Вспомнить всё

      Девичий смех, лёгкий привкус цитруса на губах, тёплые руки на груди...       Долгое падение...       Абсолютная темнота. Бесконечное давящее чувство пустоты внутри...       Громкий детский крик, перерастающий в хор голосов. Рождественские пения? Не похоже. Паника, наполняющая воздух. Запах горелой резины и капающего на асфальт топлива.       Он проснулся как от кошмара и, с удивлением обнаружив себя на голой земле, резко вскочил. В лёгких было катастрофически пусто. Мужчина сделал несколько жадных вдохов, насыщая кровь кислородом. Перед глазами всё плыло, спину нестерпимо жгло, будто сам Сатана сёк его огненной плетью.       В ноздри начал постепенно закрадываться запах случившейся трагедии — спустя буквально несколько секунд после пробуждения он заметил в тридцати метрах от себя разбитый седан, в открытое окно которого виднелся бьющийся то ли в агонии, то ли в истерике парень, а чуть дальше — занимающий две полосы автобус, капот которого уже начинали лизать языки пламени. Даже находясь в полной растерянности, мужчина, не раздумывая, бросился на помощь к запертым внутри людям. Он пытался бежать, но ноги с трудом волочились, словно бы их накачали свинцом, а каждый шаг отзывался невыносимой резкой болью в висках. Да и сама земная твердь под ботинками будто ходила ходуном. Несколько драгоценных мгновений ушло на осмысление, что трясётся не окружающий мир, а он сам. Но уже через пару минут от жуткого тремора и ломки всего тела не осталось и следа.       Мужчина подскочил к седану, но быстро осознал, что водителю помочь уже нельзя, ведь его грудь и живот представляют из себя сплошное кровавое месиво. Казалось бы, такая картина должна вызывать отвращение у любого здравомыслящего человека, но мужчина испытал лишь горечь и сожаление. Отбрасывая странное желание прикрыть застывшие навсегда глаза, он поспешил к автобусу. Так как за всё это время изнутри никто не выбрался, мужчина понял, что дверь придётся ломать снаружи.       Понадобилось несколько сильных ударов плечом, чтобы ржавая деталь поддалась. Из салона сразу, расталкивая друг друга, посыпались раненые. Их спаситель, не теряя времени, запрыгнул в автобус и начал по одному выносить на улицу тех, кто из-за полученных травм не сумел выбраться самостоятельно. Когда он убедился, что ничья жизнь больше не находится в смертельной опасности, и смог наконец перевести дух, по ушам ударил пронзительный вой сирен, а вдали в темноте замелькали проблесковые маячки.

***

      Мужчина сидел на краю служебной машины, пытаясь восстановить события до аварии, но с каким-то необъяснимым для него самого безразличием понял, что воспоминаний нет. Пустота, темнота, полная отрешенность и отсутствие чувств. Кажется, это стресс. Единственным доступным ощущением остался практически невыносимый холод, от которого не спасал даже тёплый плед, предоставленный медиками. Он видел, как мимо него провезли каталку, на которой был зафиксирован чёрный мешок.       — К сожалению, всех спасти не удалось, — сквозь мысленный вакуум пробился женский голос.       — Угу, — он лишь понуро кивнул головой.       — Вы позволите себя осмотреть? — когда мужчина смог сфокусировать свой взгляд, перед глазами возник образ молодой симпатичной девушки с по-детски наивным лицом, совершенно не отражающим, какие ужасы ей ежедневно приходилось видеть по долгу службы.       Не выказывая возражений, он неопределенно мотнул головой. Разговаривать совсем не хотелось. Казалось, что любое действие способно забрать всю оставшуюся энергию, и его снова захлестнёт волной забвения.       — Ух ты… Кем бы Вы ни были, я ещё никогда не видела, чтобы кто-то выжил после такого повреждения сонной артерии. Вам срочно нужно в больницу, — девушка явно была обескуражена увиденным. — Как Вас зовут?       «Как Вас зовут?»       Самый обычный вопрос, ответу на который нас всех учат с раннего детства. Что может быть проще?       — Я… Не знаю? — в глазах мужчины застыло недоумение. Имя летало в его сознании где-то совсем близко, но ухватиться за него было непосильной задачей. Он был в ужасе, но внешне сохранял самообладание.

