждую улицу и поворот, а здесь до сих пор нередко запутывалась. «Я не опоздаю», — подобно мантре повторяла про себя Вивьен, то и дело сверяясь с часами на экране телефона. Ей мало симпатизировала здешняя традиционная любовь к порядку, ибо это была совершенно чуждая французскому менталитету черта. На прежнем месте работы было достаточно состроить виноватую улыбку — и всё забыто и прощено, в то время как тут зачастую отклонение от рабочего графика расценивалось как крайне непрофессиональный жест; а как следствие не шибко приятный и не шибко лексически понятный выговор от начальства. Наконец отделившись от толпы выходящих на этой же станции людей, Вивьен почти бегом отправилась к нужному многоэтажному зданию, находящемуся в нескольких кварталах от метро. По неосторожности на ходу она чуть пихнула мимо проходящего человека плечом. — Excusez-moi¹, — протараторила по привычке Вивьен, не оборачиваясь на почему-то остановившегося позади прохожего. Сейчас её намного больше заботил счёт секунд на следующем светофоре. «Эспер прямиком из Европы… интересно. А голос-то какой знакомый», — мысленно подметил, плутовато глядя вслед удаляющейся фигуре, кареглазый юноша. В голове сразу же вырисовался план, отчего ухмылка легко исказила тонкие губы. Не медля он выудил из кармана мобильник и, когда силуэт незнакомки исчез из поля зрения, нашёл необходимый контакт. — Сакагучи, есть работёнка…

***

Жёлто-оранжевая линия на небосводе обозначала начало заката, который был отлично виден с набережной. Многочисленные парочки и дружеские компании прогуливались вдоль широких тротуаров, наслаждаясь видом на порт. Устроив свой минимальный акустический набор (раскладной микрофон да переносная колонка) в наиболее удобном месте, Вивьен, с гитарой наперевес, раскрыла толстую обшарпанную тетрадь с текстами и аккордами песен. Остановившись на случайном развороте, она водрузила записи на старый пюпитр и стала неспешно перебирать струны, разогреваясь. В Лионе ей уже доводилось несколько раз подрабатывать таким образом — когда выдавались свободные вечера. Музыка всегда была для неё отдушиной и одним из любимых занятий. Плавно мелодия покрепчала под ловкими пальцами и вокруг не слишком громко зазвучало её глубокое меццо-сопрано:

When marimba rhythms start to play Dance with me, make me sway Like a lazy ocean hugs the shore Hold me close, sway me more

Вскоре в большой раскрытый футляр посыпалась мелочь, а в ответ Вивьен дружелюбно подмигивала прохожим. Песня за песней, нота за нотой, незаметно начинало темнеть. Лишь аметистовый рубеж на горизонте отделял вечер от ночи. Высотные здания Йокогамы постепенно зажигались тысячами ярких огней. — Ты уверен, что она эспер? — уточнил молодой человек, поправляя очки. Дазай и Анго Сакагучи стояли чуть поодаль, так, чтобы девушка не смогла их заприметить. — Более чем. Мне нужна информация, — произнёс Осаму, внимательно вглядываясь в профиль незнакомки. Пела она хорошо, но он сразу увидел насколько тяжёлый взгляд у этих чёрных глаз. Словно они смотрят и толком ничего не видят. Собеседник сипло выдохнул через нос, нехотя доставая мобильный. — Ладно. Завтра к вечеру передам, что найду, — сказал работник Министерства внутренних дел, щёлкнув телефонной камерой в момент, когда девушка повернула голову в направлении света фонаря. — Ты так и будешь тут стоять? — уже разворачиваясь чтоб уйти, спросил Анго. — Послушаю, быть может она согласится повеситься со мной на этих очаровательных проводах от микрофона… — с наигранной мечтательностью запрокидывая голову, проговорил Дазай; ветер с моря совсем растрепал его каштановые волосы. Сакагучи лишь закатил глаза в ответ и молча ретировался. Допев последнюю композицию на сегодня и чувствуя зарождающуюся в горле хрипоту, Вивьен позвонила отцу — почти всегда он забирал её, когда ехал с работы домой, чтоб