Symphony of our hearts

Изабелла потеплее закуталась в куртку. На улице стояло начало осени, середина сентября, если быть точнее, но уже было холодно и слякотно. Дождь лил беспрерывно уже целую неделю, и Изабеллу это ничуть не радовало. Она не любила дождь. Ненавидела, откровенно говоря. Ливень всегда оставлял после себя сотни луж и неприятный осадок на душе. Было как-то особенно муторно и грустно, когда за окном стояла пасмурная погода. А сегодня дождя не было, но зато дул ледяной ветер, что тоже особо не радовало. Изабелла поёжилась от холода, пробравшегося за воротник куртки, посетовала на себя за опрометчивость и забывчивость. Надо было надеть ещё шарф, но она сегодня проспала, поэтому напрочь об этом позабыла. Вот и мёрзла теперь от осеннего холода, чёрт бы его побрал. Куртка у неё была лёгкая, и холодный ветер без труда пробирался под неё, обжигая кожу, из-за чего она мелко подрагивала. Снова мысленно выругавшись на саму себя, Изабелла ускорила шаг. Больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться дома, в тёплой постели. Желательно с ноутбуком на коленях и кружкой горячего чая в руках. Она просто мечтала поскорее вернуться домой, в небольшую уютную квартирку. Однако от этих грёз её оторвал какой-то странный звук. Изабелла замедлилась, прислушавшись, а вскоре и вовсе остановилась. Кажется, кто-то играл на незнакомом ей музыкальном инструменте. Мелодия была тихая, но очень приятная. Такая нежная и красивая. Изабелла никогда ранее не слышала настолько красивой музыки. Максимум, что ей доводилось слышать, — это школьный оркестр. Но даже он не мог сравниться по красоте с этой чудной мелодией. Изабелла и сама не заметила, как ноги принесли её в парк. Именно оттуда и исходил этот звук. В глаза ей сразу же бросилось небольшое скопление людей в центре парка. Видимо, им тоже хотелось послушать это маленькое выступление. Она тоже решила подойти и посмотреть. Всё же ей было интересно, кто же этот загадочный музыкант. Подойдя чуть поближе, она привстала на носочки, дабы разглядеть музыканта. Однако ничего, кроме светлой макушки, не увидела. Посетовав на свой низкий рост, стала пробираться через толпу к играющему. Именно в первых рядах было всё отлично видно, поэтому она смогла в подробностях разглядеть его. Музыкантом оказался парень примерно её возраста со светлыми растрёпанными волосами и россыпью веснушек на лице. Глаза его были закрыты, на губах играла лёгкая улыбка. В руках он держал неизвестный Изабелле струнный инструмент, по форме напоминающий лютню. Он медленно перебирал пальцами струны, создавая ту самую мелодию. Удивительным было то, что у него получалось так красиво играть с закрытыми глазами, и все присутствующие с неподдельным восторгом наблюдали за ловкими движениями его пальцев. И Изабелла в том числе. Она, словно заворожённая, продолжала глядеть на парня даже после того, как все уже разошлись. Она просто не могла отвести взгляда от его светлой фигуры. От его тонких ловких пальцев. Он был похож на маленькое солнышко, спустившееся с небес на землю, дабы одарить всех людей своим мягким светом. И Изабелла, кажется, даже физически ощущала то тепло, которое он излучал. А ещё внизу живота возникло странное, но очень приятное чувство. — Ты очень красиво играешь, — наконец робко произнесла она. — Спасибо, — парень лучезарно улыбнулся, и от улыбки его сердце Изабеллы вдруг забилось часто-часто. — Я-я Изабелла… А как зовут тебя? — запнувшись от нахлынувшего резко смущения, спросила она. — Лесли. Лесли Купер. Приятно познакомиться, Изабелла, — представился он и протянул ей руку. — Д-да, мне тоже, — она нерешительно ответила на рукопожатие. Про себя она отметила, что у него очень тёплая ладонь. А сердце в этот момент бешено застучало в груди.