***

Госпиталь Джонса Хопкинса. Балтимор, штат Мериленд, США        Он шёл по просторному холлу больницы. Внутри она казалась еще масштабнее, чем снаружи. Наконец-то мужчина начал согреваться. Пустота и темнота в мыслях сделала из человека жалкую пародию. Так он думал. Невзрачные люди, проходящие мимо, странно косились на нового пациента. Находясь в прострации, мужчина не обращал на них никакого внимания, волновал его лишь один вопрос: "Кто я?".        Сестра усадила его на кушетку, положив рядом чистые вещи, и оставила одного. Будто на автомате, подобно роботу, он сменил серые строгие брюки на светло-голубые больничные штаны и принялся расстёгивать пуговицы на груди. Скинув грязную одежду на пол, мужчина с удивлением отметил, что белоснежная ткань рубашки насквозь окрасилась кровью, преимущественно в области спины. Но ему было не суждено найти этому объяснение, потому что в палату ворвался излучающий неподдельный энтузиазм молодой человек в халате.        — Ну, здравствуй, герой! Я доктор Берн, — он протянул руку в знак приветствия. — Наслышан о твоих подвигах, ты большой молодец! Пока тебя не начали мучить мои коллеги, хотел бы задать несколько вопросов, ты не против? — как ни странно, манера общения врача, будто у него в собеседниках ребёнок, не отталкивала, а наоборот располагала.        — Не против, — ответил мужчина, заранее зная, что их обоих ждёт провал.        — Ты помнишь своё имя?        — Нет.        — Кем ты работаешь?        — Я не знаю.        — Какое сейчас время суток?        — Судя по тому, что без фонарей на улице ничего не видно, могу предположить, что сейчас ночь.        — Отлично. Задам вопрос посложнее — какой сейчас год, месяц, число, день недели?        Тупик. Поражение. Крах. Фиаско. Он не знал. Не мог ответить. Изо всех сил пытался вспомнить. Он так сильно старался, что на лбу вновь появилась испарина, а вены на висках вздулись и начали пульсировать. Его постепенно начала охватывать паника. Но он не поддался. Даже удивительно, откуда такой самоконтроль?        Вместо ответа мужчина лишь развёл руками.        — Мг... Хоорошоо, — доктор Берн что-то быстро пометил на планшете. — Пойдём дальше. Ты знаешь, где сейчас находишься?        — Если ты и правда доктор, то, наверное, в больнице? — они оба рассмеялись, но смех вышел неестественным. Доктор снова сделал заметку.        — Итак, поскольку своего имени ты не помнишь, для нашего с тобой удобства предлагаю временно стать Джоном Доу. Как тебе такая идея? Нравится? — доктор Берн представал приятным и дружелюбным человеком. На вид ему было от 35 до 40 лет, его большие карие глаза, делающие взгляд добрым, наверняка способствовали тому, чтобы пациенты очень быстро начинали ему доверять. Этот мужчина обладал каким-то природным магнетизмом — если бы Джон мог, то обязательно рассказал бы всё, о чём знает.        — Разве у меня есть выбор? — пациент снова ухмыльнулся. Кажется, эта полуулыбка была его отличительной чертой.        После тщательного опроса доктор Берн едва ли готов был поставить точный диагноз. В целом, дело обстояло достаточно банально, но некоторые факты показались ему странными — обычно причинами амнезии после автокатастроф являются повреждение мозга или психические травмы. Но есть несколько НО. При частичной ретроградной амнезии в памяти человека сохраняются некоторые обрывки событий и смутные образы, при этом пространственно-временное ориентирование нарушено. При посттравматической наблюдается неспособность к воспроизведению событий, предшествующих травме. Чаще всего это несколько секунд или минут до аварии, и очень редко месяцы и более. Симптомы Джона больше подходят под полную ретроградную амнезию, но внешних травм головы у него выявлено не было. К тому же, мужчина здраво оценивал окружающую обстановку, а его память будто... стерли? "Д/з: Полная ретроградная амнезия (?) Для постановки более точного диагноза требуется компьютерная томография. Доктор Филипп Берн."        Поприветствовав коллегу, доктор Берн передал ей планшет.        — Надолго я с тобой не прощаюсь, Джон Доу. Подождём твои анализы и займёмся лечением. Всё встанет на свои места, если приложить усилия, а ты парень смышлёный, — Берн улыбнулся, жестом показал "окей" и вышел из палаты.        — Ну что ж, Вам очень повезло познакомиться сначала с доктором Берном, он умеет приободрить. Но я не такая, поэтому пощады от меня не ждите. Меня зовут Мария Невим, я диагност и по совместительству Ваш мучитель. Слышала, Вас зовут Джон Доу? У Ваших родителей отвратительное чувство юмора, — она надела маску и натянула на свои длинные тонкие пальчики перчатки.        — На самом деле, я просто не помню, как меня зовут, — Джон внимательно следил за всеми действиями Марии.        — У Вас почти получилось поставить меня в неловкое положение, — её глаза сощурились, и в их уголках появились тонкие морщинки. Мужчина подумал, что она, скорее всего, улыбнулась. — Как самочувствие? Что беспокоит?        — Если честно, я ничего не чувствую, так что Вам лучше просто самой меня скорее осмотреть, — он и правда всем своим существом мечтал как можно быстрее остаться наедине с собой.        Доктор Невим начала осмотр с головы. Как и Филипп Берн, кроме крови в волосах, которая, судя по всему, была чужой, видимых повреждений она не нашла. На свет зрачки реагировали, как должно. Надо отметить, Джон выглядел довольно необычно для пострадавшего в автокатастрофе — никаких ссадин, гематом и царапин. Кроме красовавшегося на шее в области сонной артерии пореза. Пореза. Сонной артерии. Из которого не сочилась кровь.        "Странно. Работаю уже почти 20 лет, но вижу такое впервые".        Когда доктор перешла к осмотру спины, из её уст вырвался удивлённый возглас.        — Ого!       Перед глазами возникла необычная картина. Два свежих продолговатых шрама в области лопаток. В голову просочился бред про вырванные крылья, но Мария сразу же отбросила эту мысль.        "Может, он сектант, и эти шрамы были получены в ходе какого-нибудь дурацкого жертвоприношения?"        Женщину нельзя было назвать религиозным человеком. Как и подобает большинству работникам медицинской сферы, вера в бога и сверхъестественное ей была чужда. Она всегда могла найти объяснение чему-то "мистическому", но этот пациент был настолько необычен, что его феномен завёл Марию в тупик.       — Ээ, ладно, с этим разберусь немного позже. Моника, подготовь пациента к КТ, я... — не дав договорить, доктора Невим прервал полицейский, беспардонно ворвавшийся в палату.       — Так это Вы виновник ДТП?! Кто-нибудь проверил его на алкоголь и наркотики, или как всегда глупостями занимаемся? — Джону поведение мужчины совсем не понравилось. Никаким уважением к женщинам там и не пахло. Он хотел было возразить, но Мария его опередила.       — Может, лучше Вас проверим? — холодная сталь, прозвучавшая в её голосе, подавила у Джона всякое желание вступать в перепалку, даже на одной стороне. Было вполне очевидно, что она просто не нуждается в защитнике. — А то глаза желтизной отдают, кожа ацетоном попахивает... Офицер Джеймс, скажите, как часто на ночные смены вместо кофе Вы берёте бурбон?       — Что?! Да кто Вы...       — Я — врач-диагност, а Джон — мой пациент. И сейчас мы срочно уезжаем на КТ. А после томографии потерпевшему показан отдых в виде сна. Так что настоятельно рекомендую отложить допрос до завтрашнего утра. Да и Вам не мешало бы проспаться... И, кстати, анализ у него взяли ещё на месте происшествия, — Джон с интересом наблюдал за тем, как хрупкая женщина виртуозно отражала нападки огромного упыря. Джеймс был выше неё на две головы, а в его штанину с лёгкостью поместилась бы одна Мария.       Перекидываясь колкостями, доктор Невим и офицер вышли из палаты, а Джона наконец-то начали готовить к исследованию.

***

       Плавно нажав на выключатель, Джон зашёл в уборную. Он мыл руки с невиданным остервенением. Сложил ладони лодочкой, набрал холодной воды и окатил ей лицо. Протерев глаза, взглянул в зеркало. На него смотрел незнакомец. Измотанный, грязный, молодой незнакомец. Его спадавшие до плеч белокурые волосы и аккуратно подстриженная борода были пропитаны кровью, потом и копотью. Мужчине захотелось немедленно очиститься от этой скверны, смыв с себя события сегодняшней ночи. Заснуть и проснуться... А где проснуться? С кем-то или одному? И, самое главное, проснуться КЕМ? Полицейским, врачом, бизнесменом, или, может, рок-музыкантом? Глаза цвета неба будто гипнотизировали, уносили куда-то далеко в неизведанные глубины сознания.        Безразлично простояв под душем около получаса, Джона обуяло невыносимое желание опустить голову на подушку и хотя бы несколько часов отдохнуть.        "Сегодня был ужасный день. Завтра будет ещё хуже. Спокойной ночи, Джон Доу, кем бы ты ни был", - мужчина выключил лампу и, накрывшись одеялом с головой, моментально заснул.