Злобный бутерброд

      Финляндия был парнем простым. Его звали выпить и хорошо посидеть — он оперативно собирался и налегке устремлялся. Скандинав придерживался мнения, что жизнь слишком коротка, дабы тратить её на лишние размышления и логику. Поэтому, когда Союз позвонил ему и пригласил к себе в гости, финн уже зашнуровывал ботинки, произнося лаконичное «агась». И его ни капельки не смутило, что последние лет пять они только переписывались «привет-как дела-смотри какой смешной котик». В конце концов, скандинаву было скучно просто сидеть дома. Что-что, а с Союзом никогда не соскучишься.       Финляндия немного удивился: он ожидал, что Советы на своей законной «пенсии» будет проживать либо на даче, либо в какой-нибудь хрущевке на отшибе города. Но любезно заказанное такси от аэропорта довезло парня до новейшего жилого комплекса. Миновав учтивого консьержа, скандинав зашёл в просторный и чистый лифт, с ходу нажав на кнопку. Лифт скользил бесшумно по этажам, пока юноша поправлял прическу перед целым и совершенно не заляпанным зеркалом. «Всё тут кричит о капитализме, — финн достал карандаш для глаз, подправляя макияж. — Нет, конечно, не прям элитный комплекс… но такой, семейный что ли. Для таких парочек, что вместо детей заводят жирных мопсов и обсуждают поэзию, сидя на пуфиках на своей застекленной лоджии!». Брякнул лифт, тихо скользнули двери в стороны. Финляндия поправил рюкзак, в котором звякнули две бутылки «Minttu», морально настраиваясь на занимательный вечер.       Казалось, удивляться было уже нечему. Но когда дверь открыл, не широкоплечий и довольно высокий Союз, а мелкое недоразумение именовавшее себя Великогерманский Третий Рейх, скандинав выпрямился, иронично выдохнув «ничего себе». — Привет, — лицо немца старалось выдать эмоцию радушия, но тонкие брови так и норовили злобно заломиться. — Не стой, проходи. — Уже приехал? — донесся с кухни голос, точно СССР.       Хозяин голоса не заставил себя ждать и скоро появился в коридоре, обтирая полотенцем заляпанные чем-то ладони. — Как доехал? — Союз улыбнулся, дружественно сжав гостя в объятиях. — Да нормально, — финн довольно прямолинейно бросил. — А этот тут что?       Рейх прикрыл глаза, давя искреннюю, как ему казалось, милую улыбочку: — Я тебе не «этот», Финляндия. Имей уважение! Мы с Союзом по ряду факторов и причин… — Мы вместе живём, — СССР явно не собирался увиливать и строить сложные информационные конструкции. — Как муж и очень-очень сварливая жена. — Я тебе не жена, — рыкнул нацист, бросая злобный взгляд на фыркавшего смешками финна. — С-о-ж-и-т-е-л-ь, мы уже обсуждали это, бестолочь! — Ой-ё-ёй, — скандинав шаркнул домашним тапком, проходя на широкую и уютную кухню. — Видимо это очень интересная история, которая идеально подойдёт для застолья. — А то, — коммунист подмигнул финну и тихо обратился к Рейху. — Ты сам захотел, помнишь?       Немец лишь зло насупился, пряча лицо в вороте толстовки. —…А я ему, — Советы прижал охлажденную стопку ко лбу, чуть тряся плечами от поднявшегося хохота. — Жопу готовь с такими расходами на воду!       Финн хрюкнул, прижимая согнутый локоть ко рту. Висевший на вилке кусочек стейка из лосося чуть не упал на пол. Но пара капель соуса упали на футболку «The Rasmus», что сразу заметил Рейх, любезно протянув салфетку. — У вас дурацкое чувство юмора, — немец повёл плечами, пряча ладони в рукавах.       Скандинав отметил, что ему было приятно: хозяева дома выглядели максимально по-домашнему. Союз сидел в обычной однотонной футболке и домашних штанах, Рейх кутался в толстовку коммуниста, которая доходила ему почти до колен. Финн не любил, когда на уютные посиделки наряжались, как на официальное мероприятие, чтобы в случае селфи выглядеть «весело, но опрятно и как на обложку». На таких посиделках и скучно было, приободрялись лишь для группового селфи, а потом опять — с холодной миной ковырять салат по рецепту из инстаграма. — А раньше смеялся громче всех! — СССР любовно погладил блондинистую макушку. — Гениальный завоеватель, Фин, я и глазом моргнуть не успел, как у меня прописался! — Да тебя завоёвывать-то, — скандинав иронично оскалился, дожёвывая рыбу. — Как друг замечу, Рейх. — Да я в курсе, что вы с Союзом встречались лет пять, — немец пожал плечами, прихлебнув своё вино.       