***

— Земля вызывает Изабеллу, Земля вызывает Изабеллу. Изабелла моргнула и перевела вопросительный взгляд на сидевшую напротив Кортни, её одноклассницу и подругу. Та в упор глядела на неё, и по выражению её лица было видно, что она недовольна. Изабеллабыстро поняла, почему, и ей сделалось стыдно. Всё это время она думала о Лесли, совершенно позабыв о присутствии Кортни. И вспомнила она о ней только сейчас. — Прости, Корт, так что ты там говорила? — Изабелла неловко улыбнулась и опустила виноватый взгляд в свою тарелку. — Так и знала, что ты меня совсем не слушаешь, — Кортни тяжко вздохнула и осуждающе покачала головой. — Что с тобой происходит в последнее время? На уроках в облаках витаешь, вот сейчас тоже. Неужто влюбилась? — А? Н-нет, что ты… — она отрицательно замотала головой, однако проступивший на щеках пунцовый румянец сказал всё за неё. Кортни растянула губы в ехидной улыбке и подвинулась к ней поближе. В её янтарных глазах загорелось любопытство. Именно этого Изабелла боялась больше всего. Если Кортни что-то заинтересовало, то она непременно узнает об этом всё. Достанет информацию всеми законными и незаконными способами. — Колись давай, кто он. Это наш одноклассник? Или, быть может, это кто-то из параллели? О, я знаю! Это Лукас, да? — осыпала она её вопросами. — Н-нет! — взвизгнула Изабелла, и её щёки ещё больше покраснели. После уже чуть тише добавила: — Он не из нашей школы… Её слова, кажется, только больше возбудили интерес Кортни. Она схватила подругу за руки и заглянула прямо ей в глаза. От этого пристального взгляда по телу Изабеллы прошлась стайка неприятных мурашек, и она даже поморщилась. — Тогда кто он? Признавайся, Изабелла, — потребовала Кортни, и в её глазах загорелись недобрые огоньки. — Хорошо-хорошо, я расскажу… Только сначала отпусти… — под натиском этого взгляда Изабелла очень быстро сдалась. Когда Кортни отстранилась, она, глубоко вдохнув, начала: — В общем, дело было так…

***

Весь остаток ланча Изабелла рассказывала Кортни про Лесли. Рассказывать, правда, было почти нечего. Она ведь даже не знала, сколько ему лет и где он учится. Да ничего, собственно, она о нём не знала. Кроме имени и фамилии, конечно. И того, что он отлично играет на мандолине (название этого инструмента Изабелла узнала от самого Лесли). Тем не менее, поговорить было о чём. Изабелла очень много рассказывала о его музыкальных способностях, о нём самом. А Кортни молча слушала её и поражалась тому, с каким воодушевлением она всё это говорила. Изабелла всегда была активной девочкой. Вечно рвалась на любые школьные мероприятия, обожала выступать на концертах. Но в последнее время она ходила особенно мрачная. Немудрено: близились экзамены, выпускной, поступление в институт. Ко всему прочему, погода на дворе не располагала к хорошему настроению. Даже наоборот, вгоняла в какую-то тоску и депрессию. Да и внезапная болезнь матери нехило так подкосила Изабеллу. Поэтому Кортни даже была рада, что её настроение хотя бы чуточку, но улучшилось. Кто знает, быть может, эта влюблённость даже к лучшему. Из школы Изабелла возвращалась в хорошем расположении духа. Она даже тихонько напевала себе под нос ту самую мелодию, что играл тогда Лесли. Она успокаивала. У неё был приятный мотив, и потому Изабелле она очень нравилась. С тех пор, как она услышала эту мелодию, она частенько её напевала. В душе, во время готовки, в школе на перемене. Куда бы она ни пошла, эта мелодия везде была с ней. Когда Изабелла проходила мимо парка, она невольно прислушалась, в надежде снова услышать игру Лесли. Однако ничего, кроме щебетания редких птичек и гула проезжающих машин, слышно не было. Это несколько расстроило её. Неужели сегодня он не пришёл? Хотелось проверить, но в то же время она понимала, что это, в общем-то, не её дело. Лесли сам волен решать, что ему делать и куда приходить. Он ведь не обязан играть тут каждый день. У него наверняка есть дела и поважнее, чем это. Но на душе всё равно стало как-то грустно. Постояв так ещё какое-то время и так ничего не услышав, Изабелла побрела домой. Настроение резко упало, и теперь она шла, устремив взгляд себе под ноги. Ситуацию усугублял тот факт, что дома её ждала больная мать. Каждый раз при виде неё, такой истощённой и исхудавшей, сердце Изабеллы болезненно сжималось. Ей было невыносимо больно наблюдать за тем, как её любимая мама медленно, но верно умирает. От мыслей о матери Изабелла помрачнела ещё сильнее. Она стиснула зубы, крепко сжала ручку школьной сумки. Но тут же помотала головой, отгоняя дурные мысли прочь. Нет, ради мамы она должна улыбаться. Хотя бы ради мамы.

