Вспомнить всё

      Сделав последнюю страстную затяжку, она потушила сигарету о бетон. Серый пепел крошился в микроскопическую пыль, осенний ветер поднимал его в воздух и уносил в неизвестном направлении. Изящная женская рука аккуратно закрыла за собой дверь, ведущую на крышу госпиталя. Мария любила проводить время именно в этом месте, запивая вкус сигарет посредственным кофе из автомата. Но когда дежуришь две смены подряд, не имея возможности выйти куда-то, чтобы обзавестись стаканчиком приличного латте, больничный кофе не кажется таким гадким.       Размышляя об увиденном, доктор Невим отметила для себя, что Джон обладает высоким уровнем эмпатии и кое-чем ещё, что не поддавалось пока что научному объяснению. Хотя, возможно, он просто был хорошим психологом? Решив, что нельзя просто так терять ценные качества, присущие этому молодому человеку, она осталась ждать Джона у выхода на крышу, чтобы сразу его перехватить. К тому же, если он и правда был психологом, работа с тяжёлыми больными может вытащить из покинувшей его памяти хоть какие-то ошмётки.

***

      Обычно, когда закрывается одна дверь, обязательно открывается другая. Иногда нужно приложить слишком много усилий, подняв руку и дёрнув за холодный металл, чтобы её распахнуть. А в некоторых случаях кто-то, кому не плевать, сломает эту дверь за тебя.       Кто-то постоянно стучал в дверь, которая пока что расплывалась тёмным пятном в сознании Джона Доу. Он много думал о том, что произошло с ним за эти несколько дней, проведённых в месте, казавшемся абсолютно чужим, и людьми, ничем не отличающимися от этого места. Больше всего сейчас Джона волновало не то, что память покинула его и пока совсем не желала возвращаться, а те необъяснимые вещи, которые он вытворял по отношению к детективу и к девушке. Вряд ли подобное свойственно обычному человеку.       «А что, если дать способностям раскрыться ещё больше, ещё сильнее? Уверен, это не все секреты, таящиеся где-то внутри меня. К тому же, для людей они остаются невидимыми… Я хочу выбраться отсюда, да поскорее» — казалось, мысли срастались в одну крепкую длинную цепочку, и чем дальше Джон ступал за грань своих возможной, тем больше звеньев насчитывалось в ней.       Из потока сознания Джона вытянула Мария, внезапно возникшая перед его лицом. Разница в росте заставляла слегка склонять голову, чтобы смотреть ей в глаза.       Когда эта женщина загоралась идеей, для неё практически не существовало препятствий. Безумный, любопытный и искрящийся взгляд всегда намекал коллегам, что за ним скрывалась какая-то не менее сумасшедшая мысль. Мария Невим заработала столько наград, что все доверяли её мнению, предпочитая просто дожидаться гениального финала. Её разработками пользовалась добрая половина врачей всего мира, и если она считала, что надо — значит, это непременно будет исполнено.       — Ты меня слышишь, Джон? Как самочувствие? — перед глазами Джона промелькнула ладонь доктора Невим. — Гляжу, ты уже оценил вид, открывающийся с больничной крыши.       «Хм… Всё-таки не показалось…»       — Я… да, я в порядке. Если можно так сказать, конечно, — Джон улыбнулся, одаривая природным обаянием свою собеседницу. — Значит, любите в перерывах между операциями и другими важными делами подниматься на крышу и рассматривать макушки деревьев?       — Нет. Просто хожу курить. А пить отвратный кофе не так противно на свежем воздухе, хах. Если можно так сказать, конечно, — с ловкостью и изяществом выкрутилась Мария. И тут же перешла к делу. — Слушай, Джон… Я видела и даже кое-что слышала из твоего разговора с той девушкой. Уж не знаю, какое первое впечатление произвожу, но уверена прочно, что не суеверного человека, а вечного скептика, привыкшего к объяснениям удивительных вещей с помощью матери-науки. С таким уровнем эмпатии и даром убеждения, думаю, тебе следовало бы потрудиться на благо общества. У меня есть проект по «Ангелам Милосердия», и туда постоянно требуются волонтёры. Я поговорю с руководством, больница заключит с тобой договор и выделит комнату в общежитии в будущем. А пока ты сможешь и помогать людям, и находиться под моим присмотром. Возможно, трудовая деятельность запустит нейронные процессы, тем самым стимулируя твою память. Да и так… деньги никогда не будут лишними. По крайней мере, ты сможешь выйти за хорошим кофе! Что скажешь?       