Финляндия выпятил губу и бросил вопрошающий взгляд. — У меня от него секретов нет, — беззаботно ответил Советы. — Похвально, честно, — финн развёл руки в добром жесте. — Мне правда казалось, что ты… из тех, кто прям ревнует. — Не-а, — коммунист посмеялся. — Всё-таки столько лет вместе, доверие какое-никакое. — Ты мусор иногда ленишься выкинуть, — Рейх хмыкнул, высокомерно вскинув подбородок. — Какой там поиск любовников!       Союз нисколько не обиделся, наоборот добро рассмеялся. И немец, глядя на него, начал посмеиваться. — Вы прям парочка, — Финляндия умилённо прижал ладони к щекам. — Небось кровать скрипит с утра до вечера?       Советы и Рейх почти синхронно выпрямились, растерянно отводя взгляд друг от друга. СССР прокашлялся: — Ну, а ты чего? Вроде слышал с Эстонией отношения строишь? — Он мой брат, Сюзик. — Кого это когда-то останавливало, — немец фыркнул.       Снова смех. Но чувствовалось напряжение. Финн заинтересованно выжидал: в голове уже мелькали догадки, но хотелось услышать напрямую. Выпив свою стопку, с огорчением отметил, что пьяная разнеженность никак не шла. — Вы довольно долго с Союзом были вместе, — вдруг заговорил Рейх. — Ага, — скандинав тяжко вздохнул. — Все поверхности в Кремле обошли, да? — Ну, кроме кровати, — СССР галантно налил Рейху ещё вина в бокал. — Очень продуктивные были отношения, — финн следил за лицом немца.       Тот слушал с вежливой заинтересованностью. Даже мягко улыбнулся при прямом зрительном контакте. — Хотя вот «железный занавес» свой не поднимал! — обиженно добавил скандинав. — Вот ты больной на этой теме, — Советы повернулся к Рейху, сквозь улыбку добавляя. — Мне даже приходилось спать в трусах с замочком, настолько он настырный был!       Нацист защурился, хихикая, видимо хорошо представил своего брутального возлюбленного, ползущего вдоль стен, прижавшись задом, чтобы тщедушный скандинав его не достал. — Я не виноват, что твоя жопа такая шикарная! — фин оскорблённо выставил ладони и чуть потряс ими. — Прям два булочных грааля, обтянутых брюками! — Да, — Рейх ухмыльнулся. — Жопа хоть куда. — Я рад, что вы сошлись на мнении насчёт моей задницы, — СССР отсалютировал им стопкой.       Они чокнулись, беседа пошла вновь по совершенно стандартным темам: сначала за жизнь, потом за политику и под конец, конечно, высокофилософские рассуждения. Быть или не быть, какой марки чайник летает по орбите и… полиамория. — Я считаю, — финн принял самое умное выражение лица, которое мог, — что любовь между тремя и большими числами людей возможна! — Конечно, возможна, — Союз придерживал рукой Рейха, который уютно устроился у него под боком. — Но надолго ли? Рано или поздно один в, гм, сцепке начнёт тянуть одеяло на себя! Естественный эгоизм. — Такие тянульщики, — скандинав чуть язык узлом не завязал, пытаясь произнести слово, но справился. — Изначально придерживаются моногамии. И вот нечего лезть, если такой жадный. Ни себя не любить, ни партёра. — Но людям иногда свойственно чего-то хотеть, — Третий Рейх почти мурлыкал. — Тянет нас на исследования, особенно в постели. Мне кажется, каждый третий на планете хотел бы попробовать… втроём. — Ага, а каждый четвёртый — гэнг-бэнг, — Финляндия хохотнул, выпив стопку. — А ты, Финляндия, — немец провёл ладонью по колену Советов. — Не хотел бы попробовать втроём?       