***

— Мам, я дома, — по привычке громко оповестила Изабелла, закрывая за собой входную дверь. За последнее время этот ритуал стал обыденным, вплёлся в её обычный ритм жизни. Каждый день, возвращаясь домой после школы, она на всю квартиру проговаривала эту наизусть заученную фразу, чтобы мама точно услышала. — С возвращением, Изабелла, — донёсся глухой голос матери из спальни, и Изабелла почувствовала, как болезненно сжалось сердце в груди. Мама болела уже почти год. Врачи не давали никаких надежд и хороших прогнозов, и оттого становилось только больнее. Изабелла старалась изо всех сил не думать о самых ужасных исходах, но дурные мысли в последнее время стали всё чаще и чаще посещать её голову. Как бы она ни пыталась отгонять их прочь от себя, они всё равно продолжали настойчиво лезть в сознание. Впивались своими острыми зубами и когтистыми лапами в самое сердце, закрадывались под подкорку сознания, клеймами выжигались на самом мозгу. Эти мысли ужасно давили, душили её, словно удав кролика. И не было во всей этой непроглядной тьме ни единого просвета, ни одного солнечного лучика. Не было до того момента, пока Изабелла не повстречала Лесли. В его небесных глазах она видела чистую невинность, искреннюю доброту и какую-то даже детскую наивность. Лесли весь светился счастьем и теплом, а его улыбка была похожа на солнечный лучик. Лесли — её маленькое, но невероятно яркое солнышко, света которого было более, чем достаточно, чтобы разогнать всю тьму вокруг неё. И Изабелла искренне тянулась к этому свету, желая найти в нём спасение. Однако сегодня его на привычном месте не было. И потому всё, что ей оставалось, — это тихонько напевать его мелодию, пытаясь хотя бы так облегчить свою душевную боль. Вот она и напевала её, пока готовила обед. Тихо-тихо, чтобы было слышно только ей. Хотя она не сомневалась, что мама уже слышала эту мелодию. — У той мелодии, которую ты всё время напеваешь, очень приятный мотив. Откуда она? — когда мама задала ей этот вопрос, Изабелла окончательно убедилась в том, что не ошиблась. Поставив поднос с едой на прикроватную тумбочку, она с улыбкой ответила: — Её играл один парень в парке. Я услышала её, когда шла домой со школы. — Парень? Неужели бард? — Наверное. Но мелодия и правда очень приятная. — Она нравится тебе, да? — мама мягко улыбнулась. — Угу, — Изабелла кивнула. — Она очень красивая. — Споёшь мне её как-нибудь? — Да, конечно.

***

Сегодня Лесли был на привычном месте. Сидел на скамейке, откинув голову назад. Мандолина мирно покоилась у него на коленях. Сегодня он не играл, только наслаждался погодой. Солнце наконец выглянуло из-за туч, и потому на улице было тепло. Даже птички чирикали. Красота. Изабелла любила такую погоду гораздо больше, чем пасмурную и дождливую. Было особенно приятно в такие солнечные дни гулять по парку, вот она и решила прогуляться немного. А знакомую фигуру она заметила почти сразу. Сложно было его не узнать. — Лесли, — радостно позвала его она, и он тут же поднял голову. Увидев её, он добродушно улыбнулся. — А, Изабелла. Привет, — поздоровался он. — Что ты тут делаешь? — Да вот, решила прогуляться, — неловко улыбнувшись, ответила она и присела рядышком. — А ты что тут делаешь, Лесли? — Я? Тоже гуляю, — он мило улыбнулся и прижал к себе инструмент. Внимание Изабеллы вдруг привлёк лежавший на земле чехол. Он лежал раскрытым, и внутри можно было разглядеть несколько купюр и немного мелочи. В первый раз она этого не заметила: просто не обращала внимание. А теперь ей стало всё понятно. — Лесли, так ты бард? — поинтересовалась у него она. — Можно и так сказать, — он откинул голову назад и ласково погладил лежащую на коленях мандолину. — Приют не каждому жильё выдаёт, вот и приходится работать. Не золотые горы, конечно, приносит, но мне много и не надо. — Так ты из приюта? — удивление Изабеллы с каждой секундой всё росло и росло. — Угу. Родители разбились насмерть, когда мне было шесть, — Лесли грустно улыбнулся. — П-прости… — она вздрогнула и опустила виноватый взгляд в землю. Мысленно она корила себя за то, что вообще начала этот разговор. — Нет-нет, всё в порядке. Не извиняйся. Изабелла на время затихла. Лесли тоже молчал. Оба о чём-то думали. Её голову снова посетили нежелательные мысли. Они непрошеными гостями ворвались в разум, вызывая в области грудной клетки неприятное чувство. Сердце будто бы сжали тиски. Или мохнатые лапки паука. На душе снова сделалось муторно и погано, и она как-то машинально сжала руки в кулаки. Лесли, кажется, это заметил. — Всё в порядке, Изабелла? — осторожно поинтересовался он, мягко накрыв её руку своей. — А? Да, всё хорошо. Тебе не о чем волноваться, — солгала она, скрывая за улыбкой свои истинные чувства. Лесли недоверчиво заглянул прямо ей в глаза. Глядя в эти голубые омуты, Изабелле хотелось исчезнуть, раствориться в них. Эти два кусочка летнего неба завораживали. Хотелось смотреть в них вечность. Видеть в них собственное отражение. В этих голубых глазах хотелось утонуть. От Лесли пахло свежей выпечкой и одеколоном. А ещё от него тянулись полупрозрачные лучики света, и Изабелла, кажется, даже физически ощущала их тепло. Невольно она сжала тонкими пальцами тёплую ладонь, словно бы пытаясь удержать эти яркие лучики. А он ответил ей тем же, переплетаясь с ней пальцами. Они сидели в молчании ещё какое-то время, слушая приятный щебет птиц, пока Лесли не начал играть. На этот раз его мелодия была грустной, но всё равно очень приятной. Эта мелодия будто отражала всё то, что было на душе у её исполнителя. И, очевидно, у того, для кого она исполнялась. И Изабелле нравилось слушать её. На душе сразу становилось спокойнее и легче. Или это просто оттого, что Лесли рядом. Изабелла точно не знала. Но сегодня она поняла одну очень важную вещь. Она действительно полюбила его.