Кажется, в этот момент из тёмного сгустка дверь обрела чёткие контуры и форму. Ещё немного, и её сломают. Если сам Джон не пойдёт навстречу.       Однако он решил, что работать в больнице — не худший вариант. Хотя, у него и выбора-то нет. К тому же, если он согласится, то убьёт сразу нескольких зайцев. Ведь доступнее всего испытывать свои способности именно здесь.       — Могу ли я узнать, в чём заключается работа? — они прошли мимо сестёр в белых халатах, заполняющих электронные медицинские карты. У одной из палат столпилась кучка студентов, быстро записывая слова профессора.       — За каждым Ангелом Милосердия закрепляют пациента, жизнь которого может оборваться в любой момент — через месяц, неделю, на следующий день после закрепления или вовсе спустя несколько часов. Цель состоит в том, чтобы быть рядом с человеком в последние мгновения его жизни. Я говорю о тех, кто по каким-то причинам вынужден умирать в одиночестве. От тебя требуется подключение тех качеств, которые ты демонстрировал на крыше госпиталя. Ты удивишься, но я уже знаю, с кем тебя познакомить. Насколько я поняла, ты согласен? — Мария и правда была профессионалом своего дела. И проницательность с насмотренностью были одними из лучших её качеств.       — Я готов.       — Чудно, — хлопнув в ладоши, доктор Невим легонько подтолкнула Джона вперёд, задавая движению нужное направление. — Итак, твой пациент поступил всего несколько дней назад. Я попрошу, чтобы позже тебе выделили планшет, а пока расскажу о нём всё, что тебе необходимо знать до встречи. Аарон Хилл, 60 лет, три года назад был поставлен рак желудка второй степени, после чего последовало оперативное вмешательство, однако опухоль полностью иссечь не удалось. По прошествии трёх лет вторая стадия перешла в четвёртую неоперабельную. Это уже симптоматическая терапия, такое не лечится, к сожалению. Так что твоему подопечному остаётся только набраться терпения.       Они миновали два этажа вверх и, пройдя по извилистым больничным коридорам, остановились у двери в палату. Джон выжидающе сверлил глазами металлическую ручку, так и не решаясь её коснуться. Он чувствовал себя новорождённым телёнком, слепо идущим за матерью. Этот мир только начал покоряться ему, несмотря на то, что, возможно, уже был Джону знаком. Довольно странно существовать по наитию. Вроде бы понимаешь всё, что происходит вокруг, но в то же время и не осознаёшь, как это устроено. Выходит, что ты топчешь чужую тропу, а не пробиваешь себе путь сам.       Мария хитро хмыкнула и вошла в палату.       В нос ударил резкий запах медикаментов.       Пожилой мужчина с любопытством разглядывал вошедших людей. Выглядел он откровенно плохо — впалые глаза, придающие ему слишком уставший вид, глубокие морщины, мертвенно-бледное лицо… Он был экстремально худым, кожа обтягивала не то, что кости, но и дорожки исколотых капельницами вен. Смотреть на него было слишком мучительно, глаза Джона невольно зажмурились, словно бы часть этой физической боли прошла через него самого.       — Привет, Аарон. Это Джон — с сегодняшнего дня вы будете проводить много времени вместе. Думаю, вы обязательно подружитесь, — до этого момента несколько строгая, Мария проявила мягкость и сочувствие к пациенту. Это выражалось в жестах, взгляде и тоне голоса.       — Только он несильно разговорчив и вообще мало кому доверяет. Я пока оставлю всю информацию о нём тебе, чтобы проще было наладить контакт. Удачи, Джон Доу, — уходя, прошептала она Джону на ухо.       Так и не зная, с чего начать, новоиспечённый Ангел Милосердия принялся изучать анамнез.       Пациент: Аарон Хилл.       Возраст: 60 лет.       Место жительства: Балтимор.       Жалобы при поступлении: слабость, головная боль, сильные и продолжительные боли в верхней части живота, незначительно облегчающиеся после приема пищи, изжога, вздутие живота, раз в два дня — рвота чёрного цвета, похудение на двенадцать килограммов за полгода.       