Скандинав завис на долю секунды, а затем расплылся в довольной улыбке: — Ну так и знал! Правда у меня был вариант, что вы в долг попросите или доверенным лицом быть…       Советы и Третий Рейх спокойно смотрели на него, ожидая ответа. — Я польщён, — финн развёл руки. — Но извините. — Неловко вышло, — СССР фыркнул, поведя плечами. — Ты… — А что мы обсуждали? — скандинав театрально захлопал ресничками. — Ой, стейк был такой изумительный, Сюзик. Дашь рецепт? — Конечно!       Остаток вечера они провели, усиленно делая вид, что ничего такого не произошло. Когда вторая бутылка «Minttu» была прикончена, Советы пошёл стелить финну кровать в гостиной. Третий Рейх и скандинав остались наедине друг с другом. — Втроём, да? — скандинав прищурился, наблюдая, как немец с аристократичной утончённостью покачивает бокалом. — Это твоя идея? — Моя, — не стал юлить Рейх, допив одним глотком вино. — Это я понял, Союз у нас та ещё секс-машина, но ему установки давать надо… а ты? Ты же конченный эгоист, да и меня ты недолюбливаешь. — Румынию Союз не переваривает, — он пожал плечами. — Да и ты самый прогрессивный из всех наших общих знакомых. Плюс — свободный. Ведь так? — Так. — А мне важно, чтобы было максимально комфортно для всех. И без последствий. — Не сходится. На кой вам вообще это? Вы ж, ну, половинки. Зачем вам дырка по центру понадобилась, для образа жопы…       Третий Рейх фыркнул, отводя взгляд. Скандинав был заинтересован, но на кухню вошёл Советы: — Ваша кровать готова. Изволите? — Изволю! — финн поднялся из-за стола. — Ванная у вас где? — А в коридоре дверь, одна единственная. Дать полотенце? — Да не, я своё барахло взял. По опыту.       СССР понимающе кивнул, пропуская его. Финляндия порылся в рюкзаке, достав полотенце и небольшую сумочку с гигиеническими принадлежностями, потопал в ванную.       Стоя под горячими струями воды, отметил, как легко определить, что в доме живут давно двое. Два геля для душа, два шампуня (при том один так обалденно пах, что финн старательно запомнил марку и вид), четыре полотенца. Зубные щётки две, одна черная с белыми щетинками, а вторая наоборот: белая с черными. Смотря на это, финн в упор не понимал: зачем в идеальный мир парных вещей вклинивать третьего?       Тщательно высушив свою белую шевелюру и убедившись, что хорошо смыл подводку и тушь, Финляндия сладко зевнул. Вместе с потоками воды вышла и лёгкая опьянённость. Навалилась усталость, поэтому, натянув футболку, он потопал к своёму ложу. Но перед тем, как развалился на расстеленный диван, прислушался к звукам с кухни: диалог. Мягкий, чтобы не беспокоить гостя и очень интимный. Скандинав присел на край, посидел. Послушал. Понял, что с него не убудет, и если что, он с честью примет удар по любопытному носу.       Подслушивать и подглядывать было удобно: дверь была совсем чуть приоткрыта, а Советы и Рейх расположились аккурат в зоне видимости из щёлочки. — Я тебе говорил, что дурацкая затея, — устало произнёс СССР, стряхивая остатки в мусорку. — Уж извини, что пытаюсь хоть как-то разнообразить нашу жизнь, — проворчал немец, потерев босой пяткой щиколотку. — Для чего? И так же хорошо, мышь.       «Оу, ну горазд на милые прозвища», — умиленно подметил финн. — Ничего хорошего, — голос Третьего Рейха поник. — Вот совершенно ничего хорошего, что я не могу удовлетворить тебя!       «Так-так», — скандинав даже невольно задержал дыхание, чтобы не упустить ни словечка. — Так, — Советы встал над ним, уперевшись ладонями в кухонную тумбочку. — Мы это обсуждали. Ни раз, ни два. Нет твоей вины. Нет. А я и так с тобой счастлив.       Он наклонился, нежно поцеловав немца, приподняв его острый подбородок пальцами.       «А, ну вот… фу, романтика», — Финляндия распрямился, решив что это уже точно верх наглости, наблюдать за такой интимностью. Ему даже обидно стало: Советы с ним никогда так не нежничал!       Он уже хотел пойти спать, но поцелуи стали громче. Влажнее. Такие звуки получаются, когда губы жадно соприкасаются, а в ход ещё идёт язык. «Не, в конце концов, они меня в кровать пытались затащить», — успокоил себя скандинав и вновь припал к щели.       