ей не нужно было тащить в метро оборудование. Всё время, пока не стихала музыка, Осаму стоял в стороне, наблюдая за прохожими и думая о чём-то своём. Но завидев, что музыкантша собирает вещи, он вдруг вспомнил о таком понятии, как «время», и спокойным шагом отправился восвояси. День спустя Сегодня на работе пришлось задержаться подольше — секретарше нужно было помочь с переорганизацией документационного архива, в одиночку эта хрупкая женщина скорее всего и до полночи бы не управилась. А так, по-настоящему стемнело уже когда Вивьен вышла со станции метро; было примерно девять вечера. Да и лишний раз наладить контакт с коллегой было очень даже неплохим решением. Перепроверив наличие перцового баллончика во внешнем кармане сумки, девушка относительно умиротворённо шла по практически безлюдной улице. — Мне просто к ней подкрасться? Зачем? — с искренним недоумением поинтересовался беловолосый юноша, осторожно выглядывая из-за угла на фигуру удаляющейся брюнетки. — Ацуши, не надо глупых вопросов. Ткнёшь ей в плечо пальцем или что-то такое, потом я разберусь. Давай-давай, работай свою работу, — толкнув Накаджиму в спину, ответил Дазай. Покорно вздохнув, парень беззвучно направился к незнакомке, порой непонимающе оглядываясь на наставника, который не спеша выходил из тени. Спустя пару секунд почти дыша незнакомке в затылок, он осмелился дотронуться до её локтя. — Putain²! — резко вдохнула от испуга Вивьен, оборачиваясь всем телом в сторону очевидного раздражителя. Только вот «раздражитель», не успев даже извиниться, тут же упал без сознания. Он лежал боком прямо на гладком тротуаре, а белёсые пряди распластались по поверхности. В замешательстве она села подле пострадавшего, стала трясти его и бить по щекам. «Господи, пацан наверно просто хотел дорогу спросить, что с ним такое? Больной? Эпилептик?» — метались в сознании мысли, не давая успокоиться и прийти к хоть какому-то рациональному решению. Дазай же непринуждённо щёлкнул кнопку на устройстве таймера и подошёл поближе. «Как я и думал. Человек с такими способностями агентству явно не помешает», — еле видно усмехаясь, подумал Осаму. Вивьен уже достала мобильник и дрожащей рукой собиралась набрать номер скорой, как вдруг внезапно нависший над ней человек бесцеремонно выхватил гаджет прямо из её ладони. Ошарашенно воздев очи, она обнаружила рядом совсем незнакомого юношу. — Ты что делаешь?! Я скорую вызывала! — нервно кивнув в сторону лежащего, воскликнула Вивьен и в требовательном жесте вытянула руку. Но визави и не думал отдавать чужое имущество, а напротив, без всякого стеснения положил телефон себе в карман. Девушка рефлекторно тронула уже давно зажившие мочки ушей, вспоминая то, что произошло пару месяцев назад. От напряжения её ресницы затрепетали, а сердце взяло до боли быстрый темп. — Вивьен-сан, я не грабитель, я верну то, что Вам принадлежит, как только Вы побеседуете со мной, — с предельно дружелюбной улыбкой сказал Дазай, окончательно выпрямляясь. Несмотря на тремор, её ладонь потянулась к карману сумки, резким движением вытягивая небольшой баллончик. «Откуда он знает моё имя? Зачем ему со мной говорить? Почему у него бинты под одеждой? А вдруг этот мальчик так и помрёт?» — беспрестанно сыпались вопросы, пока Вивьен аналогично собеседнику поднималась на ноги с каким-никаким оружием наготове. — Ты сумасшедший! Тут человек без сознания, а если у него сердечный приступ? — дрожащим голосом произнесла девушка. Его натянутая улыбка вновь превратилась в повседневную насмешливую ухмылку, которая пробрала Вивьен до костей. Что-то было в этом человеке пугающее, непонятное и противоречивое, хотелось отвернуться, лишь бы не видеть этого странного лица. — Вивьен-сан, с ним всё хорошо. Тем более, Вы сами виноваты, что он упал в обморок, — чуть склонив голову, сказал он. Девушка нахмурилась