***

Она приходила к нему каждый день. Просто болтала с ним о мелочах, ела свежеиспечённые булочки, купленные им заранее, и слушала его музыку. Они виделись ежедневно, вне зависимости от погоды и обстоятельств. Когда на улице стало темнеть раньше, Лесли начал провожать её домой. Изабелле нравилось это. Нравилось проводить с ним время, держаться за руки, слушать его чудесные песни. Рядом с Лесли Изабелла чувствовала себя свободной. Кажется, ей даже стало легче дышать. Да и новые силы, чтобы ухаживать за больной матерью, у неё тоже появились. С появлением в её жизни Лесли Изабелла снова расцвела. Заново начала улыбаться. А внутри у неё всё трепетало. В животе, кажется, и вовсе поселилось не меньше тысячи бабочек. И все до единой, она уверена, голубые. Как летнее небо, как глаза её любимого Лесли. Кортни замечала эти изменения в подруге. И она, если честно, была этому даже рада. Давненько она не видела Изабеллу такой. И Кортни никогда не упускала возможности подшутить над ней, на что Изабелла только добродушно улыбалась. Когда наступила зима, Лесли совсем перестал играть. Теперь всё свободное от учёбы время они с Изабеллой просто гуляли по городу. Впрочем, такая перспектива более, чем устраивала обоих. Правда, в последнее время он был каким-то задумчивым, что не ускользнуло от внимательной Изабеллы. Однако, когда она спросила его об этом, он только отмахнулся. А весной сообщил, что собирается ехать учиться в столицу.

***

До приезда поезда Лесли осталось пятнадцать минут. У Изабеллы есть только пятнадцать чёртовых минут, чтобы попрощаться с Ним. Этого было невероятно мало, но большего им не дано. Только какие-то жалкие пятнадцать минут, которых никогда не будет достаточно. Изабелла плакала. Тихо-тихо, чтобы слышал только Лесли. Прятала лицо в его плече, крепко сжимая пальцами куртку. А Лесли ласково гладил её по длинным тёмным волосам и грустно улыбался. Он не любил, когда Изабелла плакала. Хотел, чтобы она всегда улыбалась. Искренне и счастливо. Но ничего с этим он поделать не мог, поэтому всё, что ему оставалось делать, — это пытаться успокоить её. — Мы ещё обязательно встретимся, Изабелла, — наклонившись к ней, прошептал Лесли. — Обещаешь? — всхлипнув, негромко спросила Изабелла и заглянула прямо в небесные глаза. — Клянусь, — поклялся он, крепко взяв её за руки. Изабелла верила ему. Знала, что он не соврёт. Поэтому для себя уже всё решила. — Тогда… Тогда я обязательно тебя дождусь. «…И всегда буду хранить в памяти симфонию наших с тобой сердец»