Stop

      За окном кровавым маревом алеет закат. Длинные тени голых деревьев тянутся по полу комнаты, напоминая жутковатые искривленные тонкие пальцы. С каждой минутой они вытягиваются все сильнее и дальше, будто стремятся подползти максимально близко к широкой, заправленной черным шелком кровати, на краю которой сидит человек.       Из одежды на нем лишь темные джинсы, а шею туго охватывает черный кожаный ошейник. Иногда в мрачной тишине отчетливо раздается лязгающий металлический звук – это цепь, прикрепленная к ошейнику, натягивается до предела, стоит только полуголому узнику сделать малейшее движение головой. Впрочем, увидеть что-либо мужчина тоже не может – мягкая атласная черная лента надежно закрывает глаза, а руки заведены за спину и скреплены наручниками. Из привычного образа «пленника» выбивается лишь одна деталь – большие насыщенного бордового оттенка крылья. Иногда они мелко вздрагивают, создавая кратковременный ветерок, чем полностью выдают волнение своего хозяина.       Напряженную атмосферу внезапно нарушает тихий многоголосый шепот. Со всех сторон слышатся короткие смешки, заигрывающее хихиканье и вожделенные вздохи. Голоса переговариваются между собой, обсуждая внешность узника, и с каждым словом становятся все громче и пошлее.       Тени вытягиваются еще больше, добираются до стоп мужчины, цепляют правое плечо, распространяются на грудь и шею. Человек, будто действительно чувствует эти касания, моментально вздрагивает и напрягается. Крылья снова беспокойно вздымаются вверх, что вызывает довольный смех невидимых наблюдателей.       Они продолжают шептаться, тени ползут по животу, касаются губ. Пленник недовольно рычит, мотает головой, но противное липкое ощущение, что его лапает множество рук, никуда не уходит. Только голоса будто подбираются все ближе и звучат практически у самого уха – жадные и мерзкие звуки чужого горячего дыхания.       Однако все моментально прекращается, стоит только двери в комнату резко распахнуться.       - Прочь, - повелительный, наполненный холодным пренебрежением, голос пришедшего звучит, будто удар хлыстом.       Голоса в момент стихают, растворяются в стенах и вместе с тем корявые тени резко пропадают с тела мужчины, словно отшатнувшись от испепеляющего все на своем пути пламени. Но вместо того, чтобы расслабиться, пленник только напрягается еще больше. В опять образовавшейся тишине чужой хмык слышен особенно отчетливо. Также, как и размеренные неторопливые шаги. Они становятся все ближе, но мужчина все равно вздрагивает, когда ледяные пальцы прикасаются к шее чуть выше ошейника и ведут вверх по скулам, зарываясь в волосах.       Ленту с глаз сдергивают столь же резко, как и хватают волосы на затылке в кулак, заставляя задрать голову.       - Здравствуй, Кея, - захватчик буквально мурлычет приветствие в губы и мягко улыбается. Хитрый прищур разноцветных, канонных цветов инь и янь, глаз встречается с яростным негодованием сумрачно-серых. – Ты ждал меня?       В ответ Хибари лишь недовольно кривит губы, на что получает довольный смешок. Пальцы, до этого больно сжимающие короткие пряди, перемещаются на подбородок, заставляя держать голову поднятой под неудобным углом.       - Рокудо, ты…       - Ах, можешь не говорить. Я знаю, что ты скучал по мне, - прерывая чужие слова, Мукуро расплывается в ухмылке и проводит большим пальцем по нижней губе, после чего наклоняется ближе, проникновенным шепотом опаляя ухо, намеренно слегка задевая кончиком языка мочку. – Я же твой любимый демон, не так ли?       Хибари резко дергается вперед, но Мукуро оказывается быстрее и молниеносно отстраняется. Под лязг натянутой до предела цепи он тихо смеется и быстро облизывает собственные пересохшие губы.       - Не торопись, родной. Все самое вкусное еще впереди, - в голосе отчетливо слышно желание. Жар захватывает каждую частичку тела, но Рокудо прекрасно себя контролирует.       В подтверждение он спокойно снимает с себя бордовый, будто специально в тон чужих крыльев, пиджак и небрежно кидает на кровать. Засучивает рукава белой рубашки до локтей, расстегивает одну пуговицу темно-серой жилетки, достает из кармана черных брюк кожаные перчатки.       Кея внимательно, словно самый настоящий хищник, следит за каждым действием демона и в его глазах периодически вспыхивают ослепительные белые искры, словно молнии в бушующий шторм.       Мукуро чувствует чужой обжигающий взгляд и внутри сам собой начинает бурлить горячечный азарт. Кончики пальцев приятно покалывает от нетерпения, отчего руки непроизвольно сильно стискивают материализовавшуюся тонкую плеть. Стек немного прогибается и еле слышно скрипит об кожу перчаток.       Этот звук будто приводит Хибари в чувство. Он глубоко и шумно вдыхает носом воздух, в глазах мелькает шок осознания. По крыльям за спиной пробегает бесконтрольная дрожь, но Кея не замечает этого, полностью выбитый из колеи происходящим. Недоверие ярко читается на его лице, что приводит Мукуро в полнейший восторг.       - Знал бы ты, как я рад видеть тебя в таком виде, - издав очередной смешок, Рокудо подходит ближе и ведет кончиком стека от крепкого торса до груди мужчины. – Великий Хибари Кея, сильнейший ангел возмездия сидит на цепи, как дикий шелудивый пес.       Серые глаза ангела вспыхивают яростью, крылья одним сильным взмахом с грохотом сметают все, что попадает под их атаку, но Рокудо остается твердо стоять на месте. Лишь длинный хвост его иссиня-темных волос срывается с плеча, как змея в смертоносном прыжке.       - Место! – звонкий шлепок и властный крик заглушают пораженный вздох. Хибари успевает лишь слегка привстать и выгнуть вперед грудь, когда левый сосок буквально опаляет болью от внезапного удара.       От неожиданности ангел, сгорбившись, отшатывается назад и гневно рычит, за что получает второй удар уже по другому соску.       - Смотри на меня, - Мукуро поддевает кончиком плетки чужой подбородок и довольно ухмыляется, когда видит в глазах напротив безумную неистовость.       Ровно дышать становится все труднее, воздух вокруг буквально электризуется от напряжения и страсти. Рокудо снова делает шаг вперед, любовно оглаживает пальцами искривленные в зверином оскале тонкие губы и с упоением их целует, с силой раздвигая сжатые зубы и моментально углубляя поцелуй.       Хибари замирает на месте, словно захваченная страхом перед лицом охотника добыча, крылья в негодовании мелко трепещут за спиной. Ангел снова дергается, отчего ошейник больно врезается в глотку, изнутри рвется то ли стон, то ли кашель, но Рокудо лишь плотнее прижимается к чужим губам, жадно ловя каждый хриплый звук и затягивая язык пленника в пылкую борьбу за доминирование.       Поцелуй продолжается нестерпимо долго, легкие пылают огнем от нехватки воздуха, но Мукуро даже не думает прекращать, вместо этого устраиваясь на коленях Кеи и закидывая руки за шею. Он исступленно трется о голую грудь ангела и пошло стонет в чужой рот, полностью поглощенный моментом единения, отчего совсем не замечает, с какой силой дергается Хибари в желании разорвать сцепившие его запястья наручники.       Однако обратить внимание на происходящее извне все-таки приходится, когда большое окно с громоподобным хлопком открывается внутрь. Занавески бешено бьются на ветру, стекло тонко вибрирует под противный скрип оконных рам, которые слишком давно до этого не открывали. Тем более таким грубым способом.       - Мукуро, нам надо срочно поговорить! Я слышал…! – в помещение буквально врывается вихрь ярко-оранжевого пламени, на глазах трансформируясь в невысокого шатена, однако стоит тому заметить крылья цвета крови, как заготовленные слова застревают в глотке. Светящиеся тусклым золотом радужки глаз в момент испуганно скрываются в черноте зрачков. – Э-т-то… а-ангел возмездия?!       Рокудо с нескрываемым бешенством поворачивается к нарушителю территории, его правый глаз пылает инфернальным красным.       - Что тебе нужно, Савада? Как видишь, я немного занят, - против ожидания голос демона звучит максимально уравновешенно, даже безучастно. Он медленно слезает с колен Хибари и полностью разворачивается к Тсуне. За его спиной пленный ангел прожигает вмешавшегося взглядом, полным искренней ненависти, и Тсуна пытается уверить себя, что этот взгляд изначально предполагался быть адресованным совсем не ему.       - П-подожди.. Т-ты пленил Хибари Кею и п-притащил его в Ад?! – Тсуна просто физически не может заставить говорить себя без запинки, так как противостоять сразу двойной порции убийственной энергии даже ему совсем не просто.       - Черт возьми, Тсунаеши-кун, - Мукуро максимально артистично закатывает глаза и картинно вздыхает. Яростное нетерпение сквозит в каждом его движении, но мимика остается под тонким контролем, что наводит только большей жути. – Мне стоило больших усилий затащить его сюда, поэтому я хочу получить свою награду. Целиком и полностью. Как можно скорее. А ты смеешь мешать моему развлечению самым наглым из возможных способов – своим присутствием. В твоем случае это, конечно, достойно похвалы.. Но! Я сейчас совсем не в том расположении духа, чтобы вручать тебе награду за преодоление твоей совсем нетипичной для демонов природной стеснительности. Так что или ты говоришь, что тебе нужно, прямо сейчас или приходи часов через пять..       Гневный, гортанный рык из-за спины проносится дрожью по всему телу демона. Он резко оборачивается, с жадностью осматривает Хибари, задерживаясь взглядом на чужой промежности, закусывает губу, чтобы подавить зарождающийся внутри похотливый протяжный стон, и быстро поворачивается обратно.       - Ммм, нет, лучше через сутки, - Тсуна успевает мельком подумать, что нужно быть совсем уж отбитым, чтобы в зверском, обещающем все муки Ада (как бы абсурдно это не звучит), выражении лица ангела возмездия найти хоть что-то возбуждающее. Но потом вспоминает, что перед ним Рокудо Мукуро. Понятие о нормальности тому снится разве что в кошмарах. Поэтому…       - Но..!       - КЫШ! – на секунду кажется, что все вокруг погружается в непроглядную, бесконечную тьму. Жуткое многоголосое карканье воронов буквально оглушает, шорох крыльев превращается в могучий ветряной поток и незадачливого огненного демона просто выметает через то же самое окно. Створки с дребезжащим звуком самостоятельно захлопываются.       Мукуро снова разворачивается лицом к своему узнику. Перед тем, как расплыться в доброжелательной до зубного скрежета улыбке, Рокудо с аппетитом облизывается. В его глазах отражается безумный голод, однако голос в противовес всему его виду сквозит такой концентрацией нежности, от которой у любого нормального человека начнется озноб ужаса.       - И так, на чем мы остановились? Ах, да! Я говорил о том, что невероятно счастлив видеть такую знаменитую персону в своей скромной обители. Так прекрасно, что ты нашел время меня навестить, - брови ангела в возмущении подлетают вверх. Он явно дает понять, что свое присутствие здесь совершенно не одобряет, когда снова предпринимает попытки освободить руки из плена наручников. Его грозовые глаза метают метафорические молнии, что раззадоривает Мукуро только сильнее.       - Кея, кажется, ты забыл правила хорошего поведения в гостях, - в руках воодушевленного до крайности Рокудо снова оказывается забытая ранее плетка. Демон обходит кровать по кругу и присаживается за спиной Хибари, что тому совершенно не нравится. Он пытается развернуться, чтобы видеть своего мучителя лицом к лицу, но секундное ощущение холодной кожи между лопатками останавливает движение буквально за секунду от новой вспышки жгучей боли.       Рокудо не останавливается на одном ударе и продолжает стегать по тонкой и крайне чувствительной коже рядом с крыльями не меньше пяти минут подряд. Точность его колких атак поразительна. Подобное умение даже можно предать восхищению, не будь это настолько мучительной пыткой.       Хибари еле слышно хрипит, до невозможного выгибая спину вперед в слепой попытке увернуться от ударов, и тем самым только сильнее натягивает цепь ошейника. Он захлебывается собственными стонами, не в состоянии даже нормально вздохнуть, тело сотрясается от неконтролируемой дрожи, а кровавые крылья будто и вовсе немеют, безжизненно обвиснув вдоль спины. Перед глазами стоит мутная пелена, кровь оглушительно стучит в висках, отчего Кея далеко не сразу понимает, когда огненные всполохи стека больше не грызут его кожу.       Вместо этого он чувствует, как в его спину упирается чужое горячее тело, а жаркое дыхание опаляет ухо.       - Кея, запомни раз и навсегда – хозяину дома никогда не перечат, - ладонь демона сначала нежно ложится на напряженный пресс, легко скользит вверх, практически невесомо задевает кончиками пальцев соски и останавливается на горле, неожиданно резко его сдавив.       Хибари давится застрявшим в глотке воздухом, закатывает глаза и особенно крупно вздрагивает, внезапно замирая. Мукуро недоверчиво щурится, слегка отстраняется и ослабляет хватку на шее, чтобы понять чужую реакцию. Он заглядывает в лицо ангела, зависает на несколько секунд на трепещущих, будто крылья бабочки, длинных ресницах, ловит горячее прерывистое дыхание и только потом додумывается опустить взгляд ниже. Грудь Кеи тяжело и часто вздымается, но внимание привлекает совершенно другая деталь. Мукуро в восхищении присвистывает и свободной рукой расстегивает молнию на джинсах ангела, беззастенчиво залезая сразу под промокшие трусы.       - Никогда бы не подумал, что ты мазохист, Кея, - стоит только тому протестующе дернуться, избегая прикосновения к своему еще слишком чувствительному после внезапного оргазма органу, как Мукуро обхватывает его пальцами и резко сжимает у основания. Хибари болезненно содрогается и свистяще выдыхает, смаргивая с ресниц выступивший на лбу пот.       - ..Хватит, - раздается тихий хрип. Кея сгибается в спине, но добивается только того, что Мукуро буквально виснет на нем, прижимаясь вплотную.       - Ммм? Ты что-то сказал, Кея? – Рокудо довольно мурлыкает в ухо, обводит раковину кончиком языка, прикусывает мочку и втягивает в рот, посасывая ее с таким вдохновением, будто это самый сладкий и желанный в мире леденец (что является абсолютной правдой).       - ..Прекрати, - слова вполне понятны, но Рокудо только ухмыляется и ведет сжатыми в кольцо пальцами по чужому вялому члену вверх, собирая извергнувшуюся ранее бурным потоком сперму.       - Ты знаешь, что тебе нужно сказать, Кея, - демон проникновенно шепчет и проводит испачканной рукой в перчатке по груди Хибари, снова слегка давит на шею, но не останавливается и поддевает пальцами подбородок мужчины, наконец добираясь до рта. – Хочешь попробовать себя на вкус, Кея?       Ангел пытается отстраниться, но от этого вжимается спиной и крыльями в Рокудо только сильнее. Пальцы же все равно грубо раздвигают челюсть и проталкиваются глубже, отчего Хибари недовольно хрипит. Языку некуда деться в образовавшейся тесноте и волей-неволей он задевает чужую руку, слизывая с кожи перчаток собственную сперму. Вкус более, чем странный, но сфокусироваться на этом не выходит.       Мукуро опускает другую руку на промежность и начинает нежно водить ладонью по члену. Его ласковый голос обволакивает мысли, туманит рассудок. Волны удовольствия мягко накатывают на сознание и это создает сильный диссонанс на сравнении с прошлым жестким и болезненным оргазмом.       - Хороший мальчик. Продолжай. Видишь, Кея? За правильное поведение положена награда, - Мукуро продолжает мерно надрачивать и под его умелыми манипуляциями член ангела быстро крепнет, головка сочится смазкой, которую Рокудо тут же размазывает по всему стволу, тем самым увеличивая скорость и лёгкость скольжения. Невесомые поцелуи вспыхивают мимолетными обжигающими искрами на коже шеи и плеч, пока чужие губы не останавливаются на затылке, чуть выше места, подвергшегося ударам плетки.       Хибари запоздало вздрагивает, но рука на члене сильно отвлекает, отчего влажный горячий мазок по пострадавшей коже оказывается настолько неожиданным, что несдержанный приглушенный стон вырывается против его воли.       Язык у Рокудо по-звериному шершавый и похож на наждачку. Раны щиплет от боли, но вместе с тем, при каждом мокром касании дрожь пробивает тело от секундного удовольствия. Крылья мелко подрагивают, но Мукуро удивительно нежно поглаживает мягкие перья, будто успокаивает их, вместе с тем даря это ощущение и ангелу. Совсем ненадолго.       Передышка оказывается столь коротка, что Кея ее практически не замечает. Он лишь понимает, что на какую-то жалкую минуту Рокудо перестает мучить руками его рот и член, будучи, видимо, полностью сконцентрированным на облизывании собственноручно поставленных отметин на спине.       