ещё пуще прежнего и замотала подбородком. — Что ты несёшь, идиот? Я-то причём? — уже с больше злой, нежели напряжённой интонацией спросила Вивьен, но вмиг махнула на вынужденного собеседника рукой. — Да пошёл ты, по тебе тоже санитары плачут, — пробормотала по-французски она, спешно стягивая с себя плащ и складывая его в несколько раз. Присев рядом с упавшим, она с трудом перевернула его на спину и подложила ему под голову свёрток. «Ну, хоть дышит, и то хлеб», — с долей облегчения подумала она. — Вивьен-сан, у Вас есть паранормальные способности, из-за них Ацуши и упал без сознания, — настойчиво изрёк Осаму. «Да как ты уже достал меня, шизофреник», — мысленно закатила глаза девушка, снова зло устремляя взор на незнакомца снизу-вверх. — Уважаемый, давайте я позвоню Вашим родственникам, и они отвезут Вас обратно в психбольницу, м? — смиренно поджав губы, предложила Вивьен. Дазай тихо посмеялся, не размыкая губ: «Ладненько, покажу на практике, мне ведь не жалко…» Лениво оглянувшись по сторонам, он раскрыл переливающуюся мириадами проблесков ладонь перед ней. Эдакий побочный эффект от использования любой способности. Приподняв бровь, она переводила взгляд с его руки на его лицо и обратно. — Отличный фокус-покус, Вам с такими талантами надо на этих… как их там… детских утренниках выступать, да, — кивая собственным словам, сказала Вивьен. «Вот тебе и практика японского, ага…» — Рад, что Вам понравилось, но нам правда стоит побеседовать, — нетерпеливо произнёс Дазай, вновь натягивая «любезную» улыбку. — Нам правда стоит вызвать скорую помощь и никогда больше не встречаться, — передразнила реплику и выражение лица визави Вивьен. «Наивная, даже не представляет, кому скалит зубки. Впрочем, это я тоже предвидел». — Куникида-кун, подойди к нам, будь добр! — пропел, оборотившись куда-то вбок Осаму. Из ближайшего тёмного закоулка показалась высокая статная фигура. «Так, это что, местная преступная группировка шизоидов?» — опасливо косясь на приближающийся силуэт, думала Вивьен. В свете ближайшего фонаря она увидела широкоплечего молодого человека с жутко серьёзным лицом и светлыми, собранными в низкий хвост, волосами. Блики от очков неприятно бросались в глаза. В руке оный держал какую-то записную книжку. — Куникида Доппо, — легко поклонился в знак приветствия подошедший. — Это Дазай Осаму, мой коллега. — Затем сердито прошипел на ухо вышеупомянутому: — Ты даже не представился, кретин хамоватый. «Что-то мне не нравятся эти мутные типы совершенно…» — хмуро глядя на собеседников, думала Вивьен, покрепче сжимая в ладони перцовку, до которой никому, судя по всему, дела не было. Вдруг в кармане плаща Осаму что-то настойчиво завибрировало и, осознав, что это её телефон звонит, девушка снова поднялась на ноги, забывая на миг о пострадавшем. По улице опять прошёлся ветер; в одной водолазке и брюках ей было зябко, но она не подавала виду. Дазай, недолго думая, взял трубку. — О, здравствуйте, Тору-сама! Не беспокойтесь, ваша дочь просто согласилась немного поучить меня игре на гитаре, я верну её домой в целости и сохранности! Да-да, конечно! Не помните меня? Дазай Осаму зовут… да, спасибо, до свидания, — беззаботно прощебетал детектив, ехидно глядя на совершенно покрасневшую от негодования Вивьен. Через секунду она ошарашенно вскинула брови и, подхватив свою сумку с земли, сказала: — Так, всё, я сваливаю. Телефон и плащ оставьте себе. — Затем, развернувшись, прошептала по-французски: — Ну их нахер, сумасшедшие. Я больше на улицу без папы ни ногой. — Подождите, Вивьен-сан, у нас правда есть к Вам предложение, это не займёт много времени, — строго отчеканил ей в спину Куникида. Рвано выдохнув, девушка повернулась обратно. — Вот что вам обоим надо от меня? Мне уже реально интересно, чего вы так прицепились, — раздражённо бегая взглядом по точёным чертам