Союз жадно целовал Рейха, который стоял уже обнаженный. Под огромной толстовкой, скрывалось занятное: аккуратное миниатюрное тело оплетали бандажные ленты. Как тигра украшают полоски, так его безумно украшал этот аксессуар. Финн с досадой отметил, что хорош немец, как ни крути. Но его взгляд быстро уцепился за более знакомое. «Ну, привет, красный большевик», — скандинав облизнулся. Внутри сладко потянуло от воспоминаний, на что был способен Союз. И с размером повезло, и умения были первоклассные. Но что-то шло не так, скандинав был готов поклясться. — Давай попробуем, — Рейх шептал, но видимо от страсти совершенно не контролировал звучание. — Я, кажется… готов.       СССР подцепил пальцем ленту обвивавшую бледную грудную клетку, и потянул немца на себя. Рукой он крепко сжал белые бедра, которые кажется целиком могли уместится в его лапище. — Смазка в спальне, — с досадой проворчал Советы. — Масло возьми, — Третий кивнул на полки сзади себя. — Хах, вас оливковым отжарить или подсолнечным? — Ещё одна шутка, и будешь сливочным себе ладонь смазывать, повар.       СССР что-то проворковал ему в ухо, послушно беря, видимо, что первое попалось под руку. Финн ждал, думая, что его больше занимало зрелище, чем возбуждало. Примерно, как смотреть эротический фильм. В общем, тело посылало однозначные сигналы, но всем вниманием ты был на картинке.       Союз как-то очень уж красиво пролил немного масла на приподнятые белоснежные бедра. Опуская руку, наклонился над возлюбленным, нежно покрывая поцелуями напряженную спину. Кажется, скандинаву было трудно разобрать, ввёл палец. Третий Рейх зашипел, выгнувшись дугой. Советы нахмурился и завозился. Немец притопнул босой ногой, расстроенно выдавив: — Слишком… — Это только один палец, — коммунист расстроенно вздохнул, умиленно улыбнувшись. — Не готов ты. — Нет, надави, сейчас, — заканючил Третий. — Да не выйдет, мышь, — Союз отстранился и грустно заключил. — Не совместимы мы физически, бывает так. — А что вы ожидали-то, — Финляндия вошёл в кухню. — Гайку на слишком большой болт никак не накрутишь.       Советы ошарашенно смотрел на него, Рейх оперативно нырнул за спину партнёра. Союз первый пришёл в себя: — Э, я дума… — Да, я подсматривал, — финн махнул рукой, призывая к молчанию. — Можешь потом придумать, как наказать.       СССР нахмурился, а потом хмыкнул. Видимо, он привык, что поведение и логику скандинава бесполезно анализировать. Он всегда был на своей волне. Немец жался к нему со спины, тщательно скрывая свою наготу. — И как ты такой стеснительный, — Финляндия иронично ухмыльнулся. — Втроём хотел? — Ты меня врасплох застал, — Рейх выглянул из-за спины СССР. — Так вот ваша проблема? — финн повёл плечами. — У Союза член большой, а у тебя жопа маленькая? Нашли, блин, переходник. — Да ты прям капитан Очевидность, — рыкнул немец. — Майор Догадливость! — с умным видом бросил скандинав. — Адмирал Ясенхуй… — добавил Советы.       На секунду повисла тишина. Но видимо градус абсурда дошёл до той степени, когда уже было спокойно всем. Поэтому рассмеялись дружно, а Рейх даже вышел из-за спины Советов. — Так-так, — Финляндия подошёл к нему, бесцеремонно рассматривая. — Для меня сей тканный шедевр? — Союз говорил, что тебе нравятся всякие «рок-штуки», — немец выпрямился, позволяя получше рассмотреть. — Нравится? — Я предпочитаю кожаные, — тонкие пальцы поддели одну, открыв нежно-розовый сосок. — Но горячо, не спорю. — повернув голову, обиженно бросил Советам. — А ты что для меня не приоделся? — Что мне бантик надо было на член повязать? — СССР фыркнул. — Ну, хотя бы колокольчик… — Боже, у вас в постели стендап дуэли что ли были? — проворчал Рейх, закатывая глаза. — Не-а, — зловеще прошептал финн и заговорщицки подмигнул коммунисту. — Рот обычно другим был занят.       