Потому возобновление всех движений разом так сильно бьет по чувствительности ангела, что тот издает гортанный стон и сильно выгибается вперед. Жар захватывает все его существо, плавит рассудок в чистом и ярком возбуждении. Он не может думать ни о чем, кроме чужих пальцев у себя во рту, которые его язык лижет с таким остервенением, будто от этого зависит жизнь всего сущего; крепко сжимающая ствол ладонь с каждым разом ускоряется, трение кожи жесткой перчатки о нежную человеческую создает сумасшедший контраст, от которого поджимаются пальцы на ногах.       Это тоже страшная пытка – чувствовать столько разноплановых ощущений одновременно. Вспышки боли сливаются с удовольствием в тугой комок и кажется, что по-другому быть просто не может.       Кея изливается в руку демона с задушенным стоном. С краешка рта стекает слюна, тело содрогается от остаточного оргазма. Хибари пытается проморгаться, привести мысли в порядок, но времени снова не хватает.       Мукуро полностью его отпускает и поднимается с кровати, но только для того, чтобы присесть на корточки перед узником и посмотреть ему в лицо.       - Ах, какой же ты сейчас красивый, Кея, - с искренним умилением произносит Рокудо и проводит испачканной в сперме перчаткой по скуле мужчины. Хибари чувствует себя полностью опустошенным, тело слабо реагирует на команды мозга и в целом Кея выглядит уставшим и будто смирившимся. Все лицо пылает то ли от стыда, то ли от гнева, он закусывает губу до крови, но и это не помогает собраться. – Я всегда восхищался твоей возвышенной красотой гордого ангела. Такой сильный, самобытный, с собственным понятием о справедливости и достойном наказании. Мало кто может похвастаться таким четким мировоззрением, разделением на достойных и убогих, как у тебя. Просто идеальный…       В голосе Рокудо неприкрытое восхищение напополам с откровенным вожделением. Он осторожно слизывает кровь с поврежденной губы, вытирает остатки слюны с подбородка и склоняется к самому паху, прижимаясь щекой к чужому члену. Сперма тут же пачкает его лицо, но Мукуро явно все равно. Он ластится к обмякшему органу, будто преданная собака к ноге любимого хозяина. Этот вид выбивает весь оставшийся в легких воздух, а также последние крупицы рассудка из головы. Хибари отупело смотрит на демона в своих ногах, но так и не находит в себе сил пнуть того, чтобы избавиться от охватившего его странного ощущения.       Мукуро еще некоторое время трется о его промежность, постоянно сыпля комплиментами каждой частичке тела ангела (и особенно его мужскому достоинству), после чего осторожно проходится языком по головке и полностью заглатывает член в свой рот.       - ..Нет, - Хибари протестующе шипит, но Рокудо только раз поднимает на него затуманенные похотью глаза, растягивает губы в насмешливой ухмылке и снова крепко обхватывает ими набухающий ствол.       С каждым движением слюны становится все больше. Мукуро будто специально обмазывает член смазкой как можно обильнее. Хлюпающие звуки наполняют комнату, звон металла становится все громче. Хибари дрожит, давясь стонами, но Мукуро сильно стискивает ладонью его бедро, заставляя оставаться на месте.       Вторая ладонь сжимает основание, а Мукуро концентрируется на вылизывании головки. Язык скользит по уретре, слегка надавливая кончиком, губы смыкаются на нижнем крае головки. Рокудо сосет с таким упоением, словно вкуснейший густой молочный коктейль. В одну секунду он резко поднимает голову, звучит легкий влажный хлопок, а мокрая ладонь моментально проводит по стволу и обхватывает освободившуюся головку.       Кея шокировано ахает, но не успевает выдавить еще хоть что-то разумное, как Рокудо вновь склоняется к промежности и повторяет свои манипуляции. Его движения входят в своеобразный ритм постоянного посасывания, скольжения и сжимания головки в ладони.       Хибари теряет все связные мысли, захваченный горячей влажностью чужого рта, пошлыми звуками и контрастом холодного воздуха с обжигающей кожей. Мукуро развязно постанывает, зажимает собственный стоящий колом член в брюках, но продолжает ответственно сосать.       Глаза застилает пурпурная дымка, Хибари рычит сквозь зубы и пытается подмахивать бедрами в такт. В ушах оглушающе бухает кровь, отдаваясь болью в висках. Кея ощущает приближающийся оргазм, он несется сметающей штормовой волной – сильнейший и безудержный. Мысли о нем захватывают все естество. Остается буквально мгновение, одно единственное движение… и именно тогда Мукуро отстраняется.       Хибари издает что-то среднее между безумным воем и яростным криком. Он снова рвется вперед в надежде получить такую желанную разрядку, уже даже не обращая внимания на боль в шее, глаза горят сумасшедшим огнем, но внезапно его буквально отшвыривает назад. Рокудо жестоко пинает мужчину в живот и, пока ангел находится в краткосрочном недоумении, до боли перетягивает лентой основание члена. Это слегка отрезвляет, Кея даже порывается ударить Мукуро в ответ, но тот ловко перехватывает занесенную ногу за лодыжку и полностью стягивает штанину.       - Ну-ну, Кея. Не нужно так бесноваться. Согласись, разве честно, что все удовольствие получаешь лишь ты один? – тоном разочарованного родителя отзывается Рокудо и досадливо цокает, замечая гневный оскал на тонких губах.       Хибари елозит на кровати, не находя возможности подняться. Заведенные руки прижаты крыльями, расправить их не получается, они больно впиваются в спину, так еще и демон успевает подхватить вторую ногу и полностью стащить с него джинсы.       