Anamnesis morbi (история болезни).       Считает себя больным около трёх лет, в связи с появлением дискомфорта после приёма пищи, кислая отрыжка, не связанная с приёмом пищи, изжога, вздутие живота. К врачу не обращался. В феврале того же года был экстренно госпитализирован в клинику по месту жительства для купирования гипертонического криза. На основании проведённых инструментальных (рентгенография грудной клетки, ЭКГ, УЗИ сердца, обзорное УЗИ органов брюшной полости, ФГДС) и лабораторных (общий анализ крови, общий анализ мочи, биохимический анализ крови) исследований был поставлен диагноз: Новообразование желудка неясной этиологии, гипертоническая болезнь II стадии. Для дальнейшего лечения был направлен в госпиталь Джонса Хопкинса. На основании проведённых инструментальных (ФГДС с биопсией, диагностическая лапароскопия, ректороманоскопия, колоноскопия) и лабораторных (ОАК, ОАМ, биохимическое исследование крови, гистологическое исследование биоптата желудка, определение содержания онкомаркера СА 72-4) исследований был поставлен диагноз: Рак антрального отдела желудка (инфильтративная форма), стадия II (T3N0M0). Была проведена операция (дистальная субтотальная резекция желудка), курсы химиотерапии в течение полутора лет, после чего больной за лечением не обращался. Месяц назад больной поступил в госпиталь с жалобами на сильные продолжительные боли в верхней части живота, изжогу, вздутие живота, слабость и головную боль, рвоту чёрного цвета, резкое похудение. На основании инструментальных и лабораторных исследований был поставлен диагноз: Рак культи желудка, стадия IV (T4bN3aM1). Больному проведена паллиативная химиотерапия и симптоматическое лечение. В данный момент находится на стационарном лечении.       Несмотря на то, что многие термины остались Джону непонятными, картина в его сознании сложилась неутешительная. Он окинул взглядом палату, заметив рядом с функциональной кроватью стойку для капельницы. Из носа Аарона выходила длинная трубка, именующаяся назогастральным зондом. С её помощью он мог получать необходимое для организма количество питательных веществ.       Немного помедлив, Джон всё-таки присел на стул, обращённый к пациенту.       — Здравствуйте. Меня зовут Джон Доу, я…       — Тебя уже представили, — не дав ему договорить, возразил подопечный, — Я — Аарон. Приятно познакомиться. Производишь впечатление настоящего ангела, — он обессиленно улыбнулся одними лишь уголками губ. — Думаю, ты обо мне знаешь гораздо больше, чем я о тебе. Самое время рассказать.       — Да, взаимно. Спасибо… В последнее время я слишком часто это слышу, — губы юноши привычно растянулись в полуулыбке.       Джон рассказал историю своего появления здесь, не надеясь, что его поймут. Слишком нескладной была эта история.       — В моей жизни тоже было место всяким странностям, парень. Со временем ты разберёшься со своими проблемами и снова станешь тем, кем был. — Аарон поморщил нос, что означало очередной приступ боли, которую можно унять только временно.       Они долго беседовали друг с другом, казалось, что кожа Аарона даже приобрела цвет, настолько он ожил. Он рассказал Джону о своей жизни в Сентфоре, о Чёрных драконах и любимом мотоцикле.       — Кстати, о мотоцикле. Он до сих пор находится в хорошем состоянии, не то, что его хозяин, — бывший лидер банды Драконов откашлялся и тут же продолжил, — Не хочу, чтобы он сгнил от безделья. Ключи всегда со мной. Я хочу, чтобы ты взял их.       — Но…       — Никаких но, друг. Мне он уже не нужен. Люди, которым ничего не нужно, называются покойниками. Так что это я больше не нуждаюсь в мотоцикле. Бери ключи, я прошу, — он действительно хранил ключи от железного друга рядом с собой. Открыв тумбочку, достал их оттуда, и сжал в сухой руке. — Я расскажу, где его найти. А ещё посоветую свой любимый бар. Тебе нужно расслабиться, Джон Доу.       Осознав, что отказать нельзя, Джон аккуратно выхватил связку. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы разузнать все адреса. Мужчины пожали друг другу руки и попрощались.

