Not broken anymore

      Чимин сидит в своей кровати, болтая ножками, пока Джин вместе с прислугой собирают его вещи. Папа выглядит расстроенным и взволнованным. Дверь открывается и заходит Хосок, он бросается к брату, сразу же хватаясь за его руку.       — Что случилось? Тебя забирают?       — Да, я буду жить с Чонгук-и до свадьбы, потом переедем в особняк и будем все вместе жить… — Чимин улыбается, обнимая брата…       — И ты… тебе не страшно? — Хосок смотрит на него с подозрением.       — Нет, конечно, я этого и хотел, — Чимин хихикает и подмигивает старшему. Скоро все нужные вещи собраны, и Джин закрывает дверь после того, как уходит прислуга.       — Идите сюда, сядьте рядом оба, — Джин берет их за руки. — Чимин-и, золотце моё, тебе нечего бояться. Чонгук-и очень хороший, просто вам нужно привыкнуть друг к другу, понимаешь? — Чимин кивает, с интересом слушая.       — Всё же было неожиданно забирать его раньше положенного времени, — Хосок с жалостью смотрит на брата, на что Джин слегка смеётся.       — Айгу… мои детки такие трусишки. Ваш папа собирался серьёзно поговорить с вами до свадьбы, но, видимо, придётся раньше. Вы, конечно, в школе проходили, как происходит близость между альфой и омегой, но это всё описывается технически. Так что, я уверен, Чимин-и, ты ничего не учил, — старший умиленно тискает его за щеки и улыбается, на что блондин дует губы…       — А я учил и не думаю, что стоит травмировать его психику, — озадаченно говорит Хосок, Джин на него за эти слова шикает.       — Не говори так, Хосок-и. Близость между альфой и омегой желанна и прекрасна. Она приносит бесконечное удовольствие телу и душе. Особенно хорошо бывает нам, омегам, если альфа будет заботливым, — довольно улыбается Джин, гладя волосы своих сыновей. Любопытному Чимину всё кажется интересным.       — А как она бывает? Эта близость какая-то особенная? Как метка? — Чимин, сняв свой платок, указывает на свежий укус на шее.       — Близость — это воплощение любви и желания. Вы, мои мальчики, совсем юные и неопытные, так что не волнуйтесь, Альфы сами о вас позаботятся. Во время близости омега не должен стесняться, ни себя, ни своего Альфы, он должен быть отзывчивым и открытым. Не пугайтесь желаний своего Альфы, конечно же, они будут хотеть вас раздеть и трогать везде, будут хотеть ласкать и целовать вас. Так что, будьте умничками и примите всё как есть, получая удовольствие. Поверьте, в этом нет ничего страшного, кроме как бесконечного наслаждения, — старший мечтательно уставился в стену, а расширенные от удивления глаза Чимина вызвали у Хосока сильное умиление.       — Так вот почему ты постоянно кричишь по ночам, а мне врёшь, что отец тебе массаж делает, — надул губы Чимин. — Тебе настолько приятно, когда отец тебя целует?       — Ох, мой невинный ангелочек, что только твой бесстыдник отец не делает, и от всего этого мне очень-очень хорошо. Мы любим друг друга с каждым днём всё сильнее. Я уверен, у вас тоже будет любовь, сильная и красивая. Когда действие таблеток пройдёт, и ваш запах раскроется, Альфы полностью будут зависеть от него и сделают всё для вас. Будьте хитрее, очаруйте их собой, и они будут любить вас очень сильно.       — Папа, ты расскажешь ему всё? — спросил Хосок.       — Расскажу, Чонгук, наверняка, захочет заделать его своим полностью, как только они придут к нему домой.       — Чимин-и, внимательно слушай папу, хорошо? — попросил его брат. Чимин слегка покраснел и в ожидании замер.       — Чимини, ты ведь помнишь свой вопрос, который ты спрашивал у меня во время течки?       — Про смазку?       — Да, про неё. Так вот, она не только для того, чтобы привлечь внимание Альфы и соблазнить его, ещё смазка облегчает вход в нежное тело омеги.       — Вход? Вход для чего? — шокировано спросил Чимин.       — Для мужского органа Альфы, конечно же. У них он больше, чем у нас, но тебе не стоит бояться. Ты испытаешь много удовольствия, — Чимин нахмурился, переваривая услышанное.       — Хосок-и был прав, надо было учиться. Но это неважно, папа, я справлюсь, всё будет хорошо, — Чимин обнял родителя. — Я уговорю его часто приходить в гости, — Джин улыбнулся, тиская своё чудо.       — Ах ты моя булочка, я так рад за тебя. Будь счастлив, мой маленький, — Джин чмокнул сына в мягкую щечку и облегчённо вздохнул…       — Папа, а я точно справлюсь? Чонгук… Он немного другой…       — М-м? О чём ты?       — Я думал, у меня всё будет, как в сказках, которые ты рассказывал. Но мой альфа такой странный, сегодня он смотрел на меня так пристально, а когда я был близко, он меня прогнал, — Омега явно был обижен на своего Альфу. Джин на рассказ своего чада тихо выдохнул…       — Я тебе кое-что расскажу, Минни. Хоть твой альфа старше тебя, во многих ситуациях тебе придётся направлять его самому. Чонгук никогда не был рядом с омегой, он не знает, что делать. Ты должен много с ним разговаривать, говорить, какой ты, и узнавать, какой он. Чонгук рос без папы, его всегда окружали беты и альфы. Твой хмурый альфа только с виду кажется таким неприступным. А сам просто очень-очень хочет, чтобы его любили. Он хочет ласки, доброты и нежности от своей омеги. Подари это ему, и вы будете счастливы…       — Правда? Обещаешь? — подняв взгляд на родителя, засиял Чимин. Он не думал, что всё так просто.       — Конечно, ты у меня умный мальчик, справишься, — Джин довольно кивнул.       Хосоку было тяжело расставаться с братом, хоть Чимин и выглядел счастливым и улыбался, старший даже думать боялся, как будет спать один в комнате. Свадьбу решили не задерживать и сыграть её через неделю. Тэхён чуть ли не прыгал от счастья, не отходя от пары ни на шаг. Хосок разрывался между братом и своим альфой. Намджун и Джин были рады за своих детей. А у Чонгука был стресс.       Он всеми силами пытался скрыть свою нервозность, всё тело обливалось холодным потом, а в животе было странное чувство тревоги, как перед экзаменом. На самом деле так и было. Чонгук собирался сдавать свой самый главный экзамен в жизни.       Вскоре вещи омеги были собраны прислугой и были отправлены в его квартиру. Джин настоял, чтобы помочь разобрать вещи поехали слуги. Чимин из домашних дел умел всё, особенно прекрасно получалась у юного омежки готовка. Но Джин хотел, чтобы сын поехал уже в готовую квартиру, где всё уютно обустроено. Чонгук был вынужден пару часов подождать.       Джин гордился, что вырастил такого образцового омегу, старший смотрел на взволнованного Альфу и мысленно улыбался. Он знал, что всё с ними будет хорошо.       — Это хорошее решение, но смотри не сделай всё хуже. Завоюй своего омегу. Мне не терпится понянчиться с внуками, — говорил отец. Альфа слушал вполуха и сжимался всё сильнее. Извинившись, он отлучился, увидев Тэхёна одного, без компании своего омеги.       — Тэхён…       — Чонгук! Ты серьёзно сам решил забрать Чимина, или это отец настоял? — Тэхён выглядел усталым к концу дня, но счастливым. Чонгук смотрел на старшего брата с такими эмоциями на глазах, что тот смолк, мгновенно крепко обнимая его. — Эй, ты чего? На самом деле, я немного завидую, будешь спать сегодня спокойненько, впервые за 25 лет. Зная, что твоё счастье рядом. Я так рад за тебя, брат, будь счастлив! Ты, правда, этого заслуживаешь…       Чонгук тихо вздохнул, тоже обнимая брата. Ему так нужна была его поддержка. Тэхён прав, он самый счастливый в мире человек. Он должен радоваться, всё и вправду будет хорошо, всё наладится.       — Спасибо, брат, — сказал младший. — Ты тоже будь счастлив.       — А я уже счастлив! — рассмеялся Тэхён, вызвав улыбку и у Чонгука.       Вскоре всё было готово. Чимин спустился в гостиную вместе с Джином. Альфа завороженно наблюдал за красивой улыбкой своего ангелочка. Это улыбка внушала спокойствие и уверенность. Чонгук незамедлительно подошёл к нему, взяв за руку. Ладонь омеги была тёплой и маленькой с бархатной кожей. Альфа спрятал его крохотные пальчики в своей ладони и впервые за вечер улыбнулся своему омеге.       — Хорошего вам пути, если что-то будет нужно, непременно звоните сперва мне! — Джин погладил волосы Чимина, после него Намджун, подойдя, попрощался со своим сыном.       Чонгук сначала боялся, что омега был всё ещё обижен на него. Хотя Чимин выглядел счастливым и не отталкивал его, Альфа всё равно был не уверен в себе.       Дорога в квартиру заняла 10 минут на машине. В это время они не говорили, но оба постоянно улыбались друг другу. Чонгук дышал медленно, постоянно чувствуя феромоны омеги, даже сквозь фильтры в носу в тесном салоне машины. Разделяя этот запах на составляющие, Чонгук понимал, что запах ни на что не похож. Это невероятно приятная сладость, которую ты вдыхаешь и не можешь остановиться. Она стекает по лёгким, как прохладный влажный дым и оседает. Ты чувствуешь необычную лёгкость, дрожь по всему телу и лёгкую боль в области груди. Сердце сжимается и скручивается, повышая ритм и как бы говоря: я всю жизнь искал именно это…       — Добро пожаловать, — с выдохом проговорил Чонгук, пропуская Чимина в квартиру. Омега с любопытством оглядывается, почти везде замечая знакомые вещи, которые успели принести слуги.       Чонгук не узнавал свою скромную квартиру, в которой вещей было по минимуму. Всё выглядело так непривычно и уютно. Мебель, занавески, картины, новые предметы. Неужели с сегодняшнего дня вся его жизнь перевернётся?       — Здесь мило, — оглядываясь через плечо, Чимин смотрел на Чонгука. У того, кажется, воздух застрял где-то в гортани, а жалобный взгляд может растопить любое сердце. Увидев его, Чимин хихикнул.       — Что? Что такое? — Чимин не отвечает на вопросы, прибегая к альфе и беря его за дрожащие пальцы. Он смотрит несколько долгих секунд и улыбается. Чонгуку кажется, что его на ногах держит лишь небольшая ладонь маленькой омеги, иначе тот упадёт на колени перед ним.       — Чонгук, обещаю, я буду достойным омегой. Теперь мы маленькая семья. Ты и я. Давай постараемся! — нежно улыбается тот, переходя на «ты». Омега качает их сплетённые ладони и светится, пока альфа перед ним не подаётся вперед, с силой сжимая того в объятиях.       Чонгук жалобно скулит, зарываясь в корни волос омеги носом, его рука всё так же держит ладонь Чимина, а другая прижимает хрупкую спину к своей груди как можно сильнее.       — Прости… Я не достоин тебя. Но знай, что ты для меня всё, с тех пор как я тебя увидел впервые. Моё сердце выбрало тебя… лишь тебя… — шепчет Чонгук, у Чимина глаза становятся влажными, и тот закрывает их.       — Надо было говорить это после того, как ты поставил мне метку, но теперь я всё понимаю. Папа мне всё объяснил, не волнуйся, Чонгук-и. Ты привыкнешь ко мне, обещаю, я буду заботиться о тебе, — Чимин тихо хихикает, зарываясь маленькой ладошкой в копну тёмных волос альфы.       Прикосновение ангелочка приносят столько наслаждения, сколько же и спокойствия. Чонгук замирает, сильно зажмурившись от ощущений. Чимин мягкий и маленький, он ароматный и весь такой неземной. От него веет чем-то свежим, из-за чего, мурашки окутывают брюнета с ног до головы, и голова кружится. Он чувствует слабость в конечностях, онемение. А сердце к чертям позабыло, что такое стабильный ритм…       Не выдержав, он прижимает мальчика к себе двумя руками, кажется, не собираясь оставлять между ними ни миллиметра. А Чимин и не противится, он гладит волосы Альфы, иногда опуская ладонь к шее и тихо что-то мурлычет в его ухо, от чего Чонгук дрожит чувствуя, как глаза наполняются влагой.       — Боже, как мне не хватало тебя… как я жил?.. — старший тычется носом в нежную кожу, в метку, размазывает свои же слёзы губами и не может открыть глаза, боясь, что сказка закончится.       — Теперь я здесь, я рядом и всегда буду рядом, Чонгук-и, — Чимин не может двигаться из-за крепких объятий и стоит, дыша запахом альфы. Таблетки уже, наверняка, перестали действовать, и он может чувствовать мужчину вполне. Чимин точно знает, что это самый странный и самый приятный запах, который он вдыхал. Теперь омега не отпустит его от себя ни на шаг, пока не задохнётся от этого же запаха. — Ты ведь чувствуешь меня, да? Мой запах.       Чонгук сначала не понимает, но когда осознает, то дёргается. Он смотрит в ясные светлые глаза омеги и понимает, что никогда не сможет ему солгать.       — Я чувствую, но не полностью. Утром я надел фильтры, чтобы уберечь и тебя, и себя. Но даже с ними я сошёл с ума после того, как поставил тебе метку, если бы не они, я бы не знаю, что бы сделал с тобой, — на лице красивого мужчины вселенское отчаяние. Чимин кладёт свои ладошки на его щеки и нежно гладит.       — Иди и сними их…       — Но…       — Я знаю, Чонгук-и, я позволю тебе всё, иди, — Чонгук сглатывает вязкую слюну и чувствует, как электрический разряд проходится по левой стороне тела. Сердце ускоряется, начиная пульсировать в висках. Он прикрывает рот, судорожно дыша через нос и осознавая, что сказал маленький ангелочек…       Умываясь в ванной, после снятия фильтров, Чонгук смотрит в зеркало и видит там чужого человека. Глаза лихорадочно блестят, румянец на щеках, волосы взлохмачены.       — Может, всё должно быть именно так? Может это и есть я? Моё место рядом с ним, — тихо говорит альфа самому себе, вытирая лицо полотенцем…       Чимина он находит в своей спальне, тот сидит на краю кровати и смотрит в окно. Чонгук впервые вдыхает его запах без фильтров, закрыв глаза. Его ресницы трепещут, а из губ невольно вырывается тихий стон. Омега оборачивается на него с улыбкой.       — Чонгук-и…       — Ты пахнешь счастьем, моим счастьем, — Чонгук приближается, сев на колени перед мальчиком. Он смотрит так преданно и жалобно. Чимин улыбается и невесомо гладит его лицо пальцами.       — Мой альфа, — тихо шепчет он. — Иди сюда, обними меня, — Чонгук как под гипнозом льнет к нему, зарываясь лицом мальчику прямо в живот, от чего Чимин тихо хихикает. — Мой хороший.       Слёзы сами катятся по щекам. Чонгук плачет, тихо, без звуков. Он всю жизнь был лишён ласки, любви, заботы. У него не было папы. Не было никого мягкого и доброго, кто готов обнять и сказать: «Ты молодец», «Ты умница», «Ты хорошо постарался».       Живя всё это время так, теперь он получил всё сразу. Все его шрамы теперь заживают. Чимин отдал ему всего себя. Теперь весь мир Чонгука — этот маленький несовершеннолетний мальчик.       У него теперь, правда, будет семья, где есть забота, любовь, смех и маленькие счастливые моменты каждый день. Он будет бережно копить каждую секунду этих драгоценных моментов. Он будет дорожить этим, он будет тем, кто защитит, убережёт, сделает счастливым взамен. Чонгук сделает всё ради Чимина. Всё ради того, кто отдал ему за короткое время то, о чём он мечтал всю жизнь… И разве может человек мечтать о большем?       Через несколько минут прикосновений Чонгук превращается в бесформенное желе. Ему так хорошо, так сладко. Это высшая точка эйфории. Глупая улыбка не сходит с лица, нос продолжает утыкаться в живот омеги сквозь тонкую кофту. Руки обнимают его за талию, не позволяя отстраниться, пока маленькие пальцы омеги гладят его волосы.       — Хочешь, я сниму одежду? — неожиданно выдаёт Чимин. Чонгук мычит, уткнувшись в его живот, не понимая пока ничего. Но когда доходит, альфа резко отстраняется, смотря шокировано.       — Что ты сказал?       — Ты ведь хочешь прикоснуться ко мне без одежды. Я знаю, мне папа всё объяснил. Чонгук-и, всё хорошо, тебе всё можно, — улыбается светлый мальчишка, а у Альфы земля уходит из-под ног.       Не дожидаясь ответа, Чимин легко снимает кофту через голову. Он хватает за руку альфу и кладёт её себе на грудь, где равномерно бьётся сердце омеги. Чонгук жадно пожирает его тело взглядом, пальцами надавливая на бархатную кожу.       