Вытерев перчатки от излишней слюны полученной одеждой, Мукуро откидывает использованную вещь в сторону и вытирает большим пальцем собственный рот. Кея внезапно замирает на месте и с преувеличенным вниманием следит за каждым движением чужой руки. Взгляд его совершенно не читаем, но Рокудо все равно довольно ухмыляется.       - Пойми, Кея, оргазм нужно заслужить, - в один шаг снова оказываясь рядом с кроватью, Мукуро легко щелкает пальцами по головке пульсирующего от напряжения члена и тихо смеется, когда в ответ Хибари издает недовольное шипение. Он возобновляет попытки подняться, но Мукуро кладет обе ладони на живот и прижимает обратно к поверхности кровати.       Пальцы любовно оглаживают четкий рельеф мышц, поднимаются к соскам, зажимают их на долгое мгновение, а потом продолжают свой незамысловатый путь наверх. Острые ключицы, напряженная шея, линия подбородка, скулы. Мукуро стирает пот с висков и лба, заправляет выбившиеся промокшие насквозь прядки за ухо и ведет пальцами к затылку, где резко сжимает их в кулак.       Кея снова шипит, как рассерженный кот, морщится от боли и даже клацает зубами, когда Рокудо тянет его за волосы вверх, возвращая в сидячее положение. Подбородок опять сильно сжимают, заставляя поднять голову, Хибари дерзко смотрит в искрящиеся восторгом разноцветные глаза, показывая, что явно ненамерен сдаваться.       - Ах, как же я люблю в вас, ангелах, эту поразительную уверенность в себе. Считаете себя такими чистенькими, морально возвышенными, высокоинтеллектуальными, - Мукуро мерно поглаживает средним пальцем линию челюсти и со сладкой улыбкой продолжает. – И посмотри сейчас на себя: кончаешь от рук демона, ловишь кайф от поддушивания. Где сейчас твоя гордость? Все еще чувствуешь себя достойным звания высоконравственного идола для ничтожных смертных?       Кея молча сверлит Рокудо несломленным взглядом. Демон мелко вздрагивает от удовольствия и расстегивает брюки, спуская их вниз вместе с трусами. Стоящий член сочится смазкой, Мукуро практически невесомо проводит ладонью по всей длине и протяжно блаженно выдыхает, слегка задрав голову.       В звенящей тишине звучит его приказ:       - Соси.       Хибари резко поднимает шокированный взгляд с чужого достоинства на Рокудо и натыкается на властную ухмылку. Мукуро не повторяет свои слова дважды, вместо этого буквально впечатывая лицо ангела в свой член. Головка проезжается по скуле Кеи, задевает губы, но его тут же дергают в нужном направлении и больно опускают нижнюю челюсть. Хибари возмущенно мычит, но в рот уже проталкивается орган демона и упирается головкой в небо.       Кея бесполезно мотает головой в сторону, но только сильнее упирается носом в пах Рокудо. Запах концентрированного мускуса бьет наповал, в голове неприятно шумит.       - Убери зубы, - хватка в волосах становится жестче. Хибари смутно понимает, что от него требуют, но после вынужденного повторения выполняет требование. Сверху слышится удовлетворенный хмык и тут же череда быстрых толчков выносит его осмысленность куда-то за грань.       Мукуро самозабвенно насилует рот ангела, стонет от чистого экстаза и кончает ему на лицо через несколько минут беспрерывной долбежки.       Кея выглядит обдолбанным самой забористой из существующих наркотой. Его взгляд расфокусирован, лицо и волосы заляпаны чужой спермой, изо рта течет слюна, на щеках пылает горячечный румянец.       Мукуро чувствует, как только отпустившее возбуждение вновь поднимается в нем распутной волной. Член дергается, демон издает жадный стон и с пылом впивается в приоткрытые влажные губы пленника. Терпение подходит к концу и Рокудо хныкает в поцелуй, когда вынимает из своего ануса широкую, ранее не замеченную пробку.       Хибари не успевает даже осознать, что его целуют, когда Мукуро поддевает его член рукой и направляет внутрь себя.       Их стоны сливаются в один, длинный и полный наслаждения. Рокудо не собирается ждать, поэтому, как только обнимает Кею за шею, начинает сначала медленные, но быстро набирающие темп, движения вверх-вниз.       Он отрывается от чужих губ, с жаром выдыхает и еле успевает вздохнуть новую порцию воздуха, как Хибари сам подается вперед, возобновляя страстный поцелуй. Они продолжают сражаться за право вести, но Кея явно проигрывает в возможности подчинить своему ритму движения Рокудо. Тот безудержно стонет, прыгая на нем как заправский наездник, член трется о живот, ногти царапают лопатки, распарывая кожу, а Хибари только и может, что кусать чужие губы в кровь.       Ему одновременно нестерпимо приятно и жутко больно, жаркая мягкая теснота ануса крепко обхватывает его член. Напряжение в нем достигает своего апогея, но чертова лента давит на основание, не давая кончить и закончить очередную пытку. Это буквально сводит с ума, из груди рвется страдальческий стон.       - Лента! – от его рыка Мукуро прошибает бурной дрожью. Демон растерянно моргает, огонек понимания зажигается в его глазах, а на окровавленных губах расплывается шкодливая ухмылка.       - А волшебное слово?       - Живо! – в стальных глазах снова будто поднимается смертоносный шторм. Мукуро давится вздохом и пережимает свой член, чтобы не кончить от одного этого вида. Разъяренный Хибари Кея находится за гранью его поистине железной выдержки.       Ленту Рокудо просто перерезает своим острым ногтем и оставляет болезненный засос на кадыке ангела, когда тот удовлетворенно стонет. Их обоих хватает еще на несколько активных толчков.       