лиц собеседников, выпалила она. — Мы из Вооружённого детективного Агентства, в котором работают люди как мы с Вами — эсперы. — Приняв реплику Куникиды за чистый бред, Вивьен опять собралась уходить, предварительно закатив глаза, но он во второй раз остановил её. — Просто посмотрите. В который раз девушка вернулась в исходное положение, одаривая визави безразличным взором. Мужчина что-то чиркнул в своём блокноте, вырвал лист и тут же в его руке оказался небольшой револьвер, а страница словно испарилась. На секунду вокруг его ладони вспыхнули световые потоки, почти такие же, какие показывал Дазай. Теперь Вивьен напряглась ещё пуще прежнего — от страха и недоумения. Редкие прохожие обходили эту улицу стороной, решая обогнуть по соседней, дабы не пересечься с сей подозрительной компанией. — Т-ты… ты как это сделал? — только смогла выдавить из себя девушка, не отрывая глаз от появившегося из воздуха предмета. Даже то, что это был револьвер, не пугало так, как сам процесс его материализации. — У всех эсперов есть свои уникальные способности, например, Куникида может создавать вещи размером с страницу своего блокнота, а я — обезвреживать любые паранормальные действия соперника прикосновением, — разъяснил Осаму, очевидно наслаждаясь выражением откровенного шока на лице будущей коллеги. — А ты можешь делать так, чтобы противник падал без сознания. Мы поможем тебе научиться пользоваться своими силами и дадим тебе работу. — Откуда Вы знаете обо мне это всё? — сдавленным голосом спросила Вивьен. Она не верила своим глазам, ушам, чувствам. Сейчас она совсем не верила самой себе. — Этим занимаются информаторы, ничего особенного, — беспечно отозвался Дазай, поправляя бинты на левой руке. — Ну так что, будем дальше тянуть кота за хвост или ты всё-таки согласишься с нами работать? — Ничего не поняла. Что это вообще за работа и что надо делать? Как вы поможете мне с моим даром? — качая головой, вопрошала Вивьен. Теперешние события казались настолько за гранью возможного, что она даже попробовала ущипнуть себя, дабы проверить, не сон ли всё это. — Мы помогаем полиции и военным с преступлениями, которые для них слишком сложны и при надобности защищаем город от других эсперов. А тебе поможем понять свои возможности и научим их грамотно использовать, — с расстановкой перечислил Куникида, пряча револьвер в задний карман штанов. Лихорадочно переводя с японского в голове все сказанные им слова, Вивьен смотрела то на сурового Доппо, то на безмятежно озирающегося вокруг Дазая. — Также стоит прибавить, что твоя способность довольно травмоопасна, так что, если ты не научишься её контролировать, то кто знает, сколько людей может пострадать… Вдруг относительную тишину пронзил громкий вдох. Ацуши сел на тротуаре, раскрыв фиолетово-жёлтые глаза до предела. Осаму мигом достал таймер, и весело проинформировал присутствующих: — Надо же, ровно один час! Как удобно и замечательно, не правда ли, Вивьен-сан? — Я… случайно вырубаю людей на час? В смысле?.. — ошеломлённо глядя на пробудившегося парня, пробормотала девушка. — Вот именно, чтобы таких случайностей не было, Вам нужно к нам присоединиться. Ради Вашего блага и блага окружающих, — подвёл итог Куникида, деловито придвигая очки к переносице. Ацуши же просто недоумевающе глядел по сторонам, потирая ушибленный затылок. — Но что мне папе сказать? И зарплата? И моя работа… — Ну, кто сказал, что ты не можешь работать уборщицей у нас! Выбор униформы беру на себя… — медленным взглядом пройдясь по Вивьен с ног до головы, воскликнул Дазай, однако его глуповатую тираду прервали. Доппо сильно пихнул Осаму локтем в бок, яростно процедив что-то невнятное в его сторону. «А, они ещё и извращенцы-садисты, отлично, коллектив мечты, чёрт его подери», — подметила про себя девушка. Но, вскоре поймала на себе многозначительный взгляд