У Чимина светлая кожа без единого волоска, маленькие аккуратные соски, которые цветом напоминают пухлые губы омеги. Плоский живот и тонкая талия. Хрупкие узкие плечи омеги вызывают трепет и желание защитить, подмять под себя и никогда не отпускать.       Чимин внимательно следит за реакцией альфы, как тот медленно приближается, тычась носом сначала в ключицы, где рядом метка, потом медленно спускается вниз, продолжая вдыхать его запах. Руки аккуратно трогают кожу, скользят, слегка нажимая, чтобы ощутить её мягкость.       Чонгук тихо стонет, резко опускаясь между ног омеги. Дрожь тела альфы переходит и Чимину. Он чувствует, как растёт температура тела, странное волнение внизу живота, которое сопровождается пульсацией.       — Твой запах невыносимо приятный, — хрипит альфа, прижимаясь лицом к паху мальчика сквозь брюки. Чимин охает инстинктивно, позволяя старшему делать всё, что он захочет…       — Твой тоже очень приятный, Чонгук-и. Мне так хорошо, когда ты меня касаешься, — мягко говорит омега, нежно поглаживая Альфе затылок, пока тот осыпает поцелуями сквозь одежду пах мальчишки.       Чонгук хватается за края брюк Чимина и тянет их вниз вместе с бельём. Тот внезапно смущается от его решительности, но покорно приподнимает таз. Омежка сидит совершенно голый перед своим полностью одетым Альфой. Потемневшие глаза смотрят на него мутно и одновременно плотоядно.       У Чимина всё красивое: ноги стройные, кожа ровная, бедра упругие, член небольшой наполовину возбужденный, с оголённой ярко розовой головкой. Мальчик прекрасный и источает сладкий аромат…       Вот он, омега, сидит перед ним. Обнажённый. Тот дар с небес, о котором все мечтают и грезят. Чонгук понимает почему. Он думает о том, каким же идиотом он был, отказываясь от этого неземного существа. От возможности любить его и быть любимым. Всё остальное меркнет рядом с его доверчивым и невинным взглядом, с его смущенным выражением лица. Омега весь трепещет и ждёт, когда же альфа коснётся его…       — Ты, правда, мой? — выдыхает Чонгук, смотря на алые щеки мальчика и не веря в происходящее.       — Твой, но из-за твоего взгляда у меня под попой скоро лужа появится, — хихикает омежка, а Чонгуку плохо от этих слов.       — Я же ведь съем тебя, я не смогу сдержаться, — судорожно выдыхает он, сжимая упругие бедра блондина и облизывая губы…       — Укусить можно, но есть нельзя, а то как мы потом вместе будем счастливы? — наивно хихикает мальчик, и Чонгук закрывает глаза, глупо улыбаясь…       Он мажет языком по бархатной коже, а омежка доверчиво вздыхает, падая на спину и подставляясь под ласки. Его ноги бесстыже раскрыты, ничего не скрывая. Округлые ягодицы блестят от природной смазки…       У Чонгука лихорадка, пульс запредельный, мозг вытекает сквозь уши, а язык продолжает тонуть в мягкости кожи омеги. Он лижет маленькую головку члена и глотает до основания. Как же сладко… Омежка податливый, бархатный и такой тёплый. Чонгук закатывает глаза, кончая в бельё с глухим рыком.       Чимин ёрзает на спине, пытаясь дотронуться до волос альфы, чтобы оттолкнуть или притянуть. Он тоненько стонет и что-то говорит. Чонгук не понимает, он только что кончил, даже не притронувшись к себе. Его руки везде судорожно сжимают и ласкают красивое тело омеги, пока рот не перестает облизывать член.       Когда мальчишка испытывает оргазм, выгнув спину и высоко вскрикнув, Чонгук держит головку его члена на языке, чтобы чувствовать каждую капельку его выделений и смаковать вкус. Он глотает всё, после выпуская член изо рта и утыкаясь лбом в живот омеги…       — Ты очень вкусный, как же мне быть? — Чонгук, кажется, обезумел от испытанных чувств, он трется щекой об обмякший розовый член и глупо улыбается, смотря как мальчик постепенно приходит в себя.       — Мне было так хорошо, — Чимин почти шепчет охрипшим голосом. — Ты самый лучший, — говорит он, приподнимаясь и касаясь пальцами покрасневшего лица Чонгука. Тот судорожно хватает его ладонь и целует, не сводя глаз с лица Чимина…       — Я сделаю всё; всё, что ты захочешь. Только скажи, — Чимин тихо смеётся на эти слова…       — М-м… со мной? Или ты имеешь в виду, если я захочу сейчас мороженое, то ты всё бросишь и побежишь покупать?       — Всё, это если ты захочешь моё сердце, я вырежу его для тебя собственными руками, — Чимин от этих слов дёргается и обнимает альфу, переставая улыбаться…       — Не говори так. Твоё сердце должно биться у тебя в груди. Мне страшно думать об этом…       — Тогда я просто скажу, что люблю тебя…       — Я тоже тебя люблю, мой альфа, — Чимин улыбается и, приблизившись к лицу Чонгука, мелко целует его тонкие губы.       Альфа теряет голову, в который раз, целуя пухлые и сладкие уста своего мальчика со всей страстью, на которую способен. Полностью отдаваясь чувствам, он не боится утонуть в них, исчезнуть. Чимин принимает каждую его ласку, каждый его вдох, и их сердца стучат в одном ритме…       Этой ночью никто из них не собирается спать. Чонгук не знает, как долго уже длится этот рай. Может, минуты, может, часы. Его разум затуманен наслаждением, губы шепчут непонятные нежности, слёзы смешаются со слюной, которой они обмениваются. Его пальцы, кажется, потрогали мальчика везде, где возможно. Альфа хочет до конца жизни быть так или умереть. Потому что по-другому невозможно…       Прошлый Чонгук, наверное, проклял бы нынешнего, ненавидел бы за его зависимость. Сейчас он делает самое грязное, постыдное, но самое сладкое. Он мычит, не имея возможности стонать в голос. Его губы сосут и выцеловывают мокрые бёдра, постоянно возвращаясь к расщелине, где судорожно сжимается маленькая дырочка. Чонгук мечтает заполнить её собой. Языком, пальцами, членом… Он уже видит, как из мальчика вытекает его семя, как он пальцами толкает его обратно, чтобы заполнить ещё и ещё…       Чимин бесстыдно раскрывает бедра как можно шире. Он кусает распухшие губы и жадно стонет. Его маленькие ладони прижимают голову альфы к себе, чтобы тот был ещё ближе, лизал усерднее, проник в него языком глубже…       — Ах… Чонгук-a, мне так хорошо, — мурлычет он, Чонгук закатывает глаза и сжимает свой мокрый член через брюки, он уже извергался два раза, даже не проникнув в омегу. Ему настолько хорошо, от того что он ласкает мальчика, он уверен, что сможет кончить ещё не раз.       Смазка вязкая, тёплая и сладковатая на вкус. Она пахнет Чимином, Чонгук катает её на языке вместе со слюной и глотает. Его стоны смешиваются со стонами Чимина и с непристойными звуками влажности.       — Мой альфа… — омежка его хвалит, зовет, трогает, гладит по голове. Его налившаяся головка сочится влагой, лежа на плоском животе, и Чонгук иногда открывает глаза, чтобы заветно посмотреть на неё. Он ждёт, когда мальчик ещё раз кончит, чтобы облизать его член и прочувствовать эту сладость вновь…       Девственная дырочка такая маленькая. Чонгук еле протискивает в неё свой язык. Стенки влажные, горячие, они такие мягкие, шелковистые, как и сам Чимин. Нежная кожа бёдер уже покраснела от его сильной хватки, пока розовая дырочка постепенно поддается напору, раскрываясь.       Чонгук тычет, двигает по стенкам упругим языком, лижет и глотает выделяемую смазку. Иногда он кусает мягкую кожу, когда вынимает язык, чтобы глотнуть воздуха. Но тут же сует его глубоко. Чимин вздрагивает каждый раз и молит его, сам не зная о чём. Оргазм настигает его неожиданно…

***

      — Чонгук-а, а что будет после свадьбы? Мы уедем куда-нибудь или сразу же в особняк? — с того дня как Чимин переехал в квартиру Чонгука, прошло уже 5 дней.       За эти дни они не отлипали друг от друга ни на секунду. Чонгук даже и не думал, что у него такая лошадиная выносливость. Но тело давало ему всё, что он требовал: множество оргазмов; сил, чтобы таскать омегу на руках, ублажать его, купать и делать всё, что тот пожелает.       