Долгожданный оргазм подгребает под собой, погружая в пучину томной обволакивающей каждую частичку тела неги. В ухо жарко и часто дышит Рокудо. Он буквально висит на ангеле всем своим немалым весом, тело бьет остаточной эйфорией, но все равно именно он первым приходит в себя.       С чувственным стоном привстав с чужого члена, Мукуро быстро скидывает с себя остатки одежды в виде жилетки и рубашки. Ему дико жарко, но перчатки, тем не менее, остаются на своем месте.       Подобная деталь определенно должна насторожить, но Кея все еще недостаточно приходит в себя, чтобы обратить на это должное внимание. Он слишком вымотан, буквально выжат до последней капли. Пот течет с его лица ручьями, дыхание поверхностное и обрывочное. Ошейник больно врезается в стертую до крови кожу на горле, а затекшие руки так и вовсе по ощущениям будто больше ему не принадлежат.       Где-то в глубине души теплится надежда, что эта чудовищная пытка наконец завершена. Рокудо выглядит не менее уставшим и вроде как удовлетворенным своим извращенным издевательством. Но стоит только Хибари поверить в свои мысли, как Мукуро демонически скалится и опрокидывает мужчину спиной на кровать.       - Ты же не подумал, что это конец? – наигранно озадаченно задает свой вопрос демон и тихо хихикает, когда Кея удивленно расширяет глаза. – Я же говорил – все самое вкусное еще впереди.       По щелчку пальцев цепь ошейника тянется назад, укорачиваясь на четверть, что заставляет Хибари захрипеть от нехватки воздуха. Его протаскивает дальше, простыни безбожно сминаются под яростными взмахами застрявших крыльев. Неведомым образом он оказывается перевернутым на живот и стоящим раком.       Рокудо восхищенно свистит за его спиной, нежно обводит напряженные ягодицы и резко их сжимает. Только было начавший вырываться Кея в ужасе замирает, застигнутый абсурдной, просто невозможной догадкой.       - Да, Кея, - Мукуро наваливается сверху всем своим весом и жадно кусает мочку уха, пока нашептывает пораженному ангелу свои дальнейшие планы. – Именно ты – главное блюдо сегодняшнего вечера. Я выебу тебя. О, с каким же удовольствием я это сделаю.. Хибари резко выдыхает, дергается в сторону, но снова сжавшаяся на его члене ладонь заставляет замереть на месте.       - Возможно, ты хочешь мне что-то сказать? – хватка ослабевает, пальцы бережно оглаживают опущенный член и перебираются на яички. Кея шумно вдыхает через нос, но продолжает хранить молчание, будто приняв для себя решение терпеть до последнего, но не показать свою слабость. – Хорошо.       Мукуро холодно прищуривается и отстраняется. Берет в руку плетку и с глухим звуком опускает ее между основаниями крыльев, прямо поверх только покрывшихся кровавой корочкой ран. Кея вздрагивает, крылья беспокойно взметают воздух, но ледяной голос Мукуро бьет по ушам не хуже стека.       - Угомони крылья или я их вырву, - плетка скользит ниже, щекочет так и оставшиеся заведенными за спину ладони и останавливается на пояснице. Хибари прерывисто выдыхает, но находит в себе силы успокоиться до того состояния, когда крылья не отвечают на его эмоциональное состояние.       - Знаешь, Кея, у любого мазохизма есть предел, но ты, видимо, исключение из правил, - стек, словно невесомое перышко, проскальзывает между ягодиц и внезапно ядовитой змеей жалит внутреннюю сторону бедра. Кея душит в себе тихий крик и пытается свести колени вместе, но новый укус плети не дает этого сделать. – Не смей закрываться.       - Кея, возможно это станет для тебя откровением, но, похоже, ты просто обожаешь вести себя против правил, чтобы как можно чаще получать наказания, - Мукуро говорит тоном учителя начальных классов, будто объясняет малолеткам, как сложить два и два: спокойным, доброжелательным и мягким. Однако от этого удары плети не становятся легче и последующие атаки по стопам все-таки выбивают из ангела задушенный подушкой стон. Мукуро счастливо улыбается, услышав этот звук, и награждает свою жертву еще одной порцией разнокалиберных по силе ударов. – Именно об этом я и говорю.       - Тебе нравится, когда тебя наказывают. Какой извращенец, - Рокудо смеется своим фирменным смехом и в подтверждение собственных слов легонько шлепает кожаным навершением по снова возбудившемуся члену Хибари. На это ответить тому нечего, поэтому он только поворачивает голову к лицу демона и прожигает того гневным взглядом.       - О, ты хочешь знать, за что я тебя наказываю? – Мукуро приподнимает брови, наклоняется ближе и нежно приглаживает свободной рукой влажные волосы у виска. Голос при этом сочится угрожающим воодушевлением. – Ты посмел повысить на меня голос. За это я уже тебя наказал. Теперь сможешь припомнить, что еще ты сделал не так?       Хибари недоверчиво прищуривается и надменно фырчит. Улыбку Мукуро перекашивает, он больно хватает только приведенные в порядок прядки в кулак и задирает голову ангела до подозрительного хруста в затылке.       - Хозяину не приказывают, - Рокудо гневно шипит и отпускает Кею только для того, чтобы обрушить целую серию ударов на ягодицы узника. На долгую минуту Хибари совершенно теряет возможность соображать. От жгучих атак темнеет в глазах, глотку раздирает немым криком, а тело сотрясает в мучительно-сладких судорогах.       Это ненормально, неправильно, аморально. Получать такое удовольствие от боли. Но именно сейчас Хибари плюет на чертовы каноны достойного поведения и издает протяжный, громкий стон наслаждения, сильнее выпячивая задницу под удары.       