уже поднявшегося Ацуши, который так и говорил: «Это в порядке вещей, привыкнешь». — Скажешь, что нашла более выгодное место и что тебе будут больше платить. И тебе впрямь будут платить больше, чем не прежнем месте работы, кстати говоря. В общем, придумаешь что-нибудь, — проговорил, приосанившись, блондин. — Странно это всё… хотя нет, то, что у вас из рук светящиеся иероглифы вылетают — страннее, — опустив взор на мостовую и пряча перцовку обратно в сумку, сказала Вивьен. — Кхм… ладно, допустим, я согласна, не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за этой моей… штуки. Но увольняться с работы пока не буду. Может, покажете хоть, где ваш офис или не знаю… — Приходи на этот адрес завтра, когда сможешь. Четвёртый этаж, — молниеносно написав на листке местоположение агентства и протянув его ей, сообщил Куникида. Неуверенно забрав вырванную страницу из огромной руки, Вивьен кивнула. Не без облегчения она поняла, что сие здание довольно близко к офису маркетинговой фирмы, откуда ей доведётся шагать, так что можно будет дойти пешком. — Ой, это Ваше, держите, — спохватился беловолосый, поднимая с тротуара и отряхивая плащ. — Я, кстати, Ацуши Накаджима, — поджимая губы, представился парень. Сделав довольно глубокий поклон, он отдал слегка потрепавшуюся вещь владелице. — Вивьен Дюваль-Маэда, — кивнув, ответила она. — Ладно, мсье… то есть… в общем, до завтра, я подойду ближе к вечеру, — нескладно попрощалась Вивьен, окинув необычных новых знакомых растерянным взглядом. Ещё раз глянув на бумажку, она поставила её в карман и пошла дальше по улице. «Боже, во что я ввязалась… ничего не понимаю, какого чёрта, они же точно все маньяки…» — думала она, пока не услышала звонкий окрик: — Стой, а как же я? — наигранно обиженным тоном спросил Дазай. Куникида и Ацуши уже ушли довольно далеко в совершенно обратном направлении. «А, ну да, телефон отдать хочет», — сразу вспомнила она, остановившись. — Ой, забыла, давай мобильный, — тряхнув головой и обернувшись к подошедшему, сказала Вивьен и чуть вытянула руку. — Я слов на ветер не бросаю, Виви, — плутовато изогнув бровь, изрёк он. «Охренеть, он даже знает, как меня называет папа, что ж это за шарашкина контора-то такая…» — непонимающе поведя подбородком, подумала она. Завидев в её лице сие осознание, Осаму продолжил, лёгким прикосновением пальцев опуская её руку. — Я же пообещал твоему отцу привести тебя в целости и сохранности, забыла? — Эм… тут же метров сто осталось. Я и сама дойду, ты только телефон мне отдай, а? — Не-а, отдам у двери твоего дома, — упрямо помотал головой Дазай. — Идём-идём, мне уже осточертел этот дурацкий фонарь, он такой старый и грязный, что никогда бы не захотел на таком повеситься, — одарив ближайший столб презрительным взором, сказал он и размашистым шагом пошёл дальше по довольно узкой улочке. Потратив пару секунд на очередное мысленное «Что с ними всеми не так?», Вивьен поравнялась с ним. Несколько минут они провели в молчании, каждый думал о своём. В окнах невзрачных домов то гас, то зажигался свет, мелькали тени людей. Небо было чёрно-синим, а из-за смога и ярких огней города звёзд было не видать. — Жасмин? — ни с того ни с сего подал голос сопровождающий. — Что? — не поняла Вивьен, с большим усилием возвращаясь из своих размышлений в реальный мир. — Говорю, духи жасминовые, да? — А, боже, да, жасминовые, а что? — ёжась от очередного порыва ветра, произнесла она. — Можно ли умереть, выпив духи? — задумчиво протянул Осаму. В который раз девушка вскинула брови, не представляя, как понимать этот вопрос, да и как понимать этого человека в принципе. — Кхм… часть меня хочет поинтересоваться, но я лучше не буду, — отрешённо глядя перед собой, пробормотала Вивьен. Сей индивидуум вызывал у неё всё больше вопросов, а шанс получения хоть каких-нибудь ответов стремился к нулю.