Чонгук, кажется, теперь думал иначе, был другим человеком и смотрел на всё под другим углом. Всё на целом свете не имело никакого значения, оставаясь на фоне Чимина. А Чимин с радостью принимал его, отдавая всего себя. В его светлых глазах альфа видел огоньки любви и счастья, а это было самым главным…       — А как ты хочешь, чтобы было? — Чонгук, лежа на спине в кровати, держал мальчика за бедра, пока тот сидел на его груди полностью обнажённый.       — Я бы хотел куда-то, но мне ведь нельзя, да? — грустным голосом подал омега, играясь волосами альфы. Чонгук собирался сделать ему минет, но омега вдруг решил начать разговор…       — Я думал, ты после свадьбы захочешь жить с братом в особняке, — сжав мягкие половинки попы, он нетерпеливо толкнул мальчика к своему лицу проводя по его члену и яичкам губами…       — Хочу, но и одновременно хочу жить только с тобой, — Чонгук улыбается словам омеги. Да, они были слишком увлечены и влюблены, в их мирке не было места другим. Наверняка, Тэхёну с Хосоком тоже будет не до них после свадьбы…       — Особняк большой, мы все там сможем жить. Но если ты хочешь, я поговорю с твоей семьёй, и мы будем жить пока здесь, а когда мне придется выйти на работу, то переедем туда, чтобы ты не скучал один дома, — Чимин тяжело вздохнул, прикусив губу. Чонгук дразнил маленькую уздечку кончиком языка и заворожённо наблюдал за порозовевшими щеками мальчика. Он был прекрасен, простой красотой прямо здесь и сейчас. Сидя на нём, возвышаясь, прикусывая пухлые губы, краснея от каждого движения языка альфы, смотря с вожделением и с нежностью…       Оставалось два дня до свадьбы, а Чонгук и Чимин не могли выпутаться из объятий друг друга, чтобы впустить хотя бы прислугу в квартиру. Альфе было всё равно на беспорядок, его мальчик был сыт и удовлетворён, спал в его объятиях каждую ночь, принимал душ вместе с ним. А большего и не надо.

***

      — Знаешь, я всегда боялся влюбиться, я боялся всего, что со мной могут сделать эти чувства. Я думал, что буду разбитым, сломленным, поверженным, — Чонгук гладил мягкие волосы омеги, тот крепко спал после продолжительного занятия любовью. Чимин морщил маленький нос, когда пальцы альфы щекотали его лицо. Руки мальчика крепко обнимали мужчину за бока, пока сам он полностью лежал на Чонгуке голый и расслабленный.       — Сейчас я понимаю, насколько был глуп. Ты будешь прекрасным мужем и папой для наших малышей. Потому что по-другому и не может быть, — Альфа винил себя за все мысли, которые крутились в его голове после их первой встречи. Он думал, что семнадцатилетний омега — лишь пустышка с красивой оболочкой.       Но Чимин был очень-очень заботливым, у Чонгука сердце сладко сжималось, когда он вспоминал последние дни. Иногда у него бывали срывы, истерики от переизбытка чувств, которые он не испытывал никогда. Вроде ревности, собственничества, когда он не хотел отпускать Чимина ни на шаг от себя. Иногда непонятные самокопания, где Чонгук думал о том, что может потерять своего омегу. Но Чимин не обижался, не пугался. Омега его успокаивал с улыбкой, говорил лишь те слова, которые нужны.       Чимин был очень добрым. Он разрешал Чонгукy всё, любую прихоть и глупость, молчал тогда, когда тяжёлый альфа засыпал на его коленях, убаюканный мягким голосом. Мальчик нежно гладил его лицо и прижимал к себе. Или, когда Чимин хотел, наконец, принимать душ в одиночестве, но альфа категорически был против. Мальчик лишь хихикал и позволял ему пойти вместе.       Чонгукy казалось, что Чимин даже храбрее него. Альфа никогда не признает, но Чимин за короткий срок заменил ему в буквальном смысле весь мир: папу, которого он так рано потерял; друга, который всегда поймёт и примет; любимого, который окутает любовью и нежностью. Чонгук купался во всём этом и думал, что его сердце не выдержит и лопнет от счастья…       — Я раньше был сломанным, а теперь вся прежняя жизнь кажется мне далеким, страшным сном. Спасибо, что исцелил меня, Чимин… — приблизившись, альфа нежно коснулся лба омеги в невесомом поцелуе. В ответ мальчик обнял его сильнее, громко засопев.