Именно после этого Рокудо останавливает свою пытку. Он ничего не говорит, давая Кее прийти в себя и осознать собственные действия. Ягодицы ангела покрывает несчетное количество тонких ярко-алых розг, от них будто исходит жар, а бедра мелко трясутся от пережитых ощущений. Крылья двумя огромными кровавыми кляксами распластаны по всей кровати и тихо трепещут, не в состоянии поднять даже самого слабого ветерка.       Мукуро находит вид поверженного своими же страстями ангела изумительно прекрасным. С минуту он завороженно наблюдает, как Хибари восстанавливает дыхание, а после в очередной раз крепко хватает обе ягодицы в ладони и разводит их в стороны. Кея испуганно вздрагивает и пытается отстраниться, но хватка настолько сильна, что он не может сдвинуться и на миллиметр. Боль снова вспыхивает тысячами искр, но тут же отходит на второй план, когда Рокудо начинает осторожно облизывать его анус своим языком.       Хибари давится воздухом от шока, открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов вырывается стон полный томления и страсти. Мукуро вовремя накрывает изнывающий без внимания член Кеи ладонью и начинает водить ей по стволу в один ритм с языком. Против воли Хибари выгибается сильнее и Рокудо удается протолкнуть кончик языка внутрь, смачивая слюной нежные стенки.       Это окончательно добивает ангела, отчего он прячет лицо в подушке, глуша в ней любые звуки. Мукуро лишь умиленно улыбается, когда видит подобную реакцию, и выдавливает на пальцы смазку. Контраст холодной массы и горячей кожи вызывает у Кеи новый приступ сопротивления, но бежать абсолютно некуда и указательный палец беспрепятственно входит в узкий проход.       Мукуро длинно выдыхает, стараясь действовать максимально медленно, и даже успокаивающе поглаживает напряженную поясницу Хибари, на что тот только вяло дергает руками.       - Тебе не нравится, Кея? – будто в насмешку интересуется демон и проталкивает второй палец глубже, чтобы нащупать бугорок простаты. Хибари в ответ болезненно шипит.       – Ах, прости. Я все равно не смогу остановиться, как бы ты меня не просил. Я так давно хочу тебя, так что войди в мое положение, хорошо?       - Тебе обязательно понравится, - обещание вызывает гортанный рык, но третий палец сводит его на нет. Мукуро разрабатывает анус удивительно неторопливо и вдумчиво и в какой-то момент все-таки достает до заветной точки.       Хибари, уже смирившийся с чужеродными предметами и неприятными движениями в своей заднице, внезапно буквально подрывается на месте и удивленно стонет от прошившей, как смертоносная пуля, волны наслаждения. Тело инстинктивно подается назад в желании снова получить эту убойную дозу блаженства, перед глазами будто взрывается сверхновая. Удовольствие электрическим разрядом проносится по напряженному телу и оседает в паху.       Мукуро довольно улыбается и вытаскивает все пальцы разом, отчего Кея издает короткий рассерженный стон. Он уже явно не контролирует не только свое тело, но и мысли, непомерно желая снова почувствовать непривычную заполненность.       Рокудо шепчет на грани слышимости то ли какие-то пошлости, то ли успокаивающие слова, оглаживая пальцами напряженное бедро, закусывает губу, когда наносит на собственный член холодную смазку, и задерживает дыхание за секунду до того, как толкается в разработанный анус на всю длину.       Он не особо понимает, чей стон звенит в ушах, но остатки контроля растворяются в нем безвозвратно и Мукуро начинает с силой вбиваться в подставленную задницу, крепко держа за бедра.       Восторг от происходящего туманит рассудок, звонкие шлепки кожи об кожу заполняют пропитанную возбуждением и развратом комнату. Мукуро стонет в экстазе и больно закусывает плечо Хибари, отчего тот только сильнее выгибается и вроде даже кричит.       Демон кончает одновременно с ангелом и бессильно валится сбоку, придавливая собой одно крыло. Удивительные легкость и мягкость обволакивают его со всех сторон и Мукуро впервые за долгое время чувствует себя абсолютно счастливым.       Пока не слышит отборную брань Хибари. Крыло из-под него вырывается с импульсом пушки, отчего Рокудо скатывается с кровати и больно ударяется затылком об пол.       Гнев в момент захватывает мысли. Мукуро медленно поднимается и скалится, как заправский маньяк, кем его и считает добрая часть всех живых существ на планете.       В руках снова оказывается плетка, Кея прекращает ворочаться и настороженно следит за тем, как Рокудо стучит ей по своей ладони.       - Родной, да я гляжу - тебя жизнь вообще ничему не учит. Похоже, мне придется повторить наказание еще далеко не один раз, чтобы ты, наконец, уяснил правильное положение дел, - угроза в словах Мукуро более чем реальна, а сатанинский блеск в глазах не просто намекает на все муки Ада, но и обещает придумать что-нибудь новенькое и эксклюзивное.       Хибари закусывает щеку с обратной стороны и старательно игнорирует дернувшийся в предвкушении член.       - Прошло трое суток, - как бы между делом сообщает Тсуна. /через трое суток/       - И? – Рокудо безмятежно смотрит в окно, совершенно не впечатленный чужим тяжелым взглядом.       - Ты говорил про сутки.       - Что я мог поделать, если Кея сказал стоп-слово только через полтора?       - Что?!       - Что?       - К-какое еще стоп-слово?! – от волнения снова начав заикаться, Савада еле сдерживает себя, чтобы не воспламениться на месте.       - О, а ты не знаешь для чего в садо-мазо играх используют стоп-слово? – Мукуро картинно приподнимает брови и насмешливо смотрит на огненного демона, будто на несмышленого дошкольника.       - Я-я знаю для чего оно используется! Но причем здесь Хибари Кея?! – Тсуна правда старается успокоиться, но все его усилия летят в трубу, когда на пороге гостиной, держа в руке поднос с двумя бокалами (и, что, несомненно, самое главное – в полном комплекте одежды), появляется сам предмет их разговора. Тсуна даже не замечает, что некультурно тычет в пришедшего пальцем, отчего тот сводит брови и обнажает зубы в недовольном оскале. – И вообще, что он тут до сих пор делает?!       - Эта истеричка вообще в состоянии говорить адекватно или у него просто вечный ПМС? – Рокудо неделикатно прыскает в кулак, чем удивительным образом помогает расслабить обстановку, и тут же берет свою мимику под контроль, наконец находя в себе желание объяснить все от и до.       - Тсунаеши-кун, будь добр – успокойся и внимательно послушай, что я тебе скажу. Молча, - сделав акцент на последнем слове, демон тихо благодарит Хибари за поданную в руки чашку с капучино и нежно проводит ладонью, уже без перчатки, по пушистым кровавым перьям, когда ангел облокачивается поясницей на спинку дивана рядом с ним. По определенным причинам нормально сидеть Кея до сих пор не в состоянии.       Тсуна порывается открыть рот, но одного убийственного взгляда Хибари достаточно, чтобы вспомнить и окончательно понять – в прошлый раз ангел возмездия не ошибся с адресатом своего ненавидящего взгляда.       - Умничка, - будто и не заметив чужих гляделок, Мукуро мило улыбается и прихлебывает из своей чашки. Кея потягивает виски со льдом и Савада в который раз проклинает себя за явно пришедшую в бреду мысль сунуться в этот дом, в котором даже сейчас его совсем не рады видеть, раз даже не прозвучало предложения что-нибудь выпить (желательно крепкого).       - И так. Если коротко – мы с Кеей женаты еще со времен смертных воплощений, - Тсуна шокировано хлопает своими янтарными глазами, за что получает издевательский хмык от.. мужа Рокудо. Ну, нихрена же себе. – Так уж сложилось, что посмертие развело нас по противоположным баррикадам и снова встретиться мы смогли далеко не сразу. Честно говоря, я и в самой смелой фантазии предположить не мог, что Кея перевоплотится ангелом возмездия.       - Зато в тебе я вообще не сомневался.       - Туше.       - Кхм!       - Ах, да! – отвлекшись от заигрывающих ухмылок с ангелом, Рокудо преувеличенно бодро взмахивает рукой и продолжает. – Как оказалось, наши чувства нисколько не изменились даже спустя десятки лет и неугасаемое противоборство сторон, поэтому мы приняли обоюдное решение продолжить наши отношения. Вот, в принципе, и все.       - Но это не объясняет, что он забыл в Аду!       - О, так тебе нужны такие подробности? – Савада осекается, видя буквально идентичные ухмылки на лицах обоих участников беседы, но все равно хмурится и коротко кивает головой. Он явно чувствует подставу за этим вопросом и, черт возьми, как обычно оказывается прав! – Ну, у Кеи был достаточно долгий и крайне тяжелый период пребывания на Небесах, поэтому он попросил помочь ему расслабиться. В Ад спускаться он долгое время категорически отказывался, поэтому мне удалось взять его на слабо: он спускается со мной сюда и в течение суток позволяет творить с ним все, что моей развращенной душе угодно. В случае его победы я перестаю зазывать его в Ад и покупаю дом в мире смертных. Мы только втянулись в игру, а тут совершенно не вовремя заявляешься ты. Между прочим – жду благодарностей: я еле успел свести до минимума атаку Кеи, иначе ты бы собирал части своего тела по всему Аду еще неделю так точно.       - Тогда почему ты отреагировал на мой зов только через три дня?       - Ну, я же уже говорил про полтора суток? Нам нужно было время, чтобы привести себя в порядок. Не думаю, что ты был бы рад увидеть нас сразу же после двухсуточного секса, - на немой вопрос, отразившийся в глазах Савады, Мукуро лишь нагоняет на скулы фальшивый смущенный румянец, потирает яркий укус на оголившимся будто случайно плече и тихо выдаёт. - Ты даже не представляешь, в какое зверье он превращается, когда его полностью срывает…       Кея прекрасно слышит чужие слова, закатывает глаза, но продолжает пить и молчать. Уж явно не Рокудо говорить про бесконтрольное зверье.       - Ну, и как ты мог понять – он выиграл, поэтому заранее предупреждаю, что теперь в Аду я буду появляться не так часто. К слову, так что ты в итоге хотел обсудить      ?       - …Уже ничего, - найдя в себе силы заговорить только через добрые пять минут потрясенного молчания, Тсуна длинно выдыхает и устало массирует переносицу.       - Это значит, что ситуация потеряла свою актуальность? – в голосе Рокудо искренний интерес. В конце концов, Савада никогда не позволяет себе так дерзко нарушать границы чужой собственности и тем более влетать через окно. Как же можно предположить, что реши он единожды поступиться своими принципами, как в ту же секунду нарвется на сексуальные игрища ангела и демона?       - Да любая ситуация потеряет и свою актуальность, и значимость перед тандемом сильнейших демона иллюзий и ангела возмездия.       - О, ты нам льстишь!       - Это был не комплимент.       - Я буду считать, что ты нас благословил.       - Ой, иди ты нахер!       - Прости, но только не на твой. Иначе Кея его тебе отрежет, - Мукуро заливисто смеется, Хибари по-звериному скалится, а Тсуна возмущенно рычит, не желая признавать поражение, но его слова действительно оказываются максимально приближены к истине – этих двух персонажей вместе в состоянии переплюнуть разве что Армагеддон.