Он без предупреждения втянул Рейха в поцелуй. Слегка накрыл своими губами его, прихватив зубами нежную кожу. Но затем, нагло обхватив ладонями упругие ягодицы, углубил. Немец растеряно замер, но с каждым агрессивным движением, начал потихоньку отвечать. Скандинав приоткрыл глаза, скосив взгляд: Советы немного в прострации наблюдал, как бывший любовник, со зрелищностью порноактёра, целует его нынешнего. Финн решил поддать огня, одной рукой обхватив Рейха под шею, чуть отстранился, высунув язык. Немец быстро схватил, что от него хотят, и чуть высунул свой. Они тёрлись, скользили языками, мгновениями вновь сцепляясь губами. — Не хочешь присоединиться? — финн прижал к себе жарко дышащего ему в шею немца.       СССР моргнул и ухмыльнулся. Наклонившись, сначала поцеловал скандинава, потом Рейха. Так по очереди целуя то одного, то другого, рукой приласкал обнаженного немца. Тот жарко застонал, призывно двинув бёдрами. Советы и скандинав переглянулись, молча что-то меж собой усвоив.       Финляндия присел на колени, покрывая поцелуями обнаженные участки кожи Рейха. Он дёрнулся, пытаясь отстраниться, но уперся в Советы. Коммунист положил ладони на его грудь, сжав пальцами соски, нежно и мягко их оттягивал. Скандинав хитро жмурясь, целовал живот, чуть покусывал раздвинутые бёдра, как бы игнорируя самое важное. Немец стоически отмалчивался, пыхтя и отворачиваясь, хотя уже было не скрыть румянец, заливший лицо до самых кончиков ушей. Наконец финн мягко коснулся губами яичек, рукой сдвигая крайнюю плоть. Лизнул снизу-вверх, огрел дыханием бесстыдно сочащуюся головку. Рейх застонал, рефлекторно двинувшись навстречу губам. Но тот отстранился, довольно грубо обхватив ладонью, часто и с силой задвигал, в какой-то момент крепко сжав у основания. Сзади присел Советы. — Ой не над-о-о, — простонал немец.       «Надо, Федя, надо!», — процитировал у себя в голове Финляндия и с удовольствием вобрал в рот член немца. Аккуратный, как фарфоровый, прям не парень, а куколка для извращенца-педофила. И пах вкусно. Советы, конечно, не свинья, но от него даже после душа веяло брутальной маскулинностью. А этот благоухал, и мягкий был, нежный, так и хотелось… съесть.       Финляндия двигал головой, прислушиваясь к возбуждающим звукам. СССР приласкивал его с другой стороны, крепко придерживая брыкающегося в исступлении немца. Скандинав отпустил изо рта немецкий член, проведя влажную дорожку языком вверх-вниз, чуть наклонился вбок. Советы ублажал его со всей отдачей, чуть двигая головой. Туда-обратно, наверное его язык скользко и мокро входил в узкое кольцо мышц. Скандинав прекрасно помнил, как умеючи он это проворачивал: даже рук не надо было. «Что я отставать-то буду?», — Финляндия вновь взял член Рейха в рот. Он сразу начал двигаться глубоко и изощренно касаясь языком. Тот идеально умещался, позволяя ещё языком доставать до яичек.       От такого напора, естественно немец долго не продержался, со стоном кончив. Финн облизнулся, протянул руку, раскрытой ладонью вверх. Сзади её хлопнул Советы. «Это мой парень! — с удовольствием отметил он и поправил тут же себя. — Был». — Что же, — скандинав обхватил немца, позволив обессиленно завалиться. — Уже вымотался? — Не дождёшься, — зашипел Рейх, пытаясь выпрямиться.       Но ноги у него разъезжались и дрожали поджилки. Советы протянул бутылку воды финну, предварительно сам прилично из неё глотнув. Судя по тому, как лихорадочно блестели глаза коммуниста, он очень хотел продолжения. — Потащили в спальню, — финн зловеще прошептал в самое ухо Рейха. — Мастер-класс покажу.       