Перепаяли

У Вовы есть привычка выносить все на стрим, без разницы: отношения, ссоры, новые знакомства. Изъян стримеров, когда аудитория в какой-то момент перестает быть левыми чуваками и становится этакой частью твоей жизни, хорошим другом в лице нескольких тысяч. Однако, когда Жожа все же втихаря цапает его за коленку под столом - Вова молчит. Они встретились около трех часов назад, после того как Сережа внезапно прилетел к нему в Москву. И они еще не успели вдоволь натрогаться, накасаться друг друга, чтобы можно было сидеть спокойно на стриме перед многотысячной аудиторией, лишь под столом их ноги соприкасались, а правая рука младшего то и дело царапала его за колено, бедро, плечом он как бы случайно касался вовиного. В общем, делал что угодно, чтобы продлить телесный контакт. Они пиздец как сильно проебались: разругались к херам, вынесли всю свою токсичность на стримы и теперь пришли к тому, что ссора-то на самом деле и яйца выеденного не стоит. Весь конфликт начался с ебучей переписки и Сережа много думал о том, что если бы тогда он вел себя более адекватно, то подобного можно было бы избежать. Об этом же он и говорил Вове еще несколько минут назад, до начала стрима. Когда между ними на диване сидела Таня, что то и дело пыталась направить их в правильное русло примирения. "охуенная ты баба, Татьяна" - Вова бы точно спизданул что-то в этом духе, если бы не Жожа, которого до сих пор потряхивало от того, что еще несколько дней назад он мог спокойно лишиться самого дорого человека в своей жизни. И Вова смотрел на него, потрепанного и прекрасно осознавал, что сам выглядит не лучше - он вроде бы и отдыхал, но под глазами залегли синяки; нервно хрустит пальцами, смотрит на Серегу, что сидит перед ним без всякой своей ебучей маски-образа-рофла и отчаянно хочет обнять, прижать к себе и назвать малого мелким долбоебом, из-за того что тот так сильно загоняется. Они поговорили с Таней, затем - наедине, когда Жожа вывалил ему все, о чем переживал последние несколько дней. Как не находил себе места и как же его трясло по ночам только от мысли, что они навсегда разругались в пух и прах нахуй, и что все уже просто потеряно. Потерять коллегу в лице Вовы это одно, но вот терять парня, к которому он прикипел душой за последние три года, и друга - было страшнее в тысячи раз. Вова не просто многому его научил, он был одним из немногих, кто ценил в нем именно то, когда он настоящий. Когда он не ебнутый "клоун-шизик", а просто Сережа Пешков. Вова хороший актер, но он не врет во взгляде, когда заглядывает ему в глаза. Они оба виноваты в том, что произошло и сейчас Братишкин сожалеет точно так же, как и Сережа, возможно, чуточку меньше, но все же он понимает, что переборщил. Тем более когда пальцы близкого человека, которого он своими словами прилюдно втоптал в говно, все так же, привычно-ласково проходятся по шву джинс на колене. Сережа сдерживает рвущуюся улыбку, когда Вова, даже несмотря на всю накопившуюся в нем за эти несколько дней обиду, что сейчас преобразовалась в нечто более спокойное и ласковое, говорит: - В этом конфликте я все равно занимаю сторону Жожо, так что похуй, кто и че там говорит. Других в принципе не должно ебать, что между нами происходит. И после стрима, убедившись, что Синди занята какими-то делами на кухне, Вова аккуратно клюет его в щеку, как в довершение ко всему сказанному. - Окей, мне все еще кажется, что моих извинений недостаточно, - Вова обнимает его, пока Жожа удобно устраивается в кольце родных рук. Они так давно не виделись, между ними успела образоваться огромная пропасть, что не просуществовала и недели, но осадок от всего этого конфликта до сих пор плавает где-то на поверхности. Поэтому все их касания сейчас такие неловкие, немного дерганые. Сам же Вова облокачивается на его макушку, что мирно покоится на его плече. - Хочу извиняться и извиняться... - Ну и дурак, нахуй. Сережа обнимает чужое лицо напротив ладонями, притягивая ближе. Мягкие волосы ощущаются под пальцами словно шелк, самая дорогая и важная ценность на этом тонущем корабле в лице медленно распадающегося 89-го сквада. Касаться, обнимать, чувствовать эти мягкие волосы, теплую кожу, дыхание, что опаляет собственные губы. Если этот корабль пойдет ко дну и Вова благородно решит утонуть вместе с ним, как истинный капитан, то Жожа останется рядом с ним. И целует, уже в губы, довольно улыбаясь. Больше он таких ссор не допустит.