Не сегодня

В окне, под розовыми лепестками сакуры, мило щебетала сладкая парочка в парных джинсовках. Мгновение спустя парень наклонился к девушке и прижался своими губами к её. Сэри смущённо отвёл взгляд. Всё-таки поцелуй — это нечто личное, на него нельзя просто вот так вот глядеть случайному прохожему. Во всяком случае, так казалось лично Коюки. Наверное, если бы кто-то увидел, как он целует кого-то, парень сгорел бы со стыда. Тяжело вздохнув, Сэри вновь посмотрел на целующуюся парочку. Где-то в глубине души ему было завидно. Где-то в глубине души хотелось прикоснуться пальцем к теплым влажным губам, тихим, нежным шепотом прошептать: "Люблю", прикрыть глаза, и... — Гестобер, а Гестобер, а хочешь попробовать? – игривый шёпот у самого уха. Коюки вздрогнул и повернул голову. Прямо над ним возвышался довольно улыбающийся Ханадори. — Ч-чего? – Сэрри признавал, ему определенно хотелось поцелуя. Но также ему определенно не хотелось, чтобы его целовал Кабуто. — Ну, хочешь жвачку попробовать? Этот вкус совсем недавно выпустили, – у шатена нервно дёрнулся глаз. Сэри Коюки, ты – настоящий извращенец! — Нет, не... – Ханадори не дослушал и запихал другу в рот – ни много, ни мало, – пять штук белых пластинок — Сафем фак мого? — Чтобы изо рта не воняло, – подняв указательный палец вверх, тоном какого-нибудь профессора наук произнес рыжий. Спросить, сильно ли воняет у него изо рта, Сэри не успел – помешал огромный комок жвачки с мятным вкусом. Да и Кабуто уже переключил своё внимание на вишню в школьном дворе. Легонько сжав плечи шатена, он развернул его к окну. — Гестобер, смотри какая красота! Ну скажи же! Коюки пробурчал что то невнятное и дернул плечами, пытаясь сбросить руки Ханадори. Кабуто еще крепче вцепился в бедного парнишку. Поджав губы, Сэри тоскливо уставился на дерево. Парочки уже не было — смылась. Наверняка сейчас спрятались в каком-нибудь тёмном уголке и обжимаются. По правде говоря, Сэри тоже хотелось смыться. К сожалению, его сейчас насильно удерживают в захвате сильных ханадоровских рук. Но, почему-то, это не бесило и даже не напрягало. Парень сглотнул и тихонько мотнул головой, пытаясь прогнать приятный дурман, затуманивший его голову. Между тем, кольцо рук вокруг него сжалось еще сильнее, превращаясь в крепкое объятие. — Такое бывает только раз в год! Смотри же и наслаждайся!.. Коюки не только смотрел, он еще и чувствовал. Чувствовал, как о его пятую точку нагло и безнравственно трутся пахом. — Видишь, как красиво? – Кабуто дышит прямо в шею. Тёплое дыхание опаляет кожу, заставляя что-то в животе скручиваться от волнения, затягиваться тугим узлом и дрожать от непонятного возбуждения. Коюки судорожно вздыхает и открывает рот, собираясь сказать хоть что-то, но рука Кабуто случайно задевает затвердевший под тканью рубашки сосок, и, вместо полного матов ругательства, с губ слетает тихий стон. Ханадори смеётся и легонько целует парня в шею. По коже Сэри приятной волной пробегают мурашки. — Я люблю тебя, Гестобер, – жаркий шёпот в ухо, от которого Коюки кажется, что он сейчас вот-вот растает, растворится в тёплых объятиях своего драгоценного возлюбленного. *** Сэри открыл глаза и уставился в потолок. Жёсткая ткань шорт натёрла стояк. Интересно, а в реальности быть пассивом также приятно?.. Пожалуй, когда-нибудь ему стоит перестать мастурбировать в ванной, просыпаться возбуждённым, набрать в лёгкие побольше воздуха и сказать, – нет, – прокричать три простых слова. Да так, чтобы все услышали и поняли. Да, когда-нибудь, но точно не сегодня.