Из Швейцарии с любовью

      Несмотря на то, что Зоя уже была далеко не ребенком и сама воспитывала дочь, особой свободы в этом отпуске у молодой женщины не было, все было как прежде: подъем, прогулка, посещение купальни, обед, небольшой отдых, попытка родителей познакомить ее с очередным офицером, старше ее лет на десять, практически полное отсутствие интереса со стороны Зои, легкие упреки Александры Витальевны о том, что в положении Зои не стоит быть придирчивой и вполне достаточно отсутствия неприязни к потенциальному жениху. Возможность найти Владимира таяла на глазах хотя бы из-за того, что Зоя не представляла, как и где можно его искать.       Иногда, сидя на берегу моря, Зоя думала о том, что после Владимира и достаточно вольной жизни ей будет нелегко привыкнуть к светским условностям, если муж посчитает для себя необходимым их соблюдать, а мысль о том, что литература по типу Чернышевского может быть в этом доме под запретом, угнетала Зою. Кроме того, не добавляло энтузиазма и то, что новая свекровь может быть не в восторге от того, что Зоя была замужем, причем за неблагонадежным человеком, кроме того, невольно вспомнились полуправдивые-полувыдуманные рассказы одноклассниц из гимназии о том, как свекровка больше всего на свете любила упрекать невестку по всяким надуманным поводам и чуть ли не выгоняла ее из дома, пока муж был на службе. Зоя прекрасно понимала, что у нее есть несколько тем для сплетен: ее возьмут замуж с ребенком, беременную, судимую.       «Геллер с недостатками, а у кого их нет? — вздохнула Зоя. — И Владимир тоже… Выбросить бы из его головы все эти вольнодумные мысли и мы жили бы тихо и спокойно, ругая царя, сидя на диване».       В один из дней, понимая, что иголку в стоге сена она не найдет — иными словами Владимира называть не хотелось — Зоя сидела на берегу моря и думала о сегодняшнем вечере. Неожиданно к дочери подсела Александра Витальевна.       — Зоя, — сказала женщина. — Возьми себя в руки, произведи достойное впечатление. Как сказал бы папа, ты и без того опозорила фамилию.       Окончание фразы резануло слух Зои, но она ничего не сказала.       — Сегодня мы идем в гости к Бобрищевым, — продолжила Александра Витальевна. — Александр Константинович — более чем достойный человек. Тридцать два года, на службе на хорошем счету. Твою ситуацию знает — в жандармерии многие о вас с бывшим мужем как минимум слышали.       — Мы не разведены, — ответила Зоя.       — Вопрос времени, — сказала Александра Витальевна. — На дворе всего лишь июль, тебе рожать месяцев так через семь. Если все будет хорошо, ребенок родится в браке. На Сашу тоже можно будет как-нибудь оформить документы. Александр Константинович — приличный человек, он не захочет, чтобы старший ребенок был как-то обделен.       Зоя невольно расплакалась. Александра Витальевна, взглянув на дочь, сказала:       — Не хочешь — не разводись. Может, поголодаешь пару месяцев, посидишь на хлебе и картошке — сразу замуж захочешь.       «Уже сидела», — подумала Зоя и вспомнила события прошлой зимы. От этих воспоминаний стало еще тоскливее и молодая женщина, не желая выдавать то, что она столько времени скрывала, сказала. — В крепости наголодалась, больше не хочу.       — А теперь представь, что тебе не две недели так жить, а всю жизнь, — нащупав больное место, продолжила Александра Витальевна. — Хлеб, картошка, капуста… Тебе Сашу не жалко?       — Жалко, — уже в слезах ответила Зоя. — Очень жалко, не хочу такой жизни ни себе, ни Сашеньке!       — Значит, успокаивайся и собирайся, — сказала Александра Витальевна.       Зоя чуть тоскливо посмотрела на новенькое платье, вспомнила Владимира.       «Вот бы в таком платье и с Володей к морю…» — подумала молодая женщина.       Наконец, сборы были окончены. Лыковы поехали в гости.       Всю дорогу до дома Бобрищевых Зоя сидела в таком напряжении, будто снова ее везли в суд.       — У тебя такой вид, будто тебя топить везут, а не в гости, — попыталась разрядить обстановку Александра Витальевна.       — Я постараюсь быть улыбчивее, — зачем-то пообещала Зоя, зная, что вряд ли сможет выполнить эти слова.       Чаепитие проходило достаточно спокойно, единственным, что смущало родителей, был вид Зои. По лицу молодой женщины было видно, что больше всего ей хочется немедленно покинуть эту дачу.       — Зоя, будешь так вести себя — я тебя в кладовке запру до следующих гостей, — улучив момент, шепнула дочери Александра Витальевна. — Чтобы радовалась любому выходу в свет. Иди разговаривать с Александром Константиновичем.       Больше по инерции, нежели от большого желания, Зоя подсела к своему возможному жениху.       — Вам нравится море? — спросил Александр Константинович Зою.       — Безусловно, — ответила молодая женщина. — А как может быть иначе?       — Вы так грустны. Что-то случилось? — спросил Александр Константинович.       — С мужем разругались, боюсь, навечно, — вздохнула Зоя, даже не подумав о том, что эта тема сейчас малоуместна.       — И что же произошло? — достаточно искренне поинтересовался молодой человек.       — Владимир уехал, — ответила Зоя. — Я не пожелала поехать с ним.       — Зоя Михайловна, больше всего на свете я не люблю говорить о службе на отдыхе, но для вас готов сделать исключение, — сказал Александр Константинович. — Вашего Владимира не так давно арестовали. И для вас это будет к лучшему — после суда разведут быстро.       — За что арестовали? — изумленно спросила Зоя.       — Зоя Михайловна, я на отдыхе протоколы не читаю, — ответил молодой человек. — А если в двух словах, то чуть ли не за подготовку цареубийства. Так что какой тут развод, и без развода замуж выйдете. Даже можете годичный траур не держать, какое тут уважение к памяти усопшего. Сорок дней — и достаточно.       — Вы надо мной издеваетесь, — сказала Зоя. — Изощренно издеваетесь.       — Даже не было такого в мыслях, — ответил Александр Константинович. — Вы спросили — я ответил.       — А я обещала, что на похоронах плакать не буду… — прошептала Зоя. — Зачем мы так расстались?       — Зоя Михайловна, давайте побеседуем о чем-нибудь более приятном, — сказал Александр Николаевич. — Где вы уже успели побывать?       — Да нигде, — честно ответила Зоя. — На море была, по берегу гуляла. Вроде бы, все.       Александр Константинович смотрел на Зою и видел, что глаза его собеседницы наполняются слезами. Не выдержав, молодой человек сказал:       — Зоя Михайловна, простите меня, не смогу утаить правду, глядя на ваши слезы. Я солгал вам про Владимира. Не знаю о нем вообще ничего.       — Подонок! — возмутилась Зоя и ударила Александра Константиновича по лицу. — Лгун!       Вторую пощечину удалось предотвратить — молодой человек успел перехватить руку Зои.       — Зоя Михайловна, да что с вами? — спросил Александр Константинович. — Не надо порочить себя и свое имя. Про вас и без того сплетни ходят.       — И какие же сплетни? — моментально отреагировала Зоя.       — Да то, что вы из приличной семьи, а вышли замуж черт знает за кого, — ответил молодой человек. — Что этот черт знает кто довел вас до тюрьмы. Не боитесь, что ваших родителей после всего этого не пожелают видеть в приличных домах?       — Выражаясь словами моего отца, я опозорила фамилию мужа, а не родительскую, — сказала Зоя. — А мой муж, к счастью, не зациклен на чести фамилии.       — Но ведь что-то же вас не устраивает, — ответил Александр Константинович. — Иначе бы вы сейчас были с мужем и не ходили с родителями по гостям в качестве возможной невесты.       — Мы просто разругались с Владимиром, — повторила Зоя. — И на этом все.       Какая-то боязнь, что ее новый знакомый может выспрашивать у нее все о Владимире по причине своего профессионального интереса, не покидала молодую женщину. А еще больше этого Зоя боялась, что ее пощечины Александру Константиновичу были замечены родителями или, еще того хуже, родителями нового знакомого.       Однако, казалось, все обошлось. Или несдержанность Зои не была никем замечена, или ее просто решили замять, решив, что Александр Константинович позволил себе лишнее, но ни мать, ни отец не упрекнули Зою в неправильном поведении. И лишь через несколько дней молодая женщина услышала фразу матери, сказанную с явным сожалением:       — Ты не понравилась жениху, жаль. Как видишь, не тебе выбирать надо, а тебя выбирают…       «Мне кроме Володи не нужен никто, — подумала Зоя, но ничего не сказала вслух. — Я просто должна перед ним извиниться, попросить за все прощения и жить спокойно дальше. А перед этим просто его найти…»       Решив, что как только она дозреет, то обязательно скажет обо всем родителям, при необходимости выслушает порцию упреков и вернется в дом Владимира, Зоя более-менее успокоилась.