***

      Джон стоял напротив ярко кричащей вывески.       «Cat's Eye Pub», по мнению Аарона, имел самый разнообразный ассортимент вкусного пива в этом городе. Решив для себя, что сегодня и правда нужно расслабиться доступным для всех людей способом, а дела с мотоциклом оставив на потом, Джон вошёл в помещение. Лицо обдало резким запахом алкоголя и табака. Полупьяные мужчины и женщины весело и громко проводили свой вечер, создавая атмосферу хаоса, но совершенно уместного.       Сориентировавшись, Джон проследовал прямиком к бару, огибая многочисленные столики и игнорируя официанток, желающих заработать себе чаевых.       За стойкой его уже ожидал бармен. У него были короткие каштановые волосы, глубоко посаженные синие глаза и длинная густая борода. Он выглядел брутально, но вовсе не опасно.       — Привет, дружище! Вижу, ты здесь впервые, значит, у меня есть шанс тебя удивить. Чего желаешь? Пива, или чего покрепче? — он резво схватил стеклянный стакан для пива и промыл потоком воды из специального устройства. — Я Бен, кстати.       — Я Джон. Честно говоря, я так давно не пил (а пил ли вообще?), что, наверное, предпочту начать с пива. А дальше посмотрим.       Бен подмигнул ему и потянул рычажок крана вверх. В бокал хлынула ароматная жидкость тёмного цвета. Густая белая пена осела шапкой, так и норовя выйти за края. Бармен отправил напиток по гладкой глянцевой столешнице в сторону Джона. Тот, в свою очередь, быстро сообразил и ловко обхватил ладонью бокал, угодивший в капкан нужного посетителя, как и задумывалось.       — Хм, а ты смышлёный, — оба мужчин рассмеялись.       — А как ты узнал, что я здесь впервые? Неужели всех в лицо знаешь? — отхлебнув немного, Джон почувствовал лёгкую горечь на языке, задорные пузырьки били прямо в нос, а само пиво разливалось по организму сладкой патокой.       — Всё очень просто. Наши постоянные посетители никогда не игнорируют Энни, — Бен указал пальцем в сторону официантки, встретившей Джона у входа.       — Почему?       — Ну… Я думаю, скоро ты сам всё поймёшь. Поговорим после пятого бокала, — бармен снова усмехнулся, приподняв бровь.       Время за разговором пролетало незаметно. Вокруг постоянно менялись люди, посуда то и дело звонко разбивалась о старую напольную плитку, разлетаясь по полу мелкими осколками. Но кое-что слишком сильно тревожило Джона. Опустошив семь бокалов пива, он ни на грамм не опьянел. По словам бармена, такое мог провернуть только один байкер, любимчик здешней публики. Но он был вдвое больше Джона, если не втрое. Перейдя на более крепкий алкоголь, ситуация не изменилась. Полная трезвость. Отсутствие привычных признаков алкогольного опьянения. Странно, не иначе.       — Хооо-хоо-хоо! — с громким звуком отворилась дверь паба. Народ возбуждённо заелозил в креслах, а некоторые даже подпрыгнули на месте от радостной встречи. Все вокруг начали скандировать «БЫК! БЫК! БЫК! БЫК!», бить кулаками по столу и свистеть сквозь пальцы. Судя по окружающей обстановке, в бар ворвался именно тот байкер, по силам которого выпить даже канистру керосина и ничего не почувствовать.       Он и правда выглядел огромным. Казалось, ещё чуть-чуть, и его голова, покрытая банданой, заденет потолочный светильник. На вид ему было около сорока лет, крупный, словно мясистый бык. Видимые участки тела были расписаны татуировками разных стилей, но в глаза отчётливо бросилась только одна. На ней был изображён чёрный бык с большими острыми рогами. Глаза его были красными, будто кровавыми, а из ноздрей валил пар. Располагалась она на шее байкера.       Подумав, что слишком долго рассматривает вошедшего гостя, Джон развернулся лицом к Бену, всё внимание которого также было обращено на вновь прибывшего. В этот момент бармен загадочно ухмыльнулся, явно задумав что-то неладное.       — Мне как обычно, — Бык грузно опустился на стул и окинул взглядом сидящего рядом юношу.       Джон решил, что первым начинать разговор не станет. Он всё ещё чувствовал себя неуютно и чужеродно. Слишком много людей, слишком много звуков, запахов, слишком много «слишком»…       — Тебя напрягает эта обстановка? — пробасил Бык, — Если честно, раздражает повышенное внимание к моей персоне, как будто бы я их развлекать пришёл, — он недовольно дёрнул щекой и припал к роксу, опустошив его в один глоток.       — Не то, чтобы напрягает. Просто неуютно.       — Тогда ты просто недостаточно пьян, — Бык зашёлся хриплым смехом и поднял второй стакан бурбона в воздух, — Будем знакомы, — и снова одним махом выпил содержимое до дна.       Шариковый стержень старательно и изящно выводил ровные буквы и загадочные символы. Девушка каллиграфическим почерком отчаянно записывала что-то важное. Её взгляд был направлен туда, где происходила увлекательная беседа непохожих друг на друга людей. Один то и дело протирал стойку и стеклянную посуду, второй раскатисто хохотал, а третий постоянно был занят какими-то размышлениями. Казалось, он здесь, но в то же время и далеко отсюда.        И только последний представлял для неё интерес.       Но почему?