Немец устроился у изголовья, наблюдая во все глаза. Полностью оголившись, финн упёрся руками в кровать, ожидая пока Советы закончит возиться с презервативом. — Смотри, смотри, — скандинав прикрыл глаза, ощущая как широкие руки огладили его бока. — У нас с тобой разница то не такая большая. — Ага, — Союз плеснул на руку смазку. — Только у тебя не жопа, а пространственно-временной континуум. Всё уместится. — Как гру-у-у-б… Ах, ах, ты сволочь…       СССР видимо не стал давать ему возможности поострить, решительно начал его растягивать. Сразу двумя пальцами. Финляндия блаженно прикусил губу, покладисто прогибаясь. Он удивлённо ощутил у шеи чужое дыхание. — Я лучше поучаствую, — прошептал Рейх, лизнув его скулу.       Он осторожно поднырнул, обхватив губами член скандинава. Тот уложив голову ему на копчик, протяжно застонал: такое полное обслуживание ему было по душе. — Вот и злобный бутерброд, — прокомментировал СССР, пристраиваясь. — Помолчи! — синхронно рыкнули блондины.       Союз обречённо вздохнул, потихоньку входя в податливое тело финна. Финляндия с восторгом замычал, ощущая давно забытое чувство немного болезненной заполненности. Снизу Рейх делал первоклассный минет, его горло опаляло жаром, а язык извивался, даря настоящее блаженство. «А вот мог дома сидеть, — скандинав вскрикнул, когда Союз мстительно со всей силы толкнулся. — Документалку про оленей смотреть». Он заахал, СССР двигался с силой, но как-то без отдачи. Финляндия был готов поклясться, что взглядом он упирался в эти роскошные аккуратные белые бедра у него под щекой. — Эй, — скандинав лихо шлепнул Рейха. — Презерватив бери, сейчас заканектимся. — Что? — немец послушно вынырнул, вытирая тыльной стороной ладони губы. — Шевелись давай, я не железный, — финн обиженно замычал, когда Союз выскользнул из него.       Скандинав следил за немцем, думая, что конечно не задница Союза, но вполне сойдёт. СССР мягко гладил его, уделяя внимание, но финну не нужны были глаза на затылке, чтобы знать, куда он смотрит.       Сначала скандинав проматерился — Рейх был зажатый, что даже пальцы в себя с трудом впускал. Но уложив трудного партнёра на лопатки, одной рукой деликатно лаская, другой настойчиво растягивая, смог добиться успеха.       «И стал я тройником-переходником, аминь», — зашипел Финляндия, толкнувшись в немца.       Сзади до конца в него вошёл Союз, наклонившись и почти целиком улёгшись на скандинава. Рейх выгнулся навстречу и они коротко, неловко, с СССР сцепились губами. «Я вам тут не мешаю?», — хотелось бросить финну, но он понимал, что это и была самоцель. Хоть как-то друг друга почувствовать в постели. Скандинав покорно это принял, получая максимум удовольствия от процесса. В конце концов, роскошный член сзади и прекрасное мягкое нутро спереди — когда ещё такое повторится?       Союз двигался в нём с такой мощью, что даже не приходилось шевелиться толком. Финляндия заходился стонами, обмениваясь поцелуями с Рейхом, который в полном упоении от процесса выгибался, так же целиком принимая в себя. Когда СССР нежно куснул скандинава, чуть придушив рукой, тот подумал: ему этого сильно не хватало. И спасибо этой ночи и одной очень уж мелкой заднице. Свою благодарность он выразил в страстной отдаче, которая была явно по нраву Рейху.       Стоны и хрипы ещё долго наполняли спальню. Скандинав с блаженством опустился на совсем обмякшего Рейха. Союз наконец кончил в два мощных толчка, крепко обхватил его поперек живота, хрипя матом. Сипло выдохнув сквозь сомкнутые зубы, завалился где-то сбоку. Сначала по-хозяйски огладил спину финна, потом мягко коснулся коленки немца. — Покурить охота, — прошептал Финляндия. — Пошли, — Союз чуть ущипнул его.       Скандинав заворчал, что уж можно и тут покурить, но принял как должное. Советы накинул ему на плечи плед, сам наклонился над почти спавшим Рейхом. Финн не стал его дожидаться, топая сначала в ванную.       Они стояли с Союзом, приобнявшись под одним пледом. Финляндия подумал, что будь он на месте Рейха — сильно бы приревновал. Но сам он чувствовал: что было, то ушло. — Так, — скандинав облизнул губы от горчинки табака, выдыхая почти прозрачный дым. — Игрушки не судьба? — Целая коробка, — Союз выдохнул через нос, в сторону. — Какие хочешь. — Даже щупальца? — Даже лунная призма.       Финн фыркнул, чуть не уронив сигарету. Он поднял взгляд на ночные огни, вдохнул полной грудью. Глубокая ночь была другой на вкус. Особенно, в компании с другим человеком. СССР прикрыл глаза, ухмыльнувшись. — Он просто зажатый, — зачем-то сказал финн. — Ага, то-то он аж кренделем на тебе чуть не завернулся. — Эй, — Финляндия толкнул его локтём. — Сравнил тонкий и изящный меч, с, эм, сейчас подожди, не подсказывай! Булава, да точно! — Ты сравнил свой член — с мечом, — СССР затянулся, хохотнув. — Во мне поэт может умирает, — с обиженным вздохом бросил Финляндия, отворачиваясь. — Ага, я твои матерные стихи до сих пор помню, — Советы задумчиво прижал палец к носу. — Прекрати, — он прижался к нему плотнее. — А вообще… не боишься? — Не боюсь. — Знаешь, довольно большой вызов отношениям на прочность. — А ты бы как поступил?       Финляндия бросил окурок в пепельницу, задумчиво следя, как тлеют последние искорки. — Наверное, так же, — он взглянул в глаза Союза.       СССР посмеялся. Как-то грустно, но грусть была светлая: —Врёшь, — он потрепал белые волосы.       «Вру», — с досадой отметил Финляндия, закрывая глаза. Он бы скорее себе руку отгрыз, чем позволил кому-то касаться Союза. Но это была не его история, и не его проблемы. Сейчас он укладывался в кровать с приятной ломотой и лёгкостью в голове. Финляндия давно отпустил сердцем Союза, прекрасно понимая, что им было хорошо дружить. Но не больше.       Утром, собираясь домой, он внимательно следил за Рейхом. Тот был мил, вёл себя обычно, может чуть более раскованно. Но в глазах что-то затаилось. Перед тем, как уехать, Финляндия наклонился к его уху и что-то заговорчески шепнул. Лицо у немца чуть просветлело. Союз лишь нахмурился, но спрашивать не решился: захочет, сам скажет.

***

      Дни шли как обычно, словно и не было той ночи. Союз и Рейх занимались своими обычными рутинными делами, коротая вечера в нежной любви. Но у СССР кошки на душе скреблись: его любовник был умён. Слишком умён. Порой Советы не знал, куда интеллектуальный гений может зайти в своих рассуждениях. Сегодня: «Милый, чем будешь завтракать?». Завтра: «А давай устроим секс втроём?»       Вот эта неопределённость иногда сильно напрягала коммуниста. Но как говорится, к любви прилагается и терпение.       Поэтому, он вздрогнул, когда Рейх, отложив книгу, повернулся к нему, явно собираясь что-то сказать: — Ты в порядке? — немец приподнялся, удобно устраиваясь спиной на подушках. — А? — Союз не сразу отложил газету. — У тебя вид потерянный, — Рейх улыбнулся. — Ты переживаешь. Думаешь: «Как сказалась та ночь на нём?». Верно?       СССР закрыл глаза, снимая очки с переносицы и осторожно откладывая на прикроватную тумбу. Он обернулся, светло улыбаясь: — Верно. — коммунист обхватил его ладонь, осторожно сжав. — Как ты себя чувствуешь, вернее.       Рейх придвинулся, уложив голову на широкую грудь: — Чуть-чуть обидно. — Обидно? — Он чувствовал тебя. А я — нет.       Советы ласково перебрал пальцами светлые волосы. Сердце тепло грелось в груди, как печка, в которую подкинули сладко пахнущие смолой брёвна. — Мне тоже, — он крепче прижал к себе свою любимую маленькую «мышь». — Знаешь, — немец чуть приподнял плечи. — А та игрушка, уже наполовину влезает. — Серьезно? — Мм-гу, — он приподнялся, мягко целуя его. — Мне кажется ещё чуть-чуть практики… и я буду весь твой. — Только, когда ты будешь готов. Рейх смешливо фыркнул, ныряя в широкие и тёплые объятия. — А что тебе сказал Фин? — Союз прикрыл глаза, ощущая мягкие поцелуи на лице. — Сказал, — мягкий поцелуй в висок. — Что ты кончил, смотря только на меня.       СССР покачал головой, прижимая к себе Рейха.       Финляндия был всё-таки чертовски наблюдательным.